Андрей Круз – Андрей Круз Цикл "Лучший гарпунщик" (страница 62)

Кстати, а что это за хохма была про походы по островам с пакетботом? Я что-то тогда с перепугу тормознул, соображал, что врать, и думал об этом мало. Правда, что ли, собирались отправить? Да щас… Это он меня на реакцию проверял. Если я и вправду «найденыш», то должен был за возможностью узнать о себе тянуться как младенец за соской… А я не тянулся. Но и выкручивался не по-глупому, это если на холодную голову прикинуть. Нормально выкручивался: «Раз не помню, то чего мне этого хотеть?» Может, я вообще боюсь о реальном прошлом узнать! Может такое быть? Да запросто. Поверил? А вот тут хрен его знает.

Так, где я еще накосячил? Черт его знает, может, и нигде, а может, и везде, в каждом слове. У меня по легенде информации мало очень, я даже сам себя перепроверить не могу, не то что опытного и знающего человека убедить.

Делать-то что все же? А ничего. В связи со все той же скудостью познаний я правильного шага придумать сейчас все равно не смогу, только какую-то глупость совершить сумею. Надо просто ждать продолжения и жить, как раньше жил, ничего не меняя, ни на сколько. Чтобы подозрений не вызывать: спокойна моя совесть — и все тут. Тем более что она и вправду спокойна — ничего плохого я тут не совершал, разве что провалился сюда непонятно как.

Итак, делаю глубокий вдох с выдохом — и принимаюсь за салат. Чтобы успеть до стейка, а то я попросил его сразу начинать жарить. Жизнь вообще-то продолжается.

На «Чайке» уже вовсю кипела работа по выгрузке. Кран с приводом от лебедки медленно поднимал бочки из трюма, опускал на специально уложенные сходни, по которым бочки катились до пирса. И там их поднимали вновь и рядами устанавливали на большие ломовые дроги со впряженным в них тяжеловозом, эдаким вроде обычным конем, которого, однако, всю жизнь кормили сеном со стероидами. Распоряжались процессом Игнатий с Глебом, Веры я на палубе не увидел.

Спустился вниз и обнаружил девочку в каюте сидящей на койке и ведущей какие-то подсчеты в журнале.

— Как тут у тебя? — спросил я ее.

— Как видишь, разгружаемся, — показала она пальцем на палубу у себя над головой. — Завтра закупками займемся. Кстати, тут меня о тебе расспрашивали.

— Это кто, интересно?

— Из канцелярии Синода заходили, — сказала она, после чего засмеялась: — Говорят, что помогут тебе найти, откуда ты. Интересно, как у них это получится?

— Действительно, — через силу улыбнулся я в ответ.

Вот так, «братья» за меня всерьез взялись, из чего сразу следует вывод: моя легенда вызывает у них доверия мало. Однако, как и решил, предпринимать ничего не стану. Даже с Верой легенду проговаривать. Что у нее хотели узнать — то уже узнали, а пугать ее зря тоже не хочется. Не нужно это все.

У своей койки стащил сапоги с бриджами, переоделся и переобулся в удобные на палубе длинные шорты с тапками. А на палубе меня Иван-моторист поджидал.

— Ну что, пойдем сегодня в город? — спросил он меня сразу.

— Это в смысле со всей командой гулять? — уточнил я.

— Нет, команду только завтра распустят. Это мотористу с канониром сегодня делать нечего, и на разгрузку-погрузку нас запрягать не принято. Так что скажешь?

— Да запросто, — легко согласился я. — Лавки тут до скольких часов работают, кстати?

— До семи колоколов, — ответил он. — А что?

— Да подарки хотел купить.

— Это еще успеешь. Вон завтра днем иди — и все купишь. Могу даже с тобой сходить, лучшие места показать.

— Не помешало бы.

Получилось, что зря переоделся. Пришлось опять спускаться вниз и лезть в сундучок.

Гульнули с Иваном неплохо. Несмотря на то что этот город без всякого сомнения Церковью управлялся, никакого аскетизма в нем заметно не было. И пива попили в приятном месте, и на бильярде поиграли, дротики в доску побросали, и даже отужинали неплохо под все то же пиво. Были в городе и «плохие кварталы», больше рассчитанные на моряков с многочисленных судов, но они, как и в Новой Фактории, располагались у самого порта, для того чтобы перепившие и перегулявшие мореходы не уходили далеко от своих судов.

— Надзор тут построже будет, конечно, — объяснял Иван за ужином. — В Новой Фактории в карты и кости открыто играют, а тут особо не рискуют — не одобряет этого местная власть.

— А «веселые дома»? — вспомнил я о неотъемлемой составляющей «плохих кварталов».

— Это здесь есть, как же без них! — засмеялся Иван. — И в моряцком квартале они есть, и в Черном. Морякам без них никак. Хочешь — свожу, — подколол он меня за интерес.

— Спасибо, я уж как-нибудь, — отказался я от любезного предложения.

А в общем, ничего больше интересного и примечательного не произошло. Арестовывать меня никто не пришел, «хвостов» за собой я тоже больше не заметил. Или «братья» никуда не спешат, или интерес ко мне потеряли.

Команда не обманула, проставились. Причем проставились не в городе, как я ожидал, а как раз в портовом квартале, в прокуренном и душноватом, но вполне чистом кабаке, где не слишком дружно наяривали музыканты и где среди посетителей расхаживали татуированные негритянки, пытающиеся продать сеанс любви. В общем, припортовые кварталы не изменились.

На этом «банкете» я малость перебрал, впрочем, как и вся остальная команда, за исключением Федьки, оставшегося на вахте и очень по этому поводу горевавшего. Но, в общем, обошлось без приключений, хотя пару драк довелось увидеть — шумных, пьяных и бестолковых. Но тоже в рамках приличий: никто из дерущихся припрятанных револьверов не доставал и за ножи не хватался.

На следующий день мы с Верой поехали на противоположный конец острова, в тот самый Кузнецк, из которого исходила вся промышленная мощь новых христианских территорий. К великому моему удивлению, поехали мы не на пролетке какой-нибудь, как я изначально предполагал, а железной дорогой, узкоколейкой. Совсем недалеко от порта, за рядами лабазов и складов, скрывалась маленькая станция с двумя платформами и таким же компактным товарным двором, где нам продали билеты в забавный вагон с рядами деревянных сидений от борта до борта, закрывающимися на цепочку с крючком дверями, как на старых каруселях, и тентом над головой, который с грехом пополам прикрывал от уже жарящего солнца, даром что еще раннее утро.

В голове состава из восьми, кажется, вагонов попыхивал дымом и паром небольшой локомотив немного непривычной формы, без тендера и какой-то раздутый по бокам. Двое важных машинистов в синих комбинезонах и брезентовых панамах поглядывали на рассаживающихся по вагонам пассажиров, каких набралось примерно на половину мест. Звякнул станционный колокол, паровоз весело свистнул и дернул с места состав. Лязгнули сцепки, стукнули стальные колеса на стыках рельсов, платформа со стоящим на ней начальником станции плавно — и медленно — поползла назад.

Надо же… а я и не знал, что тут такой технический прогресс наблюдается, и Вера раньше не говорила. Поезд неторопливо миновал ряды пакгаузов, окраинные дома Благовещенска и, чуть ускорившись, пошел через пыльную каменистую степь, вперемешку заросшую кустарником и высокой желтоватой травой.

Сразу стало жарче, даже встречный ветер был как из открытой духовки. На последствия вчерашних излишеств накладывалось это все не очень комфортно, и я похвалил себя за прозорливость, а если конкретно, то за то, что прихватил с собой огромную флягу с водой, в которую выдавил несколько лаймов. А то сушняк замучил бы до смерти, не иначе. Время тянулось вполне пристойно, можно было смотреть по сторонам и любоваться достопримечательностями.

Остров был большой, километров пятьдесят в поперечнике, насколько я помнил из карты, и Кузнецк находился на противоположной его стороне, если смотреть из покинутого нами Благовещенска. Сначала в степи попадались лишь отдельные фермы, возле каждой из которых был загон для лошадей — похоже, коневодство здесь было главной сельскохозяйственной отраслью, — а вот позже стало интересней. Сначала попалась пара обнесенных забором с колючкой территорий, куда от нашего пути отходили отдельные ветки. Вера пояснила:

— Заводы какие-то здесь, точно не скажу какие.

Затем мы увидели горы шахтных отвалов, обозначавших границы угольного разреза, который наряду с месторождением железа и привел к тому, что восстановление цивилизации пошло именно с этих островов. Не зря же их и прозвали Дарованными.

Разрез был велик, впечатлял вполне серьезно. Огромная территория огорожена колючей проволокой, виднелись караульные вышки под навесами, а заодно удалось разглядеть и парный конный патруль — двое солдат в уже привычной серо-зеленой форме и с карабинами за плечами ехали шагом на лошадях по дороге вдоль ограды.

— Каторжников сюда всех ссылают, — пояснила Вера. — Я тебе говорила, кажется.

— Да, вроде говорила, — подтвердил я. — А рудный разрез где?

— Это на восток — туда отдельная ветка идет. Отсюда не разглядеть: километров тридцать до него. Скоро металлургический увидим, а за ним еще всяких много.

Как сказала, так и случилось. Поезд обогнул пологий холм, и глазам моим открылся самый настоящий индустриальный пейзаж. Понимаю, что если сравнивать все это с пригородами того же Новокузнецка, то зрелище впечатляющим не будет, но на фоне местных масштабов вид на металлургический вызывал уважение. Трубы, цеха, дымы, подъездные пути — все на месте. Как раз на моих глазах домна выбросила клуб грязно-белого дыма, загадив голубое небо. Неподалеку от нее желтовато-бурыми клубами дымила печь мартеновская. По рельсам в сторону завода катили небольшие вагоны с углем — и возвращались обратно пустыми. Маленькие пузатые локомотивы, такие же, как тот, что тащил наш состав, неторопливо волокли их за собой или толкали, упершись задом наперед.