Андрей Круз – Андрей Круз Цикл "Лучший гарпунщик" (страница 154)
— А гарантии?
— Это и есть гарантии. — Я помахал листочком с шифровкой. — Других не будет. Можете не верить и не соглашаться, тогда добро пожаловать на помост с виселицей.
Он замолчал, кусая нижнюю губу, потом все же сказал:
— Сколько мы будем идти до места?
— Примерно три дня.
— Через два дня я дам вам ответ.
— У меня сейчас обед будет. — Я вытащил из кармана часы и посмотрел время. — Потом надо будет еще кое-что сделать… я буду здесь через два часа. Мы начнем беседовать, или так получится, что вы, воспользовавшись моим доверием, вырветесь из-под стражи и прыгнете за борт в отчаянной попытке спастись. И будете прямо у нас на глазах разорваны акулами. Начиная с ног, постепенно. Приятных размышлений. — Я поднялся на ноги и вышел из грузового трюма.
Вот так. И ты теперь думай, скотина. А то решил, что если я с тобой на «вы», то я и вправду к тебе с уважением? Ошибочка. Я тебя сам первый к рыбам пинком в задницу столкну, с радостью. Просто я понимаю, что если ты заговоришь, то к рыбам вместо тебя одного полетит целая кодла. Я тех двух убитых стариков в комнате не забыл, не думай.
Да, просто бесед у нас не будет дальше, дальше будем писать, писать и писать — каждое слово под подпись. Начиная с автобиографии. У нас еще трое суток впереди? Я за эти трое суток успею из тебя здесь душу вынуть.
Белый заговорил. Я знал, что он заговорит, и даже не потому, что он трус или что-то, — он далеко не трус, это заметно. Но он заботится лично о себе. Он сам — это единственный человек, ради которого он готов чем-то жертвовать сам. Поэтому жертвовать теми, кого ты уже в любом случае не увидишь, для него не должно было составить никакого труда. И не составило.
На главный вопрос он ответить не мог, и в этом я был склонен ему верить: «На кого пираты собираются напасть?»
— Я не вхожу в совет капитанов уже шесть лет, — объяснял он. — Поэтому мне никто об этом не скажет. Поход будет. На Тортуге становится тесно, при этом территории вокруг защищаются все лучше и лучше, одних перехваченных торговых судов на всех не хватает. А Овечий с Базарным принадлежат нам, то есть тем, кто уже там.
— Так кто подослал Фому?
— Не Большой, это точно. Думаю, что кто-то из капитанов. Хотят освободить себе место. Я сцеплюсь с Большим, мы друг друга ослабим, и для кого-то появится возможность втиснуться. Многие хотят сделать большой хапок и выйти на покой.
— Фарватеры.
Это был главный вопрос, и Белый это знал. Он довольно долго молчал, перед тем как все же сказать:
— Я знаю фарватеры. Все. Там везде есть створные знаки, их нужно знать.
— Что насчет постов предупреждения?
— Почти на всех маленьких островах.
Маленькие острова — это и было главной проблемой. Тортуга не остров, это довольно большая группа островов, из которых только один по-настоящему большой, несколько относительно крупных, а главное — вокруг целая россыпь тесно расположенных мелких. Глянешь на карту — и кажется, что кто-то уронил что-то хрупкое на пол, и оно раскололось, — остался в середине главный кусок, те осколки, что потяжелее, отлетели ближе, а какие легче и мельче — подальше.
И там же было изобильно подводных скал. То есть мелкие острова были как ограда вокруг больших, сделав фарватер туда таким сложным, что постороннее судно в принципе не могло бы пройти. И при этом на маленьких островах сидели наблюдатели, которые могли в любой момент просто убрать створные знаки. Этот фарватер и был главной защитой Тортуги и ее главным секретом. И вот его Белый должен был нам сдать, со всеми подробностями.
— Там не только створные знаки, — сказал Белый, — там других сюрпризов хватает.
Ну и ничего, мы тоже будем полны сюрпризов, обещаю.
«Морской конь» дошел до Новой Фактории без приключений. Глеб заявил его как приватирский приз, в порту ему определили стоянку и официально арестовали до решения. Пришедших с ним негров сдали под опеку преподобного Симона: дальше его полномочия начинаются. Ну а наша мини-команда дождалась нашего прихода в гостинице — на трофейном судне даже жить сейчас было нельзя.
Белого сдали в тюрьму под особый надзор, равно как и пленного моториста. Оба уже говорили обо всем, что от них хотели узнать, так что бумаги мы с братьями исписали много, равно как и на карты пометок нанесли. Все пригодится, очень скоро.
На этот раз в Новой Фактории мы опять надолго не задержались. На второй день после нашего прихода состоялся суд, в котором мы вполне успешно доказали тот факт, что если судно взято с территории имения работорговца, а само оно промышляло работорговлей, то лучший для него выход — остаться нам в награду. Весь процесс и двух часов не занял до выноса решения. Так что в тот вечер на борту «Аглаи» было повальное ликование — мы начинаем богатеть. Первый приз все же.
А затем засобирались уходить — сезон заканчивался, скоро все плавания станут опасны. Сейчас все торопились в те порты, в которых собирались проводить зиму. Начиналась пора ремонтов, пора подготовки, ну и свадеб.
Вышли мы на Большой Скат через четыре дня. Серафима пришлось оставить в новофакторской больнице по настоянию врачей. Пусть, как говорят, он и поправится, но сейчас у него все равно легкое прострелено, так что велели лежать.
Яхта летела по волнам, надув паруса, сыпал мелкий прохладный дождик, шершаво стуча по накинутому капюшону дождевика. Опять я стоял на своем излюбленном месте на баке яхты, глядя вперед, высматривая на горизонте очертания уже своего острова. Того самого, на котором меня ждет любимая женщина. И на которой я скоро женюсь. И будем мы вместе от начала зимы и до ее конца, а вот затем отправимся в Новую Факторию, и там у нас начнется новая жизнь. А у меня — новые проблемы.
Но это потом, а сейчас я просто побуду счастливым, сколько смогу.
В ЦЕНТРЕ УРАГАНА
Олег Борисов
Андрей и Мария Круз
Глава 1
Еле слышно стучал дождь, звонко пощелкивая по тростниковой крыше. Я лежал, впитывал рассветные сумерки, спросонья вяло прислушивался к окружающим звукам. Прошлепали под окном по мелкой луже псы, перебираясь под навесную крышу. Вдалеке всхрапнула лошадь. Скорее всего Степан уже выводит их на выгул, чтобы дать размяться и позже почистить. На кухне пока тихо, Валентина сегодня будет после обеда. Наготовила вчера разного и уехала домой, оставив нас с Аглаей вдвоем.
Поняв, что я уже окончательно проснулся, посмотрел налево, где, разметавшись, спала будущая супруга. Светлые волосы рассыпались по подушке, одеяло сползло, приоткрыв обнаженную спину. Женщина, которую я люблю. Ради которой пойду в огонь и воду, не задумываясь. А еще — завтра мы официально станем мужем и женой. Что меня с одной стороны радует, а с другой до сих пор удивляет. Похоже, только после завершения официальной церемонии я окончательно осознаю себя принадлежащим этому миру.
Неслышно выбравшись из кровати, в полумраке поискал тапки. Вспомнил, что оставил их на кухне и побрел туда. Пятница, раннее утро. Все дела сегодня намечены на послеобеденное время. Поэтому вставать с рассветом смысла нет. Но и валяться уже больше никакого желания. Как вчера упал после беготни и предсвадебной суеты, так и продрых без задних ног. Зато теперь — как огурчик. Готов к очередным подвигам.
Сварив себе кофе, я устроился на террасе, набросив клетчатый плед на колени. Зима, очередной шторм только вчера прошел мимо, оставив после себя лишь серые грустные тучи и мелкий дождь. Но ветер потихоньку раздергивает пелену, к обеду запросто может выглянуть солнце. И температура больше напоминает раннюю осень или позднюю весну. Не холодно, лишь бодрит. Самое то — посидеть с исходящей паром чашечкой, полюбоваться барашками волн на море.
Один из кобелей не поленился встать, подошел и уткнулся холодным мокрым носом в плечо. Постоял, понял, что зря выпрашивает лакомство и со вздохом вернулся обратно. Оба лохматых обормота любили под дождем побродить по усадьбе, повозиться в мокрой траве. Но потом обязательно забирались на террасу в облюбованный угол и там ждали, когда хозяйка покормит. За мной собаки признали право выдавать угощения.
В распахнутых воротах конюшни мелькнул мужской силуэт в брезентовой куртке и привычной для местных широкополой шляпе. Точно, Степан. Тимофей вчера предупреждал, что на сеннике поутру хочет брикеты проверить, все ему кажется, что сено просушили плохо и оно может взопреть. Хотя, скорее всего, ищет работу, которой можно заняться в одиночестве. Несмотря на отличные между нами отношения, бывший негр очень близко принял к сердцу суету последних дней и даже обмолвился, что «вот скоро и детки пойдут». Я про деток тему развивать не стал, но конюх и самоназначенный сторож усадьбы с трудом прятал охватившее его волнение и временами я видел, как он стоит задумчиво, устремив взор в пустоту. Видимо, Тимофей уже настолько привык считать Аглаю с Валентиной своей семьей, что не мог разделить себя и все, происходящее вокруг.
Кстати, факт будущего переезда он воспринял совершенно спокойно. Степан долго раздумывал, но потом попросил рекомендации для будущих хозяев. С Большого Ската уезжать ему совсем не с руки. А вот Тимофей спросил лишь о том, будет ли свой дом и лошади на новом месте. Услышав дважды «да», больше к этому вопросу не возвращался. Семья перебирается? Что же, хозяину с хозяйкой виднее, но верного конюха не бросят, значит миропорядок не изменится.