Андрей Кров – Сердце Андромеды, или Чёрный Цветок. Книга первая (страница 26)

Из трюма высунулась взъерошенная голова Мотса, за ним показался Игл.

В руке абориген держал топор с заострённым каменным лезвием. Увидев, что белый человек не один, дикарь насторожился, зашнырял глазами и вдруг, размахнувшись, запустил топор. Рэм успел отвести голову. Позади громыхнул корпус кабины. Одновременно Мотс выстрелил из бластера — абориген вскинул руки и упал за борт.

Река закипела. Её поверхность покрывали головы дикарей. Казалось, что где-то затонула баржа, гружёная арбузами, которые рассыпались и заполнили собою всё пространство от берега до берега. Вода пенилась от мощных гребков. Пловцы плыли с такой скоростью и лихостью, словно в них вселился бес. Некоторые умудрялись привставать на плаву, чтобы кинуть топор или короткое копьё.

Рэм уворачивался и беспрерывно стрелял. Дикари лезли на борт, накатывая валами, когда один вал разбивался и нападавшие валились на палубу, за ним наступал другой. Кровь стекала в шпигаты.

Рэм не знал насколько хватит его бластера и сомневался, что продержится, если останется без оружия. Рядом вспахивали воздух характерный ввинчивающийся звук лазерной винтовки Циклопа и бабахающие залпы тяжёлого БК-11 Мотса.

В какой-то момент атака достигла наивысшей точки напряжения, будто у дикарей открылось второе дыхание или тот, кто ими командовал, устал ждать и потребовал взять крепость немедленно, сию же минуту.

В Рэма вцепились несколько дикарей, он машинально нажал на спусковой крючок и полоснул очередью, но бластер поперхнулся и обречённо затих. Тогда, перехватив бластер обеими руками, Рэм принялся размахивать им как двуручным мечом, сворачивать скулы и проламывать черепа.

Неожиданно штурм прекратился.

Груды мёртвых тел загромождали палубу, под ногами хлюпала кровь. Наступила тишина, какая бывает ранним утром, когда слышно только собственное дыхание. Туман исчез, и над лесом показалось солнце.

Рэм медленно обернулся — каждое движение отзывалась болью. Увидел Циклопа, стоящего по колена среди трупов, который своей мощной, словно высеченной из камня фигурой напоминал Геркулеса из старого американского блокбастера. Из-за спины гриза выглядывал Болтун, белый как полотно.

— Где остальные? — спросил Рэм.

Через четверть часа, обыскав вездеход, нашли Обулка, забившегося в щель — благодаря бескостному телу кумиди поместился в узенькой трещине в обрешётке КС-12. Но ни Мотса, ни Игла нигде не было.

— Циклоп, поднимай эту посудину. И побыстрей, дружище! — сказал Рэм.

— Как же, побыстрей. Лохматый — и побыстрей… — вечно недовольный Болтун даже после пережитого не изменил привычке брюзжать на гриза. И вдруг заорал: — Хозяин! Они снова здесь!

Речную гладь, казалось, вспороли лопасти огромного мотора, вверх летели ошмётки пены — несколько сотен дикарей ожесточённо плыли к вездеходу. Рэм нагнулся, чтобы подобрать бластер Мотса, как сзади напали. Болтун истошно завизжал: «Хозяин! Береги-и-и-сь!» Рэм нажал на спусковой крючок, и бластер задёргался в руке, выплёвывая заряды в обшивку вездехода. Она зашипела, запахло окалиной.

Вездеход резко пошёл в небо, вибрируя корпусом так, что, казалось, вот-вот рассыплется. От толчка Рэм и два повисших на его плечах дикаря покатились по палубе. Циклоп никак не мог справиться с КС-12 и выровнять полёт, но в таких условиях это было почти невозможно: гриз управлял машиной и одновременно отбивался от нападающих.

КС-12 грохотал моторами и раскачивался из стороны в сторону, словно пьяный на дороге, с борта свисали гирлянды сплетённых тел. Дикари, цепляясь друг за друга, хватаясь за волосы, за руки, за ноги, лезли по живой лестнице наверх. КС-12 сделал правый разворот, наклонился и снова устремился ввысь. Гирлянда рассыпалась. Вездеход застыл на пятидесятиметровой высоте. С него падали тела, а в реке копошилось человеческое месиво.

Циклоп включил автопилот, встал и отряхнулся как мокрая собака. Дикари полетели во все стороны. В гриза метнули топор, но отточенное каменное лезвие отрикошетило от густой шерсти. В ответ он двинул кулаком. Череп дикаря брызнул содержимым, как раздавленное яйцо. Таким же образом Циклоп расправился и с остальными нападавшими. Когда он закончил, Болтун вылез из-под приборной доски.

— Лохматушка, милый, скорее к хозяину, помоги ему…

Но Рэму помощь была не нужна. Он устало опустил оружие. Трупы лежали грудами. На одной куче в полный рост раскинулся чёрный как сажа дикарь, с ожерельем из ракушек на шее и тростниковой палочкой в ноздрях. Его поза позволяла хорошо рассмотреть обитателя хардовских лесов. Ростом он был чуть больше полутора метров, тело узкое, сухое, с выпирающими рёбрами, но руки, обвитые толстыми, как канаты, мышцами, выглядели угрожающе сильными. На руках и ногах было по восемь пальцев.

Циклоп молча принялся сбрасывать трупы в реку. К нему присоединился Обулк. Солнце уже поднялось, и лес полнился голосами птиц и криками животных. Неизвестно с каких лугов повеяло густым цветочным ароматом. Река тянулась светло-голубой шлеёй, сверкала и бликовала как зеркало. Природа как будто хотела поскорее забыть то, что здесь произошло.

Новый лётный комбинезон, приобретённый Рэмом на Х-15, неплохо защищал от стрел, но одна стрела, пущенная с близкого расстояния, всё же застряла у него под левой лопаткой. Рана горела. Нужно было остановить кровотечение, но сначала — освободиться от стрелы.

Болтун, зелёный от переживаний и страха причинить хозяину боль, категорически замотал головой. Тогда Циклоп просто взял и с силой дёрнул за древко — наконечник выскочил, прихватив кусок мяса. Рэм вскрикнул. Вскрикнул и Болтун, как будто это ему, а не хозяину было больно. А потом зарычал:

— Мясник! Неужели нельзя было помягче?

Позже Рэм сидел у бортика с перевязанной крест-накрест грудью, весь в пластырях, вылизанный Болтуном с ног до головы, и умолял туга оставить его в покое.

— Хозяин, вы не понимаете, слюна этих уродов может быть ядовитой!

— И что? Твои слюни меня спасут?

И всё же он снова убедился, что целебные свойства слюны туга — не пустые слова. Через несколько часов боль утихла, а к вечеру он уже довольно свободно двигал рукой, что подтолкнуло его принять решение, которое его друзья поначалу встретили в штыки.

Циклоп первым спросил о том, о чём все думали, но молчали:

— Они погибли?

— Мёртвыми мы их не видели, — сказал Рэм. — Может быть, попали в плен. Их надо искать.

— О, святой Тобу! — Болтун всплеснул руками и закатил глаза. — Хозяин, у вас, без сомнения, самое благородное сердце и изощрённый ум. Но иногда вы говорите откровенную чушь. Что нам до этого ублюдочного пирата? Обулк, не слушай, это тебя не касается… Мотс — он нам кто? Родственник? Друг? Вспомните КУ2009Т, сколько проблем создали эти пьяницы с ним во главе. Так что, мы теперь из-за него в пекло должны лезть?..

Болтун возмущался, аргументировал, но Рэм его не слушал. Попросил Циклопа вывести карту местности на экран. По берегам реки тянулись джунгли, бескрайние, как море, утекая за горизонт, и лишь в одном месте, в пяти километрах на юго-запад, они расступались вокруг небольшой возвышенности.

Решили осмотреть это место поближе. КС-12 пролетел низко над кронами и повис в воздухе. Если представить муравейник размером с десятиэтажный дом, сложенный из брёвен и веток, то сооружение под днищем вездехода по-другому назвать было и нельзя. Не хватало только самих обитателей — муравейник выглядел заброшенным. Ещё одно сравнение всплыло у Рэма, когда, приглядевшись, он заметил грани, как на пирамидах Южной Америки и Египта.

— Возьми ниже, — попросил он Циклопа. — Может, они в лесу?

— Хозяин, я вспомнил: механик носил бигл, с которым никогда не расставался. Сейчас я попробую его поймать. Вдруг получится.

Когда на экране замигал слабый, едва различимый маячок, все с облегчением вздохнули: значит Мотс и Игл в пирамиде.

4

Циклоп почти посадил машину на муравейник, чтобы лучше его просканировать, и тотчас на мониторе появился спутанный клубок тоннелей и мутное белое пятно в самом его центре. Что это? Полое пространство? Тронный зал короля дикарей?

Рэм вышел на палубу и перегнулся через бортик, силясь разглядеть то, что скрывалось под деревянным коконом пирамиды. И тотчас отпрянул: в миллиметре от головы прожужжала стрела.

— Циклоп, назад!

Приборы забили тревогу, гриз дал реверс, вездеход мгновенно взмыл в воздух. С десяток дикарей молча наблюдали за удаляющейся железной лодкой — так, наверное, представлялся им КС-12 — а потом снова исчезли между брёвен муравейника.

Циклоп вернул вездеход на прежнее место, к реке. Сигнал бигла пропал.

— Что это значит, Лохматый? Их что, убили? — пискнул Болтун.

— Нет, просто сигнал на этом расстоянии что-то глушит.

— В любом случае, мы своих не бросаем. Надо вызволять, — решительно произнёс Рэм. Вот только как? Все подумали об одном и том же и дружно перевели взгляды на Обулка. Кумиди сидел неподвижный и прямой как кол, его маленькие глазки прятались в складках кожи. Обулк оказался не храброго десятка, но сейчас от него требовалась не воинская доблесть, а совсем другое. Сообразив, что вести себя и дальше сторонним наблюдателем не получится, Обулк что-то невнятно прогундосил. В переводе Болтуна это означало: кумиди землекопы, а не короеды, брёвна ему не прогрызть.