Андрей Кров – Сердце Андромеды, или Чёрный Цветок. Книга первая (страница 12)

— Делаем ставки! Делаем ставки! В следующем поединке сойдутся два заклятых соперника, чтобы на глазах достопочтимой публики выяснить наконец, кто из них лучший…

Рядом с Рэмом сидел двухметровый гигант со слоновьим хоботом вместо носа и размахивал им, как дровосек топором. Рэм собрался было пересесть от нервного соседа, но ударил гонг, на помост вышли два бойца (словно материализовались из воздуха) и приковали к себе внимание. Один из противников походил на человека, у другого была трёхглазая кабанья голова и на закорках торчал большой двурогий горб. «А здесь не учитывают весовые категории, — подумал Рэм. — Это нечестно!»

Поединок завершился очень быстро, чего и следовало ожидать: стопудовый монстр с кабаньей головой припечатал пару раз соперника к стенке куба, причём каждый удар сопровождался синхронной озвучкой — эффектным шлепком, и антропоморфное существо отключилось.

— Это неправильно! Так нельзя! — возмутился Рэм. — У него больший вес!

Слоноподобный сосед удивлённо посмотрел на человека и ничего не сказал.

Прибежал Болтун.

— Скорее, скорее, хозяин! Я договорился! Вы дерётесь в пятом заходе. В случае выигрыша — 50 беринов!

— А в случае проигрыша?

Ответ Болтуна утонул в гудении толпы, которая приветствовала новую пару сдохнинов.

Помещение для бойцов, готовящихся к поединку, мало чем отличалось от обычной рабочей подсобки. Небольшой железный шкафчик у стены — вот и вся меблировка.

Рэм разделся догола, опоясал чресла набедренной повязкой — сдохнину полагалось обнажаться, чтобы не возникало соблазна пронести под одеждой оружие. За тонкими стенами подсобки клокотала арена, то взрываясь океанским прибоем, то шурша едва слышным приливом. Рэм невольно представил себя гладиатором, судьба которого зависит не только от мастерства и удачи в бою, но и от прихоти толпы, заполнившей трибуны древнего Колизея. Он вспомнил свой первый турнир по боксу, на который пригласил Гелю. Зрителей тогда набился полный зал. Геля сидела в третьем ряду, растворившись в толпе, но Рэм ощущал на себе её взгляд, что было и приятно, и страшно одновременно. Страшно проиграть, опозориться, очутиться на канвасе. Тогда он одержал победу, но с большим трудом, и с тех пор зарёкся приглашать свою девушку на соревнования. Сейчас всё изменилось. Ему было всё равно: пусть выставляют хоть дюжину сдохнинов, монстров любых мастей и размеров, лишь бы знать, что Геля на трибунах и цена победы — её освобождение. Наплыли воспоминания, и Рэм немного загрустил.

Дверь с шумом распахнулась, влетел Болтун.

— Хозяин, я всё разузнал! Наш соперник — резоин. Это раса легкокрылых. Так, ничего особенного, но остерегайтесь плевков. Резоины выделяют яд с парализующим эффектом. Немного ловкости — и победа у нас в кармане! Как ваше настроение?..

Настроение было не ахти, но для рефлексии времени не осталось — за Рэмом пришли. Два четырёхруких амбала с шишковидными головами проводили его к двери и заперли в лифте. Включился механизм, кабина тронулась и поплыла вверх. Через несколько секунд в лицо ударил сноп света и прогудел гонг. Рэм растерялся, несколько раз обернулся вокруг своей оси. На стенки куба надвигались, увеличиваясь в размерах, ряды трибун. В какой-то момент Рэм увидел Болтуна, который прыгал зайцем и подавал непонятные знаки, но соперника нигде не было. Странно, почему он не вышел на ринг? Ведь гонг уже прозвучал? Почувствовав едва заметное колебание воздуха, словно потянуло сквозняком, Рэм вскинул голову и в последнюю секунду успел увернуться: ощеренная клыкастая пасть проскочила в сантиметре от шеи.

Довольно крупная короткошерстная собака, только без хвоста и задних лап, летала на перепончатых крыльях под верхней плоскостью куба и время от времени с шипением выплёвывала зелёную жижу.

«Чёрт побери! Ну и соперничек у меня! — подумал Рэм и, уклонившись от повторного броска летающей псины, молниеносно выкинул правую руку. Встречный получился на отлично. Резоин, как подстреленный, шмякнулся на помост и больше не двигался. Нокаут! Трибуны захлестнуло раскатистым рёвом — скоротечный поединок произвёл впечатление. Пулей вылетел ведущий:

— Единогласным судейским решением победу одержал человек с планеты Земля!!!

Рэма охватило приятное, знакомое по спортивному прошлому чувство. Всё получилось как по учебнику: уклон в лево и встречный правой — классика! Он даже не вспотел, и когда на выходе юркий и прозрачный гуманоид, с копной малиновых волос, предложили поединок за сумму втрое больше прежней, Рэм не раздумывая согласился. Вместо подписи оставил отпечаток большого пальца на красном квадратике устройства, которое замигало значками и цифрами и выдало информацию: «Поединок категории «Б». Начало в 5 часов моулийского времени». Как пояснили, ждать было недолго.

Болтун, счастливый и важный, не пропускал ни одного встречного, чтобы не похвастаться: мой хозяин — великий сдохнин, если бы не поджимало время, пояс абсолютного чемпиона был бы у него в кармане. Выигрыш — нескольких блестящих пластинок — туг подбрасывал на пухленькой розовой ладошке и повторял как заклинание: «Мы богаты! Мы богаты!..» Увидев Рэма, растрогался и в порыве чувств обнял его.

— Хозяин — вы герой! Теперь мы можем подумать о ночлеге, да и подкрепиться пора. Послушайте только, какие рулады выводит мой ополоумевший желудок после пережитого стресса.

— Подожди-ка, дружок, — ответил Рэм, довольный собой и тем, как всё хорошо складывается. — Я тут подписался на ещё один бой. Представляешь, гонорар втрое больше!

— Какой-такой бой?

— Категории…кажется…би…

— Что?! Что вы сказали?! Я ослышался?!

— «Би». Вроде так называется.

Болтуна пожелтел, потом позеленел, потом посинел и, бухнувшись на колени, принялся долбить головой об пол:

— Ах, я несчастный, несчастный туг! Зачем надо было встретить доброго хозяина, чтобы снова его потерять! Кто виноват в этом? Кто? Только я один! Я вовлёк вас в эту авантюру! Я не предупредил вас! О, я ничтожный, ничтожный глупец!..

— Да что случилось! Что с тобой?

— Категория «Б», мой наивный, доверчивый, замороченный хозяин, это бой до конца…до смертельного исхода…

— Не понял, это как?

— Некоторые расы любят пожирать проигравших соперников.

— И такое здесь допускается?

— При обоюдном согласии сторон — вполне. Моулей — демократическая страна. Правда, распорядители часто обманывают простаков, сулят большую выгоду, те клюют на приманку и когда понимают, что жизнь не стоит денег, раскаиваются, но раскаянье приходит слишком поздно… Послушайте, хозяин, — Болтун понизил голос, скосив зрачки на входную дверь, — для них нет ничего святого. Главное — нажива. Нам надо бежать! Я всё устрою. Мы сделаем это незаметно…

— Нет, я не побегу. Да и куда бежать? По-моему, это невозможно.

В подтверждение сказанного в дверях тотчас появились два геркулеса в бронежилетах с оружием, каким сатикай пристрелил гигантскую змею на синей планете. Охранники не мигая уставились на Рэма, и идея с побегом сама собой отпала. Болтун от досады и горя снова приложился лбом, на этот раз о стену и так основательно, точно хотел раскроить себе голову или пробить в стене дыру. Но ни то, ни другое не получилось.

— Да погоди ты психовать, — поспешил успокоить его Рэм. — Я ведь выиграл первый бой. Может, повезёт ещё раз… Правда, жрать соперника я не собираюсь…

Выйдя на помост куба и увидев, с кем предстоит драться, Рэм пожалел, что позабыл старую как мир истину: Фортуна — дама капризная. Зелёная волосатая гусеница занимала три четверти пространства куба, когда вздымала жирное тулово и шевелила когтями-шипами, каждый из которых мог пробить человеку череп как яичную скорлупу. Когда же с дробным, пронзительным свистом чудовище всей массой обрушивалось на канвас, стенки куба звенели и готовы были разлететься вдребезги.

Бить кулаками такую тушу не имело смысла. Четверть часа Рэм метался на помосте, уклоняясь от гусеницы и усиленно соображая, что предпринять. Один раз ему почти удалось достать до глаз монстра — самого уязвимого места, не хватило только пары сантиметров. Расплата за промах последовала мгновенно: острые как бритва когти рассекли Рэму правую голень.

При виде крови трибуны заорали. Болтун обхватил голову руками, упал на дорожку у кромки поля и, свернувшись калачиком, застыл — словно умер от страха. Между тем положение Рэма становилось всё хуже и хуже. Силы уходили, движения замедлялись, из раны хлестала кровь, и было ясно, что долго он не продержится.

Над ареной сотни осветительных приборов образовали плотный световой купол, благодаря которому никто не мог видеть, как узкую щель над Моулеем прошили две кометы и, прочертив длинный огнедышащий след, с тугим нарастающим звуком устремились вниз. За четверть минуты они преодолели расстояние до земли и упали с трескучим грохотом на площадь вблизи арены. Всё в радиусе полутора километров — все здания, лавки, магазины, стоянки такси, толкучки, рынки, склады — подскочило вверх, как от увесистого пинка. Над площадью поднялся столб дыма и пыли, посыпались камни, куски арматуры, бетона, вспыхнуло пламя.

Трибуны охватила паника. Зрители с воплями, сбивая и давя друг друга, перелезая через ограждения, устремились к выходу. Завыла сирена, добавив переполоха. В сутолоке никто ничего не понимал: что происходит? что делать? А вверху, над головами обезумевших моулийцев, будто чья-то гигантская рука чиркала спичками, озаряя сектора кроваво-красными всполохами, и где-то совсем рядом гремели взрывы.