Еще по православному крестясь,
Но говоря уже: «Du, Lieber Gott!»
Притормози – послушаю Иртыш,
Пусть чайки память криками сотрут…
А вот теперь, родимый, поспеши!
Пока сердчишко не осталось тут…
Лист осенний упал на плечо,
Как погон, как награда «За труд».
Словно жизнью оплаченный счет
За огонь, что еще не потух.
За глаза, что огнем тем горят,
За тепло и за Бога в душе.
Да еще две горсти серебра
От щедрот пересыпано мне.
Откупорю бутылку вина,
Подниму – за звезду на плечо!
Пей со мной – по бокалу, до дна.
Я живу и настроен – еще!
Я пока не объездил весь мир,
Я хочу еще больше дорог.
Не устал от вина и любви.
Оплачу – присылайте листок!
Давным давно, в отарской пыли,
Когда «вся юность в сапогах»,
Нам кирпичи за счастье были-
Ведь можно спать на кирпичах!
И в перерыв – на стрельбах дальних,
Счастливчик – кто хоть два добыл,
Один для тени – вертикально,
Другой – подушкою служил.
И сон был сладким, крепким, скорым.
Хотя по времени – пустяк.
Теперь – матрас, подушки, шторы…
И хрен уснешь… И спишь никак…
Так дело видно не в заботах,
Что ночи превращают ад,
И не в годах, и не в работах…
Верните мне тот силикат!
Ты играла со мной, как с собачкой,
На коротком держа поводке,
То манила теплом, то иначе —
Туз обиды скрывала в руке.
То замужняя, то холостая,
То мила, то как лед холодна.
И костер наш, все реже пылая,
Вдруг потух и остыла зола.
Я очнулся, вокруг осмотрелся,
Сплюнул зло – и ушел стороной.
Я игры и притворства наелся:
Одному лучше быть, чем с такой.
Время ранит и время же лечит,
Дни стежками все раны зашьют…
Я потом, через годы и встречи
Получил и тепло и уют.
А тебе за одно благодарен:
Не сожги я тогда все нутро,
Как бы я оценил, дорогая,
Что сейчас мне судьбою дано?!!
Ветер восточный, и буйный, и пыльный,
Моравских долин и силезских равнин,
Мне показался сегодня ковыльным,
Пойменным, диким, до боли родным.
Шляпу срывая, глаза запорошил,
Наглый и теплый, весенне-живой,
Вдруг закружил, подтолкнул, растревожил
