Все равно проснусь я,
Может быть и утром,
Может в новой стати.
Новые маршруты —
В старые тетради.
Гвардии отряды
Из листвы опавшей,
Встретят на параде,
В новой жизни в каждой.
Детство пахнет иначе,
Чем сегодня, из дали.
Детство пахнет, как мячик,
Что из лужи достали.
Детство пахнет, как иней,
Что намерз на окошке.
Оно пахнет корзинкой,
Полной свежих лепешек.
Пахнут мамины руки,
Пахнут дедовы тяпки.
И редиской и луком,
Что пололи на грядке.
И разбитой коленкой
И помятой тетрадкой,
Одноклассницей Ленкой,
Что краснела украдкой.
Детство пахнет кострами,
Нашей новою школой,
Оно пахнет борщами
И компотом в столовой.
Оно пахнет, как птица,
Ветерком и свободой…
Это то, что хранится
Где-то в сердце, все годы.
Армейский друг, Володька-Слон,
Он был высок, он был силен.
Был музыкант, был хулиган и хоккеист.
Сам добродушный и не злой,
Он под гитару пел со мной,
Ну а вообще то был лентяй и пофигист.
И был немножечко чудак —
Он избегал армейских драк,
Он даже сдачи не давал и все терпел.
В разборках вовсе не бойцом,
Он уворачивал лицо,
Пах прикрывал и разобиженно сопел.
И много кто вошел во вкус,
По ходу пнуть – раз парень трус.
Раз парень чмо – ну как ему не наподдать?
В сушилке ротной, через день,
Метелили кому не лень,
А он просил полегче бить, да перестать.
А я не знал – он сам молчал,
Не ныл, не выл и не стучал.
Предпочитал в самом себе переварить.
Пока дневальный как то раз,
Мне не сказал почти глумясь,
Что там Слона сегодня будут сильно бить.
Дневальный в теме был у них,
Я с хода получил под дых,
Но все-ж успел заехать в челюсть одному.
Успел схватить за табурет,
Второму выписать привет,
Тычок, подсечка и уже я на полу.
И замелькали сапоги,
Из носа кровь, в глазах круги.
