Андрей Красников – Точка отсчета (страница 39)
Но все плохое когда-нибудь заканчивается. Сначала был получен шестой уровень. А затем, когда все происходящее окончательно стало напоминать мне некую извращенную каторгу, выскочил и долгожданный седьмой.
Персонаж наконец-то получил нужные способности.
— Достиг, добился… ура. Что скажешь, броненосец?
Питомец, восседавший на тушке очередного моба, гордо промолчал. Вообще, за последнее время его прогресс начал меня потихоньку бесить. Мой собственный персонаж по-прежнему оставался жалким дрищом с тридцатью пунктами жизни, таракан же отожрался до впятеро большего значения. Да и плевок у него стал заметно более действенным, нежели несчастный красный ломик.
Нет, подмога-то в бою замечательная, тут ничего не скажешь. Но вот сам себя на фоне такого питомца чувствуешь каким-то убогим крабом. Столько времени потрачено, столько сил, а в итоге — всего седьмой уровень и совершенно позорный перс. Тьфу.
Вдобавок, постепенно подкрадывалась следующая неприятность — после десятого левела Эдик расти перестанет, но на количестве опыта это никак не скажется. Так что питомца придется модифицировать, тратя на это еще два очка умений.
— Замкнутый круг, блин, — я отправился к воротам Изумрудного. — Прогонять жалко, держать без модификаций — тупо, а модифицировать — жаба душит. Придумал геморрой на свою голову, называется.
Единственный светлый момент заключался в том, что после двадцатого уровня питомцы-тараканы расти переставали. И после этого экспа шла к их хозяину в нормальном объеме. Но ради этого счастья мне нужно было потратить еще целых четыре пункта навыков. Не говоря уже о времени.
Пребывая в довольно скверном расположении духа, я зашел в город и направился в сторону рынка, желая с пользой распорядиться оставшимися в кармане кредитами.
Именно в этот момент все и произошло. Игра попросту выключилась, а спустя несколько секунд перед моими ошалевшими глазами возникла медленно поднимавшаяся крышка капсулы.
— Что такое… черт…
Попытка негодования оказалась на корню пресечена неожиданно впившейся в каждую клеточку тела болью. Нудной, сильной, выворачивавшей организм наизнанку.
— Доктор… твою мать, ботан, я умираю…
— Спокойно, — передо мной появился невозмутимый очкарик, державший в руке какой-то высокий непрозрачный стакан. — У всех такие симптомы. Выпей коктейль, потом замри и терпи. Минут через пять отпустит.
Я послушался, проглотил какую-то соленую бурду и попытался расслабиться. Получилось откровенно плохо.
— Это нормальная реакция организма на внутривенное питание и постоянную нейрофизическую нагрузку, — доктор Трухан, не обращая на пациента особого внимания, принялся возиться с внутренностями капсулы. — Процедура реабилитации уже отработана, так что через пару часов будешь как огурчик. А в следующий раз все пройдет гораздо легче.
— Спасибо, — я постарался вложить в это слово всю доступную язвительность, но толстокожий ботан принял мои слова за чистую монету и довольно кивнул.
Как бы то ни было, через несколько минут боль действительно отступила, а я смог выбраться из своего пластикового гроба.
— Топай-ка в душ, — критически осмотрел мое многострадальное тело очкарик. — Вон, в углу, специально сделали.
Пока я смывал с себя остатки геля, куратор затеял возню с компьютером, добившись в итоге того, что вокруг капсулы появился огромный стеклянный колпак, тут же заполнившийся потоками воды.
Ну да, если подопытному кролику нужен душ, то и его клетке он не помешает.
— Чего так рано-то? — поинтересовался я, выбираясь из кабинки и накидывая на плечи халат, подготовленный заботливым доктором. — Месяц ведь еще не закончился.
— А, не бери в голову, — Эдвард довольно легкомысленно махнул рукой, продолжая переключать что-то на экране. — Несколько несчастных случаев произошло, так что было принято решение ограничить время непрерывного пребывания в капсуле.
— Каких еще несчастных случаев?
— Ну, необратимые повреждения ЦНС, — безразлично произнес чертов вивисектор. — Все живы, не парься.
Да уж, блин, отличное утешение.
— Ты, вообще, как себя чувствуешь? — Куратор наконец-то отвлекся от монитора и уставился мне в глаза.
— Нормально, — я пожал плечами, прислушался к ощущениям и понял, что организм действительно пришел в норму. — Немного чувствуется какое-то неудобство, но и только.
Ботан, услышав ответ, мгновенно потерял интерес к теме. Поднялся со своего места, а затем поманил меня прочь из помещения.
Я покорно вышел вслед за ним в соседнюю комнату.
— Там сейчас все почистится, тесты пройдут, потом можно будет тебя обратно отправлять. А сейчас ответь-ка на несколько вопросов. Чем занимался в игре, что прокачивал?
— Вы что, не отслеживаете, что ли?
— Отслеживаем общее развитие, в частности не вдаемся. Круглосуточное наблюдение никто не ведет.
— Понятно, — я пожал плечами, вспоминая свои похождения. — Ходил, убивал монстров, завел питомца, раздолбал вертолет, взорвал ядерную бомбу, потравил наркотой аллигаторов… Еще с базой возни много было.
— Нормально, — четырехглазый особо не впечатлился. — Почему ничего из характеристик не развивал? Нет, дело твое, мне просто интересно.
— Да там каждый пунктик наперечет. Сделали, блин, хардкор какой-то. Никто параметры-то и не качает толком.
— Это не просто так, — ботан задумчиво пожевал губу и уставился в пространство. — Создавались такие условия, при которых набор характеристик должен был стать медленным и осторожным. Именно для нашего проекта. Поэтому не ругайся, здесь все получилось как нельзя кстати… Знаешь что?
— Что? — Меня насторожил его неожиданно серьезный тон.
— Ты вообще о будущем своем задумываешься?
— Э… в смысле?
— В прямом. Что ты сейчас делаешь в игре? Про вертолет и бомбу я помню, меня интересуют твои основные занятия.
— Ну… кротов убиваю, прокачиваюсь. Уже дней пять или шесть подряд, наверное. Мне навыков не хватало для десантного шлема.
— Вот, — очкастый слегка поморщился. — Прокачка, конечно, дело полезное. Но прокачка ради того, чтобы какую-то там шмотку надеть… У тебя впереди почти год игры. Ты хочешь чего-нибудь добиться за этот год? Не в игре, а вообще?
— Ну, наверное, — я все еще не до конца понимал, к чему он клонит.
— Задумайся о том, какие финансы крутятся в «Альтернативе». Я вчера прочитал твое досье и там, в частности, было написано, что поступить в университет ты не смог просто из-за нехватки средств. Это неприятно, но ведь с помощью игры можно зарабатывать кучу денег. Особенно, если иметь круглосуточный доступ и не иметь каких-либо других дел. Можно добывать ресурсы, заниматься перепродажей товаров… Что скажешь по этому поводу?
— Ну, мысль, кажется, ничего такая. А тебе-то что? В долю хочешь?
Доктор Трухан посмотрел на меня с откровенной жалостью:
— Дурень. Я тебе помочь пытаюсь. Просто так. Чтобы ты отсюда вышел хоть с копейкой в кошельке. Чтобы не мутантов изо дня в день дубинкой колотил, а чем-нибудь стоящим занялся, что ли.
Наступило неловкое молчание, во время которого очкарик таращился на меня, словно директор школы на позорно облажавшегося первоклассника.
— В курсе, что правозащитники добились сохранения за такими, как ты, всех прав на полученный игровой прогресс?
— Э…
— Понятно. Дали огромную стопку документов на подпись, помню. Ну, теперь хоть будешь знать. Проблема здесь только в том, что по окончанию исследований тебе еще одну такую пачку бумаг дадут. Где ты точно таким же образом, добровольно и с песней, откажешься от всего заработанного в игре.
— Ну…
— Помолчи, — ботан неожиданно зло махнул рукой. — Скорее всего, ты это в любом случае подпишешь, даже после моего предупреждения. Просто потому, что тебе обрисуют неприятную альтернативу — какое-нибудь судебное преследование и все в этом духе. Так что не вставай в позу. Но прямо сейчас у тебя все еще есть право привязать к персонажу счет, на который можно спокойно выводить заработанные деньги.
— И что именно мне нужно делать? — Я по-прежнему не понимал его мотивов, но вещи куратор говорил слишком интересные, чтобы просто так от них отмахиваться.
— К концу года у тебя в игре должен остаться просто голый персонаж, — припечатал тот. — Все накопленное должно быть продано. Иначе оно достанется твоему военкому или еще кому-нибудь подобному. Тому, кто его успешно реализует, а потом купит себе очередную квартиру или машину.