Андрей Красников – Меньшее зло (страница 32)
– Будь… ты… проклят…
Поселок остался далеко за спиной. Мрачные заводские постройки приблизились. Браслет начал светиться, сигнализируя о возросшем уровне радиации.
Игнорируя его тревожное мерцание, я миновал два разрушенных комплекса, перебрался через огромный завал и подошел к небольшому дому с выбитой дверью. На несколько секунд замер перед входом, наслаждаясь шелестом дождя и рассматривая быстро светлеющее небо. А потом шагнул вперед.
Послание лежало на своем обычном месте – до конца отодвинув наполовину вывалившийся из стены блок, я увидел сложенный пополам листок бумаги, придавленный толстым металлическим цилиндром.
– Шестая точка, трехдневный таймер… хм. Актуальность… да ладно?
Судя по дате, письмо было доставлено вчера. Или даже сегодня утром, за час или два до моего появления.
Цепочка непонятных совпадений продолжалась.
Глава 10
Время шло, дни и недели бесконечной чередой уходили в прошлое, но возвращение домой постоянно откладывалось – моя новая группа занималась патрулированием условно-безопасной территории, не отходя от базы дальше, чем на десять-пятнадцать километров. Так как эта зона весьма плотно контролировалась снайперами, а до цели по-прежнему было слишком далеко, мне волей-неволей приходилось разыгрывать роль образцового солдата и ждать подходящего момента для бегства. Как итог – за три месяца службы я успел побывать в нескольких локальных стычках, больше никого не убил, но умудрился выжить, благодаря этому окончательно закрепив за собой прозвище «Лаки». И все.
Глобальная ситуация оставалась стабильно-напряженной – армии упорно обменивались артиллерийскими ударами, проводили диверсионные рейды, тщательно уничтожали вражеские флаеры и беспилотники, а также наполняли эфир угрожающими сообщениями. У нас перемены случались чаще, но все они являлись местечковыми, незначительными. Гладков прошел курс восстановления, вернулся на фронт, получил еще одну рану и снова отправился в госпиталь, два отряда были в полном составе расстреляны, несколько раз прибывало пополнение, кого-то увольняли со службы, кого-то приписывали к другим подразделениям…
А затем случилось то, что перевернуло все с ног на голову – засевшие в районе Греческого леса наводчики проявили невиданный профессионализм и буквально за двое суток выследили восемь или девять разведгрупп, каждый раз оперативно передавая координаты целей на другую сторону фронта и постоянно ускользая от возмездия. Неизвестные артиллеристы также отработали выше всяких похвал, заметно проредив наши ряды и наполнив мою душу гордостью пополам с опасениями за собственную жизнь.
Само собой, возглавлявший часть полковник мгновенно получил разнос от вышестоящего командования, после чего начал действовать, желая хоть как-то исправить ситуацию.
– Это перешло все границы, – безапелляционно заявил он, собрав личный состав сразу четырех рот перед своим бункером. – Мы обязаны дать жесткий ответ. Необходимо как можно скорее обнаружить этих тварей, а потом зачистить спорную территорию. Соседи уже готовы принимать координаты и жечь проклятых уродов. Вам все ясно?
Разумеется, никто из рядовых солдат ничего не понял. Но от нас подобного и не требовалось.
– Идет переформирование, – через два часа сообщил командовавший моим отрядом лейтенант. – Лаки, ты уходишь в подчинение к капитану Питерсу. Хромой – к сержанту Гюнтеру. Всем остальным – готовиться к срочному рейду. Свободны.
Подобная рокировка не стала для меня чем-то шокирующим – я успел привыкнуть к тому, что оперативные группы часто меняются, да и капитан Питерс был далеко не самым худшим командиром из возможных. А вот начавшаяся операция вызывала очень много вопросов.
Согласно замыслу полковника, нам следовало взять под контроль около двадцати квадратных километров – узкую, но очень длинную полосу вдоль Греческого леса. Лично на мой взгляд, эта задача являлась чересчур сложной для трехсот человек, но меня, понятное дело, никто не спрашивал – ближе к полуночи всех нас загрузили в машины и отправили вглубь ничейной территории.
Следующие несколько часов мне пришлось болтаться в темном пассажирском отсеке, изо всех сил держась за поручни, борясь с тошнотой и ожидая внезапной смерти. Потом мучения закончились – вездеход резко остановился и буквально выплюнул наш отряд в предрассветный сумрак. Следуя распоряжениям капитана, мы отбежали в сторону, рассредоточились, заняли более-менее удобные позиции для наблюдения, разобрали сектора и зоны ответственности, после чего начали усердно сканировать окрестности, стремясь обнаружить затаившихся где-то рядом врагов.
Увы, но все получилось с точностью до наоборот – как только первоначальная суета окончательно улеглась, а бурливший в моей крови адреналин схлынул, где-то далеко, на самом пределе видимости, вспыхнул огонек плазменного разрыва. Мгновение спустя чуть ближе к нам возник еще один сгусток огня, потом еще, еще…
– В укрытие, – заорал Питерс, неуклюже выбираясь из облюбованной расщелины и бросаясь к торчавшим неподалеку скалам. – За камни, быстро!
Приказ был весьма разумным – так как снаряды летели по достаточно пологой траектории, от них могла защитить даже небольшая возвышенность. Но время оказалось безнадежно упущено.
В сотне метров от нас вспухло черное облако, я тут же упал на землю, прикрыл голову руками.
– Бегом…
Воздух наполнился свистом и грохотом. Кто-то отчаянно вскрикнул, но сразу же замолк. Еще через секунду земля больно ударила меня в грудь, подул обжигающий ветер, а сам я на время оглох из-за разорвавшегося рядом снаряда. Вокруг что-то происходило, сверху сыпались обломки камней, скалы продолжали вздрагивать, легкие горели от дыма и нехватки выжженного плазмой кислорода, в голове метались обрывки мыслей…
Когда обстрел прекратился, я не сразу в это поверил. Еще больше удивления вызвал тот факт, что мне снова удалось остаться целым и невредимым – если не считать нескольких синяков и рассеченной камнем руки.
– Живые есть? – раздался неестественно громкий голос капитана. – Эй? Солдаты!
– Да, я порядке, – послышался чей-то голос. – Только голова кружится.
– У меня тоже…
– Граната!
Я попытался сообразить, о какой гранате идет речь, но уже через несколько мгновений все встало на свои места – у меня над головой раздался тихий шелест, а совсем рядом грохнул новый врыв. Кто-то слабо выругался, затем до моих ушей донесся звук далекого выстрела и наступила тишина.
Голова упорно отказывалась действовать в полную силу, но разобраться в происходящем мне удалось – судя по всему, наши противники идеально оценили ситуацию и отреагировали максимально эффективным образом, залив подходы к Греческому лесу огнем. А сейчас, после ювелирно проведенной артподготовки, шли добивать выживших.
В душе колыхнулось отчаянное желание немедленно подняться с земли, схватить винтовку и дать врагам последний бой, но пробудившийся от спячки разум вовремя напомнил про реальное положение дел – сейчас требовалось не геройствовать, а тихо сдаться в плен и спокойно вернуться домой.
Несколько минут спустя до моих ушей донеслись тихие звуки чьи-то осторожных шагов. Осознав, что любое промедление в прямом смысле этого слова подобно смерти, я еще сильнее вжался в камни, а затем крикнул:
– Светлого дня! Не стреляйте, это свои! У меня ценная информация для командования!
Пять или шесть бесконечно долгих секунд вокруг ничего не происходило. Затем, когда до меня дошло, что рядом могут оказаться совсем не те, о ком я подумал, раздался короткий приказ:
– Поднять руки. Встать.
С трудом выполнив указание и обернувшись, я смог рассмотреть троих людей в камуфляжной форме. Двое из них держали меня на прицеле, оставшийся постоянно крутил головой, следя за обстановкой.
– На колени. Руки за голову. Говори.
– Меня зовут Алекс Гарсия, – торопливо сообщил я, снова опускаясь на жесткие камни. – Воспитанник стандартного военного центра семнадцать-шесть. После уничтожения центра проходил обучение под командованием Константина Дюпри. Был направлен за линию фронта…
Один из солдат внезапно опустил винтовку, снял закрывавшую нижнюю часть лица тряпку и сделал шаг вперед:
– Гарсия? Алекс Гарсия?
– Да, – быстро кивнул я. – Все верно.
– Отбой тревоги, – произнес солдат, обращаясь к спутникам. – Я его помню. Их действительно отправили к барнардцам. Полгода назад, кажется. Или еще раньше.
Его товарищ чуть-чуть расслабился, но оружие не убрал.
– Уверен? Ни черта не видно же.
– Лицо знакомое. Хотя мы в разных казармах жили.
– И что теперь?
– Теперь… теперь вы отойдете, а мы с ним поговорим.
– Не понял?
– У вас нет допуска к тому, о чем будет идти речь, – неожиданно жестко ответил мой бывший сослуживец. – Поэтому вы отходите, а мы с ним говорим. В любом ином случае – трибунал.
– Спокойнее. Если что, мы рядом.
Когда лишние члены команды отодвинулись на десяток метров, неизвестный разведчик убрал винтовку за спину и присел на соседний камень.
– Расслабься. Так и не узнал меня?
В моей голове пронеслись несколько смазанных воспоминаний о подготовительном центре, но сидевшего напротив меня человека там не оказалось. Алиса, Михельсон, другие одногруппники…
– Нет. Извини.
– Наши группы почти не пересекались. Курц. Стефан Курц.