Андрей Красников – Меньшее зло (страница 18)

По лицу сидевшего перед нами человека проскользнула горькая усмешка:

– Это всего лишь красивая обертка, мой друг. Вы понесете на себе страшное оружие, которое в течение нескольких дней будет отравлять ваши тела радиацией. Кто-то из вас будет обнаружен и убит. Все остальные, страдая от холода, голода и начинающейся лучевой болезни, дойдут до цели, а затем постараются вернуться обратно. К сожалению, это удастся сделать лишь единицам.

Рядом послышался шорох и чей-то отрывистый вздох, но глава страны не обратил на это никакого внимания.

– Спустя некоторое время заряды будут взорваны. В результате погибнет много людей – как солдат, так и обычных мирных жителей. Стариков, детей, молодых людей вроде вас. Можно ли это оправдать? Можно ли жить, зная, что это совершено вашими руками?

Прозвучавшие вопросы застигли меня врасплох. Вместо того, чтобы сказать напутственные слова, подбодрить и внушить уверенность, лидер безжалостно раскопал спрятанные в самых потаенных уголках моей души сомнения, встряхнул их, а затем вытащил на поверхность. Для чего?

К счастью, объяснение последовало буквально сразу же.

– Больше трех тысяч лет назад один из древнегреческих философов сформулировал этический принцип, который лег в основу пенитенциарной системы старой Земли, а также стал отправной точкой для огромного количества жестких, но необходимых для общества решений. Смертная казнь, уничтожение зараженных чумой городов, ликвидация безумных тиранов, применение ядерного оружия против населения Японии – все это целиком и полностью укладывается в концепцию меньшего зла.

Историю нам преподавали в достаточно ограниченном объеме, философию не преподавали вообще, однако я все равно догадался, о чем идет речь. И догадался правильно.

– Прямо сейчас наше государство стоит на краю гибели. Не столь важно, когда это произойдет – завтра, через месяц или через год. Гораздо важнее то, что у нас почти не осталось возможностей для изменения ситуации в свою пользу, а если мы останемся на текущих позициях, то неизбежно проиграем. Сначала будет уничтожена оставшаяся в строю техника. Затем будут подвергнуты обстрелам наши города. А в конце… я не знаю, что случится в конце. Учитывая то, с какой циничной жестокостью было осуществлено самое первое нападение, можно предположить даже геноцид.

Голос лидера, до этого момента остававшийся мягким и доброжелательным, заметно окреп. Слова начали падать, словно чугунные болванки.

– Я здесь именно для того, чтобы объяснить вам суть происходящего. То, что вам предстоит совершить – это и есть меньшее зло. То самое зло, которое вернет нашей стране надежду. Которое защитит наших женщин и детей. Которое вернет нам всем будущее.

У меня по спине пробежала стайка мурашек. Сидевший рядом Михельсон скрипнул зубами, а затем решительно кивнул. С другой стороны опять донесся шорох.

– Вам не нужно искать для себя никаких оправданий, – уверенно произнес лидер, вставая со стула. – Их не существует. Вы просто спасаете свой народ. И ваш народ в вас верит.

Сцена опустела. Я осознал, что изо всех сил сжимаю подлокотники своего кресла.

– Можете быть свободны, – сообщил отошедший от стены Дюпри. – У вас есть свободное время до завтрашнего утра.

Несмотря на полученное напутствие и сопровождавшую его дозу адреналина, остаток вечера прошел в откровенно гнетущей атмосфере. Алиса старалась говорить какие-то правильные, но абсолютно не подходящие к ситуации слова, мои собственные мысли то и дело перескакивали с одного на другое, в памяти все время крутилась короткая речь лидера…

Сон, временно избавивший меня от проблем реального мира, оказался настоящим спасением. Впрочем, блаженное забытье продлилось не слишком долго.

– Я буду тебя ждать, – шепнула закутавшаяся в одеяло девушка, наблюдая за тем, как я одеваюсь. – Обязательно буду.

Заметив, что ее глаза предательски поблескивают, я отложил в сторону рубашку и вернулся к кровати. Нежно погладил шелковистые волосы, поцеловал соленые от скатывающихся по щекам слез губы, а затем постарался улыбнуться:

– Все будет хорошо. У меня все получится.

– Я буду ждать…

Дорога заняла около восьми часов. Перевозивший нашу группу транспорт выехал из спрятанной между горными цепями долины, спустился на равнину и долго ехал по шоссе, приближаясь к линии фронта. Затем последовала небольшая остановка, во время которой мы смогли пообедать и размять ноги, но уже двадцать минут спустя путешествие возобновилось.

Общаться не хотелось. Я дремал, смотрел в узкие окна, думал о предстоящем задании, снова дремал…

– Кажется, приехали, – разбудил меня чей-то голос. – Места знакомые. Кажется.

Как выяснилось спустя четверть часа, сосед ошибся – машина обогнула разрушенный город, некоторое время тряслась по бездорожью, но затем опять свернула к шоссе и продолжила путь.

В стороне промелькнули безжизненные развалины. На горизонте возникла длинная каменистая гряда.

– Теперь точно подъезжаем…

Через десять минут рядом с дорогой возник маленький военный лагерь. Наш транспорт ловко проскочил сквозь ворота, миновал приземистый серый барак и затормозил возле такого же непритязательного административного здания.

Двери открылись.

– На выход!

Следующие два часа оказались посвящены интенсивному инструктажу.

Для начала нам продемонстрировали сами заряды, оформленные в виде небольших, но весьма тяжелых рюкзаков. Затем чем-то очень недовольный человек в гражданской одежде прочитал коротенькую лекцию, общая суть которой свелась к двум вещам – в случае внезапного обнаружения диверсанту следовало активировать бомбу с помощью аварийного рычага и навсегда покинуть этот мир, а в случае успешной закладки устройства он должен был либо установить таймер, либо размотать спрятанную в корпусе антенну, обеспечив тем самым возможность дистанционного подрыва.

– Антенна обязательна. Особенно в том случае, когда заряд находится под водой. Надеюсь, это ясно?

Вслед за гражданским консультантом настала очередь армейского специалиста, который долго и нудно втолковывал нам то же самое, что мы изучали на протяжение последних месяцев. Смысла в его выступлении не было никакого, однако сказать об этом никто не рискнул. Пришлось сидеть и слушать.

Ближе к вечеру лекции закончились. Нас накормили неожиданно вкусным ужином, дали полчаса свободного времени, а затем начали по одному вызывать к командиру части.

– Ну, вот и все, – кривовато улыбнулся Михельсон, услышав свою фамилию. – Счастливо, ребята. Надеюсь, еще увидимся…

Когда подошел мой черед, я лишь кивнул оставшимся в комнате отдыха товарищам и отправился вслед за вызвавшим меня сержантом, стараясь не обращать внимания на противную слабость в ногах, а также неожиданно пересохший рот. До начала задания оставались считаные часы. Или даже минуты…

Разговор с местным куратором получился очень коротким, но достаточно информативным.

– Рядовой Гарсия, это ваши сопровождающие. Лейтенант Смитсон, лейтенант Воронцов. Они доставят вас в красную зону, обеспечат прикрытие и расскажут про особенности ведения боевых действий на выбранном участке фронта.

– Рад знакомству!

– Когда именно будет нанесен запланированный удар – неизвестно. Тем не менее, я рекомендую принять в качестве ориентира вторую половину сегодняшней ночи. В этот промежуток времени вам следует находиться за пределами любых населенных пунктов.

– Так точно.

– График передвижения вы определяете самостоятельно. Но с моей точки зрения наиболее эффективным вариантом является максимально быстрый выход к вражеским позициям, тщательный мониторинг обстановки после обстрела, а затем финальный прорыв. В этом случае вам потребуется не больше тридцати часов на завершение миссии.

– Так точно!

– Отправляйтесь. Удачи.

Когда мы вышли на улицу, Смитсон решил прояснить обстановку и в двух словах рассказал о том, что будет дальше:

– Сейчас заглянем в арсенал, возьмешь себе то, что захочешь. Рюкзак с взрывчаткой выдадут там же. Затем отправимся на передовую. Вечером будем находиться в безопасной зоне, ночью выедем к бывшей границе и распрощаемся. Вопросы есть?

– Нет, господин лейтенант.

– А ты смелый, – с оттенком уважения хмыкнул Воронцов. – Впрочем, это не удивительно. Забирайся в машину.

Попав на склад, я не стал нагружать себя сверх меры, а ограничился привычным водонепроницаемым камуфляжем, стандартным набором для выживания и пистолетом – судя по накопленному за время обучения опыту, все остальное приносило гораздо больше вреда, чем пользы.

– Готов.

– В один конец собрался? – поинтересовался следивший за моими сборами Смитсон. – Винтовка, жилет, гранаты?

– Нет. У меня другие цели.

Офицер смерил меня долгим взглядом, покачал головой и брезгливо сплюнул на пол:

– Не люблю спецслужбы. Каждая мелкая вошь при первом же случае начинает задирать нос. Что уставился, хватай свой мешок и вперед.

Сбитый с толку внезапной агрессией, я прошел вглубь арсенала, забрал ядерную бомбу у сонного и равнодушного ко всему происходящему сержанта, а потом направился обратно.

Созданная командованием атмосфера будничной секретности вызывала улыбку пополам с восхищением – скрыть визит нашей группы было чрезвычайно сложно, но благодаря вороху мелких штрихов он превращался в нечто рутинное и не заслуживающее внимания. Отсутствие серьезной охраны, чересчур нервный сопровождающий, валяющиеся прямо на бетонном полу рюкзаки…