Андрей Красников – Артефакт (страница 54)
То, что орионцы находятся в состоянии легкого шока, было очевидно. Тем не менее, времени все еще хватало — авиация не могла по щелчку пальцев десантировать на объект штурмовую группу, а отдать приказ на уничтожение всего комплекса в данную секунду никто бы не решился. По самым скромным оценкам, в моем распоряжении оставалось еще минут двадцать.
Экстренная диагностика показала достаточно печальную картину — жизнеспособность брони снизилась на тридцать процентов, тяжелое вооружение было израсходовано, модуль полета вышел из строя, а батареи частично разрядились. По большому счету, у меня осталось только кинетическое оружие, гравитационные мины и семь зарядов антиматерии. С другой стороны, активное сопротивление также закончилось — летавший над территорией модуль сканирования фиксировал наличие всего троих людей, скрывавшихся за пределами главного здания и не спешивших идти на приступ.
Оценив ситуацию, я сверился с картой электрических цепей и отправился в ту сторону, где должен был располагаться переход на подземный уровень. Мне никто не препятствовал, лестница находилась на своем месте, однако рядом с ней обнаружился пост охраны — маленький бетонный закуток, в котором прятались сразу четыре человека. Я отправил в их убежище чудом сохранившуюся в плазменном шторме гранату, пошатнулся от гравитационного всплеска и возобновил движение.
Скромная проходная оказалась совершенно пустой, так что я потратил целую минуту, расставляя там предназначенные для незваных гостей мины. А затем миновал идущий под уклоном коридор, распахнул скромную белую дверь и оказался в большой и темной лаборатории.
Рабочий день давно закончился, сотрудники на своих местах отсутствовали, но сомневаться в том, что здесь находится именно лаборатория, не приходилось — многочисленные приборы, шкафы с химическими реагентами, а также развешанные повсюду таблицы говорили об этом лучше любых надписей. Правда, у меня все еще не было ни малейшего понятия о том, какие конкретно исследования в ней проводились.
Я отмахнулся от биока, прошел мимо нескольких массивных стволов и толкнул следующую дверь. За ней обнаружилось еще одно помещение, стены которого украшали огромные изображения неотемов. На кой черт они понадобились местным исследователям, тоже было не совсем ясно.
Осознав что его заметили, прятавшийся за одним из шкафов человек бросился к выходу, споткнулся о лежавший на полу провод, вскочил, оглянулся на меня — и наконец-то замер, подняв вверх руки.
— Не убивайте, у меня нет оружия!
— Имя? — спросил я, поднимая лицевой щиток. — Имя, должность, быстро!
— Джек Леви. Я просто веду статистику.
— Какую статистику?
— Статистику жизнеспособных мутаций у неотемов.
Я вспомнил, что местный планктон отличается чудовищным генетическим разнообразием и едва удержался от ругательства. Вряд ли Федерации были нужны именно эти данные.
— Чем занимается лаборатория?
— Изучением неотемов.
— И все?
— Я не знаю, — Леви чуточку осмелел и аккуратно взмахнул руками. — Есть второй блок, нас туда не пускают.
— Показывай этот блок.
— У меня нет пропуска, там…
— Быстро!
Когда впереди показалась тяжелая стальная дверь, мой сопровождающий скорчил виноватую гримасу и опять махнул руками:
— Закрыто, а у меня пропуска нет. Там профессор, он… стойте, нет! Не надо!
Пистолет негромко щелкнул и голова ученого забавно дернулась от прошедшей сквозь нее пули. Я равнодушно оттолкнул в сторону падающее тело, после чего закрепил две оставшиеся мины напротив дверного замка, отступил за угол и осуществил дистанционный подрыв. Пространство вздрогнуло, раздался гулкий грохот и целый участок стены обвалился на пол. Дверь, как ни странно, уцелела, но проход все равно образовался.
Профессор действительно оказался внутри лаборатории — в отличие от своего подчиненного, он полностью сохранил присутствие духа и лихорадочно набирал какие-то команды на подключенной к огромному дисплею консоли.
— Назад! Отошел назад!
Ученый злобно оскалился, еще несколько раз стукнул по клавиатуре, но закончить начатое не успел — я бесцеремонно схватил его за плечо и швырнул на пол.
— Лежать. Не двигаться.
В помещении до сих пор клубилась пыль, но рассмотреть обстановку она не мешала. Судя по всему, здесь находился экспериментальной отсек — мой взгляд сразу же зацепился за длинные стеклянные контейнеры с водой и какими-то непонятными субстанциями, а еще через секунду я увидел выведенное на один из мониторов изображение с камер наблюдения. Правда, вид располагавшейся по центре небольшого бассейна черно-синей массы ни капли не прояснил ситуацию.
Я оглянулся по сторонам, затем подошел к наполненному реагентами шкафу и достал из него длинную непрозрачную бутыль с тревожной красной маркировкой. Вернулся обратно, ударом ноги переломил голень продолжавшего лежать ученого, а затем начал поливать его вторую конечность едко пахнущей жидкостью.
— А-а-а! — в истошном вопле профессора боль причудливо перемешалась с возмущением. — Что ты делаешь? Что ты делаешь, тварь?!
Вести допрос в громоздком и совершенно не предназначенном для этого экзоскелете было чертовски неудобно, поэтому я активировал гравитационную сцепку, вышел наружу и достал из внутренностей брони две металлических ампулы с подходящей к случаю химией.
— Ты тварь! Тварь!
Рассмотрев в моих руках непонятные предметы, ученый попытался отползти в сторону, но я легко его догнал, после чего использовал одну из ампул. Вопли и стоны тут же закончились, а в глазах моего противника снова появилось отражение разума.
— Что ты делаешь?
— Вколол тебе краткосрочное обезболивающее, — сообщил я, вытаскивая из эвакуационного набора крохотную зажигалку. — Когда оно выветрится, подожгу тебе ногу и буду смотреть. А потом выдам тебе еще одну дозу.
По лицу профессора одна за другой скатились две крупные капли пота, однако следует отдать ему должное — выдержку он сохранил.
— Для чего? Для чего ты это делаешь?
— Это благодарность за твою научную работу, — улыбнулся я, щелкая кнопкой. — Готов?
— Нет… нет, нет… а-а-а!
От вида бьющегося в агонии, истошно воющего и пытающегося хоть каким-то образом сбить пламя человека меня чуть не вывернуло наизнанку. Благо, что жуткое зрелище продолжалось всего тридцать или сорок секунд — по истечении этого срока я набросил на горящую конечность профессора валявшийся рядом пиджак, погасил огонь, а затем вколол своей жертве еще одну дозу стимулятора. Ученый затих, уставившись в потолок остекленевшими глазами и судорожно втягивая в себя воздух.
— Интересно вышло, — заметил я, снова поднимая бутылку. — Ну что, вторую ногу? Или руку?
— Пожалуйста. Не надо. Я просто исследователь.
— Значит, ногу. Как думаешь, с переломом будет лучше или хуже?
— Что тебе надо? Что?
— Да мы почти все знаем, — я недовольно скривился и перевел взгляд на крохотный огонек. — В какой стадии сейчас проект?
— Исследования завершены, — торопливо ответил профессор. — Конечные образцы подготовлены к отправке и переданы генералу. Мы просто собираем дополнительную статистику.
— Ясно. Больше сказать нечего?
— Стой… стой!
— Ну?
— Пожалуйста, не делай этого. Лучше пристрели.
— Попробуй сказать что-нибудь, чего я не знаю. Хотя, какой уже смысл…
— Стой, — ученый увидел приближающуюся зажигалку и судорожно дернул ногами, пытаясь отползти в сторону. — Стой, я все расскажу! Стой, пожалуйста!
— Хорошо, удиви меня.
— Семнадцатое поколение неотемов из пятой контрольной группы показало приближенные к идеальным характеристики, — начал тараторить допрашиваемый. — Нам удалось довести некоторые показатели до максимальных отметок, после чего общий индекс эффективности достиг девяносто восьми процентов. На финальном этапе мы зафиксировали геном, уничтожив склонность к неконтролируемым мутациям. С официальной точки зрения наша работа была закончена два месяца назад.
— И какие показатели продемонстрировали эти твари на финальном этапе?
— Восхитительные показатели. Уничтожение органической материи достигло уровня семисот пятидесяти процентов от массы объекта за час, коэффициент деления равен шести единицам за тот же период времени. Устойчивость к вирусным и бактериальным возбудителям доведена до максимально возможной, устойчивость к агрессивным средам и различным типам излучения повышенная. В состоянии вторичной споры образцы могут перемещаться вместе с воздушными массами, заражая территорию на неограниченном расстоянии.
Профессор сделал маленькую паузу и несколько раз облизнул пересохшие губы, а до меня наконец-то стала доходить суть проводимых в лаборатории исследований. Кажется, чертов компьютер был прав, когда выдавал свои рекомендации.
— Там, на камере, что-то вроде финального эксперимента?
— Да, корова.
— Обратно промотать можно?
— Можно. Там есть стрелка.
Продолжая следить за пленником, я подошел к столу, обнаружил несложный манипулятор и отмотал запись на самое начало.