Андрей Кожевников – ОСОБЫЙ ОТДЕЛ АНГЕЛЫ ЕНОХА КНИГА 1 (страница 5)

Образ Николаева, преподавателя математики, при формировании легенды для Вестова был выбран не случайно. По окончанию физико-математического факультета Казанского университета реальный Калистрат Федорович, родители которого к тому времени уже умерли, стал активным участником эсеровской боевой группы. Однако, вскоре был задержан полицией. Во время предварительного следствия, находясь в тюрьме, заразился туберкулезом, и по прошествии года умер в одиночестве в арестантской больнице. Учитывая внешнее сходство Вестова с Николаевым Зубатовым было решено, внеся исправления в документы, «воскресить» его. Поэтому «новый» Николаев, якобы, выйдя на свободу и, не задерживаясь в Санкт-Петербурге, решил незамедлительно отбыть в поисках работы на край Российской Империи. От родителей ему, якобы, остался не большой капитал, на который он и предпринял данное путешествие.

Перестук колес и очки в толстой оправе, как неотъемлемая часть нового образа, мешали сосредоточиться. Удаляясь от Москвы, Николаев отметил, что железная дорога всё больше становилась притяжением для местного населения. Наряду с жилыми домами в районе станций находились лечебницы, школы и церкви. Со слов Тихомирова, нередко целые поселки с больницами и магазинами строились на частные пожертвования подрядчиков и купцов. Из центральной России за Урал в районы, расположенные вдоль магистрали, переселялись тысячи квалифицированных рабочих и служащих. Правительство выделяло им земельные участки для постройки дворов на условиях 30-летней аренды, с оплатой от 2,5 до 10 руб. в год. Размер усадьбы составлял около трети гектара. Витте хлопотал об увеличении её территории вдвое и бесплатной раздаче. Только с 1897 по 1900 год в Сибирь приехали на постоянное место жительства 830 тыс. человек. Протяженность Великого Сибирского пути от Санкт-Петербурга до Владивостока по северному пассажирскому ходу через Вологду – Пермь – Екатеринбург – Омск – Читу – Харбин составляла 9508 км. Общая постройка Трансиба обошлась казне Российской империи почти в полтора миллиарда золотых рублей.

Прошла неделя в пути. Размеренная жизнь в дороге с одной стороны тяготила монотонностью распорядка и ограниченностью пространства, а с другой каждый день появлялись новые впечатления от увиденного за окном. Просторы страны поражали своей красотой и многообразием. Николаев, готовясь ко сну, про себя отметил, что уже завтра поезд прибудет в Иркутск, а это будет половина пути. Вагон покачивался, на стыках рельс. Колеса монотонно стучали. Периодически впереди раздавался гудок паровоза. Николаев, практически погрузившись в грезы сна, около полуночи вдруг услышал быстрые шаги по крыше вагона, которые направлялись в сторону противоположную движению поезда. Они были достаточно тихие, чтобы обратить внимание пассажиров. Николаев осторожно, чтобы не разбудить своего попутчика, вышел из купе. В коридоре никого не было. Он медленно стал двигаться в сторону удаляющихся шагов. Проходя по соседнему вагону, у него возникли сомнения в реальности им услышанного. За окнами темнота поглотила всё вокруг. Приблизившись к тамбуру почтового вагона, он увидел, что дверь в него приоткрыта и внутри слышится шум. Осторожно ступая, Николаев заглянул вовнутрь. Между рядами мешков с почтовыми отправлениями с трудом было видно, как темный силуэт тянул по полу нечто. Мгновения было достаточно, чтобы в направлении появившегося в дверном проёме Николаева полетел нож. Если бы не висевшая на уровне сердца загипсованная рука, в которую он вонзился, шансов остаться в живых у него не было. Затем последовал удар ногой в голову. Николаев, отлетев в противоположную сторону от двери, упал и затих. По ощущениям прошла вечность, когда, открыв глаза, он увидел мелькание клинков и тел. Казалось не реальным, что ранее привлекший на перроне внимание тюрк может так быстро двигаться, уклоняясь от ножа, который был в руке человека в черном одеянии. Ограниченное пространство не позволяло им смещаться в сторону от взаимных выпадов в полной мере. Противники вновь нанесли друг другу удары. Вдоль бритой головы появилась красная полоса, а затем брызнула кровь, а черная фигура резко присела на колено, прижимая руку к телу в области печени. Тут же тюрк нанес противнику удар ножом в шею. Срывая маску со своего лица и поднимая руку, человек шипящим голосом произнес: – Дай мне умереть.

В черных овалах глазниц от приглушенного света лишь мерцали слабые точки. Незнакомец прошептал: – Gott mit uns, – и добавил только губами: – Я ухожу. Хотел ещё что-то сказать, но из-за рта пошла кровь. Он повалился на спину и, уставившись в потолок, перестал дышать. Николаев, покачиваясь и опираясь на стену тамбура поднялся. Не обращая внимания на порез на голове, его спаситель вытащил из почтового вагона то, что оказалось телом подполковника и, вложив в его руку брошенный в Николаева нож, положил рядом с человеком в черной одежде. Затем без объяснения, прижимая рукав халата к ране, увлек Калистрата по направлению к вагону, где они ехали. Находясь в купе незнакомца, было слышно, что мимо них, по направлению к тому месту, где они только что были, пробежали несколько человек. Раздались громкие возгласы. Кто-то требовал полицию и жандармов. Когда шум за дверью стих сидевший напротив Николаева человек сказал:

– Моё имя Долгар. Владимир Николаевич Лавров поручил мне обеспечить Вашу безопасность. Вы поступили не осторожно, когда пошли в почтовый вагон. Хотя, судьбе было угодно, чтобы убивший офицера, нашел свою смерть там же.

Николаев понял, что своими действиями он чуть не провалил всю операцию, практически не начав её. Произошедшее указывало на то, что окружающая его безмятежность обманчива. Если бы не помощь посланника военной разведки, то лежал бы он сейчас в тамбуре в луже собственной крови рядом с подполковником. Вернувшись в своё купе, Николаев, глядя в окно, увидел, как на ближайшей станции из вагона вынесли трупы, и полиция вывела долговязого господина. Проводник «по секрету» потом сообщил пассажирам вагона, что сопровождала его не женщина, а переодетый мужчина, и, вообще, это были немецкие шпионы, которые охотились за секретными документами. В течение нескольких часов полиция проводила опрос пассажиров. Николаев переживал за Долгара, рана которого могла бы привлечь внимание и вызвать у следователя подозрение. Однако его спаситель надел на голову меховую шапку и, несмотря на все старания полицейского, упрямо демонстрировал слабое знание русского языка. Через несколько часов поезд продолжил свое движение, стараясь нагнать по времени возникшее отставание от графика.

Проехав Иркутск, где пассажиры бродили по дощатому перрону вокзала, к которому вела однопутная железная дорога, состав прибыл к Байкальской железнодорожной переправе. У устья реки Ангары в порту «Байкал» к причалу был пришвартован пассажирско-грузовой пароход-ледокол «Ангара». Прохаживаясь в ожидании посадки на него, Тихомиров со знанием вопроса рассказывал Николаеву:

– Калистрат Федорович, нам повезло, что строительство порта «Танхой» завершилось в этом году. Это значительно сократило маршрут движения, который теперь составляет 42 км, что, в свою очередь, увеличило число рейсов до 3-4 в сутки. Раннее маршрут из порта «Байкал» до гавани «Мысовая» был протяженностью 72 км, что обеспечивало всего 1–1.5 рейса в сутки. Важную роль сыграла данная переправа в событиях последних лет, когда по причине Боксёрского восстания потребовалось срочно перебросить войска в Маньчжурию. Повстанцы уничтожили большую часть проложенных путей Китайско-Восточной железной дороги, сожгли хозяйственные постройки. К большому сожалению, были убиты десятки русских инженеров и рабочих, в том числе мои коллеги, которых я хорошо знал.

По лицу Тихомирова пробежала тень печали. Он прервался и отвел от собеседника глаза. Затем продолжил:

– Кроме людей, лошадей и военных грузов, пришлось перевозить материал для КВЖД и для ветки, строившейся от Забайкальской железной дороги к Китайской границе. Данная переправа успешно справилась с задачей по усилению пропускной способности Сибирской железной дороги, несмотря на то, что Байкал – это особое озеро.

Уже, находясь на палубе парохода, плывущего в окружении волн, Николаев мог сам убедился в том, что Байкал поражает своей красотой и размерами. На фоне него человек чувствует себя беззащитным и в тоже время им очарованным. За бортом, в прозрачную и прохладную изумрудную бездну уходили лучи заходящего за горизонт солнца. Стаи рыб, словно тени, то появлялись, то исчезали в переливах воды. Стоя в одиночестве под порывами ветра, он думал о том, что люди лишь временные свидетели данного величия природы. Собираясь, было уходить, Вестов повернулся в направлении кают, но сделав шаг остановился. Ему показалось, что за бортом в глубине он видит, переливающиеся как алмазное ожерелье огни, которые приближались к поверхности. Шли секунды, но видение не пропало, а наоборот. Нечто серебристое, с чередующимися по окружности выступами, увеличившись размерами с пароход, уже двигалось под ним. Круглое по форме, с огнями по краям оно вызвало у Вестова панический страх. Не понимая, как объяснить то, что сейчас находится в нескольких метров под килем судна, в оцепенении он заворожено смотрел на таинственный объект. Через несколько минут он также неожиданно, как и появился, без какого-либо звука исчез в глубине озера. Под впечатлением от уведенного Вестов поспешил на капитанский мостик, скорее для того, чтобы убедиться в реальности произошедшего.