Андрей Ковалев – Потерянное наследство и хронология. История вокруг двух хронологий в одном тексте (страница 11)

В XV веке появилась книга Рабана Маара (или – Мавра) (ок. 776 – 856 гг.), архиепископа Маенскому, чей трактат «Жизнь Марии Магдалины» был обнаружен в Оксфордском университете. По ней Мария Магдалина была родом из хасмонейского королевского рода Израиля. Эта книга повествовала о Магдалине совсем иначе, чем «Золотая легенда». Средневековый автор так писал о ней: «». В этом отрывке присутствует след выдвижения гностиками Магдалины на место Евы Нового завета. Эту же мысль мы находим в проповедях Григория Нисского о положении Марии Магдалины в роли апостола Благой Вести Воскресения: «». Существование проведения в средние века параллели между Евой и Магдалиной поддерживается и видом портала церкви двенадцатого века в Нейи-ан-Дижон, на котором Мария Магдалина и Ева изображены рядом. Мария Магдалина возвещает нам Жизнь, которую род человеческий утратил из-за Евы. Ева в раю дала своему мужу испить отравленный напиток, а Мария Магдалина приносит апостолам чашу Вечной Жизни. Ева первая вкусила горечь в райском саду и в саду, где был гроб. Мария первая видит победу над смертью. Соблазненная лживым обещанием: „будете, как боги, знающие добро и зло“, Ева становится причиной грехопадения. Мария же возвещает апостолам воскресение Мессии Он (Христос) хотел, чтобы женщина стала для мужчин вестником радости, она, которая стала для Адама причиной горя 59

Первый след существования у Марии Магдалины ребенка мы находим в верованиях альбигойцев (катаров, «добрых людей»), по-своему усвоивших учения гностиков. По ним, она, в отличие от многих апостолов, удостоилась чести скорбно предстоять Кресту на Голгофе, созерцая страдания и мученическую смерть Спасителя. И именно от его Страстей, от «священнобезумия любви» (Sacra follia amores), согласно представлениям альбигойцев, и было совершено чудо непорочного зачатия ею сына – наследника Христа – Иосифа Сладчайшего. Одним из источников для такого представления могли служить гностические тексты. Так в «Мариинских вопросах», называемые Большими, сказано: «“» (Епифаний Кипрский. Панарион, 26, 8; PG 41, 314). И хотя современные комментаторы этот текст трактуют, как и большинство других гностических, – чисто символически, это не значит, что именно так его понимали альбигойцы. Когда она уединилась на горе и молилась, то вдруг почувствовала, что кто-то охватил чресла ее женские и как бы мужской член вошел в нее, и она ощутила истечение и услышала голос, говорящий: „Прими это, и получишь жизнь вечную“. Мария [Магдалина] весьма испугалась и упала на землю, но Он ее поднял и сказал ей: „Или ты сомневаешься, маловерная?

Это учение было широко распространенно в конце XI – начале XII веков на территории Лангедока, Ода, Прованса, Арагона и севера Италии. Хотя основатели такого направления взглядов появились в этих землях ещё в начале XI века и считались эмигрировавшими с территории Восточной Европы и Ближнего Востока. Согласно отдельным исследованиям славянских историков и богословов, существует преемственность альбигойцев от болгарского течения богомилов и малоазийских павликиан. Альбигойцы проповедовали апостольское христианство и вели простую, строго нравственную и уединённую жизнь. Поэтому их называли «добрыми людьми» (фр. les bons hommes). Но потом, после первого преследования их со стороны официальной церкви Рима (отлучение и «предание сатане», произнесенное на соборе в Тулузе, созванном папой Каликстом II в 1119 году), стали называть «людьми темными» (фр. hommes obscurs). В последующем, они создали большие общины в Лангедоке, близ городка Альби (Альбижуа). Все закончилось тем, что папа Иннокентий III в 1209 г. начал крестовый поход против «Церкви Любви», поводом к которому послужило умерщвление во дворце графа Раймунда VI (сторонника катаров), оруженосцем графа – папского легата в Тулузе (Петра де Кастельно), на которого было возложено поручение истреблять инакомыслящих. Политической причиной похода было желание Папы отнять и присвоить владения графа Тулузского и его союзников, а также расширение влияния папской власти в Окситании. Были объявлены обязательные сборы в Альбигойский крестовый поход, который продлился 20 лет и привел к истреблению папской армией не менее миллиона христиан.

Таким образом, в Европе к началу эпохи Возрождения существовало два, несколько противостоящих друг другу, отношения к Магдалине и ко всей сфере преданий вокруг ее имени. Так король Франции Людовик XI (1461 – 1483) настаивает на ее принадлежности к роду французских монархов /25/. Возможно, в этом утверждении отразилось представление о связи Меровингов с коленом Вениамина, но скорее всего, склонность королей вести свое происхождение от богов и святых. По сути, это означает существование и некоторой родословной, истинность которой могла определяться волевым усилием. Но утверждение Людовика, если речь идет о прямом наследстве, предполагает существование у Марии Магдалины хотя бы одного ребенка. Возможно, именно в истоках этого несколько кичливого утверждения Людовика XI и следует искать зародыш интереса Генриха II (как представителя, наравне с Людовиком XI, одного дома Валуа и герцогов Орлеанских) к христианской хронологии и причину появления хронологии в послании Нострадамуса королю. 60 61 .

Личным историком и советником Людовика XI был Филипп де Коммин (ок. 1447 – 1511). Он считается одним из родоначальников современной историографии, он – автор первых мемуаров на французском языке в современном понимании этого слова. Сам же Людовик XI был одним из образованнейших людей своего времени, покровительствовал наукам и искусствам, особенно медицине и хирургии, реорганизовал медицинский факультет в Парижском университете, восстановил почту, основал типографию в Сорбонне и вообще покровительствовал распространению книгопечатания. Так что же послужило источником для этого заявления короля?..

Попробуем проследить хронологию событий, связанных с Чашей Грааля. Согласно Лоренсу Гарднеру /25, с. 89, 167/, Иосиф Аримафейский передает Чашу зятю своей дочери Анны. Этот зять становится первым королем-рыбаком, который канет, как рыба, в мутных водах раннего средневековья, с тем, чтобы выплыть в эпоху рыцарских романов о Парсевале. Сначала у этого короля в романах нет имени, потом в «Вульгатском цикле» о Граале появляется первый вариант – Пелес (Pelles). Робер де Борон даст ему имя Bron, а историки со временем отождествят его с легендарным королем бриттов – Браном Благословенным. 62

Как хорошо известно, хронологические представления авторов первых романов о Чаше Грааля очень далеки от современных. И они все укорачивают временной интервал между Иосифом Аримафейским и Парсевалем, одним из главных действующих лиц этих романов, а также между последним и временем написания романов. Но если клирики и наиболее просвещенные люди XIII века верили в свои представления, то не могли ли они сохраниться до XV – XVI вв.? Особенно, если они «подтверждались» генеалогическими изысканиями. Тем более что критический подход к историческим источникам появится только во второй половине XVII века. Можно рассмотреть гипотезу, что первая хронология генетически связана с хронологиями, появившимися в связи с романами на тему Грааля или отразившимися в них.

В этих романах ведущая роль часто отдавалась рыцарю Парсевалю. Самая разработанная литературная генеалогия рода Парсеваля принадлежит и самому знаменитому роману этого цикла – «Парцифаль» (1200 – 1210) Вольфрама фон Эшенбаха – переработке на средневерхненемецком языке неоконченного «Персеваля, или Повести о Граале» Кретьена де Труа. По ней Парсеваль – правнук Титуреля. К тому же в романе Эшенбаха существует много подробностей, говорящих, что Парсеваль писался с исторического лица – прапрадеда Годфруа Булонского (1061 – 1100) – одного из организаторов первого крестового похода. Это отождествление вошло и в хронологические представления, и считалось, что Годфруа Булонский принадлежал седьмому колену потомков Титуреля. В романе Эшенбаха тема Грааля разрабатывается гораздо глубже, чем в повести Кретьена де Труа, и прямо указывается на один из источников: Говорится, что истинная повесть о Граале пришла в Германию из Прованса. 63

Гораздо сложнее провести нить от Титуреля к Иосифу Аримафейскому, и мы можем не найти документальных следов представлений XII – XIV вв. о недостающих звеньях. Поэтому, объединив генеалогические утверждения в романах Кретьена де Труа, Робера де Борона, Вольфрама фон Эшенбаха и Альбрехта фон Шарфенберга, выдвинем гипотезу: В последующем, при удлинении хронологии христианской истории, сохранение этого представления привело к появлению фантастического утверждения о более чем 400 годах жизни Титуреля. в XII – XV вв. существовало представление, что Титурель и был тем самым первым королем-рыбаком, который принял Чашу Грааля из рук Иосифа Аримафейского. 64

Годфруа Булонского отделяет от Иосифа Аримафейского, по этим представлениям, 8 колен, или 200 – 280 лет (при колене в 25 – 35 лет). Считая, что Иосиф Аримафейский, умерший в 82 г. от Р.Х. в преклонном возрасте, был примерно ровесником Иисуса, получим, что существовало представление, вошедшее в романы, по которому Спаситель родился в интервале 780 – 860 гг.