Андрей Кот – Песни служителей Адхартаха: призыв (страница 11)
Свое тридцатилетие я встретил капитаном “Козочки”, торгового корабля, в порту Фессалоникеона, проверяя ход погрузки товаров перед утренним отплытием в мой родной город.
Вдруг я услышал оклик с земли.
Старик благообразного, хотя и несколько лукавого вида, спросил, не я ли капитан корабля. При этом он весь как-то суетился и нервно озирался по сторонам.
Честно говоря, я решил, что имею дело с каким-то преступником, желающим предложить мне сомнительную сделку с краденным товаром.
Он представился Песоном, бывшим мытарем, а ныне диаконом христианской общины и попросил взять его до Византиона, пообещав заплатить вдвойне, если до отплытия ни одна душа об этом не узнает.
Рассудив, что никакой беды это не предвещало, да и я сам был христианином, я согласился, предложив ему вернуться на рассвете. Однако он отказался уходить, попросив выделить ему место для ночлега, чтобы дождаться отплытия на корабле.
Поутру море было спокойное. Я жадно вдохнул соленый воздух и, немного поеживаясь от прохлады, крикнул морякам отчаливать.
Не успели мы отплыть и пятнадцати локтей, как несколько вооруженных людей появились на пристани. Они принялись кричать, размахивая руками, всем своим видом пытаясь привлечь наше внимание и повернуть нас обратно.
Разбуженный шумом, наш новый попутчик выбежал на палубу, пытаясь понять, что происходит.
Его появление вызвало неистовую ярость и сумасшествие среди людей на берегу. Они выкрикивали угрозы, метались по пристани, взывали к небу. Кто-то даже бросился за нами вплавь.
Один из них, судя по одежде и большему спокойствию, их предводитель, вырвал короткое копье из рук безучастного стражника порта и, замахнувшись, метнул.
Я пригнулся, но успел краем глаза заметить, что гаста пригвоздила моего пассажира к мешкам с зерном.
Я приказал помощнику следить за курсом, а сам с еще одним моряком, Галеном, попытался помочь раненому, который не приходил в сознание. Пока я держал Песона, мой напарник осторожно отпилил вышедший наружу за спину наконечник, и очень медленно вытянул остатки копья из раны.
Мы прижгли рану, но кровь все равно сочилась сквозь перевязку, потому лишь чудо могло помочь больному перенести плавание.
Мы отнесли беднягу вниз, и я оставил Галена присматривать за ним.
На вторые сутки вечером раненый послал за мной.
Его вид опечалил меня: черты лица заострились, глаза ввалились и потускнели, а его рана начала источать неприятный гнилостный запах. Так бывает, когда человек недалек от оставления этого мира.
– Да, у меня мало времени, – горько усмехнулся он, заметив мою невольную реакцию, – и я перейду сразу к делу. У моих ног на полу лежит мешок с моими вещами. Там деньги. Возьми свою плату. Нет, нет, не противься! Часть денег раздай нищим, остальное используй на мои погребальные нужды. В Византионе разыщи епископа Александра в базилике Святых Апостолов, покажи ему мой перстень. И все будет улажено.
От приступа сильного кашля лицо его посерело.
Чтобы облегчить его страдания, я смочил губку водой и обтер ему лицо. Он благодарно кивнул и продолжил, изредка прерываясь перевести дух.
– В мешке ты найдешь свиток папируса и кодекс, обтянутый ослиной кожей. Слушай внимательно! Береги эту книгу пуще жизни и дороже твоих близких. Храни ее в тайне, ибо это – Евангелие от Петра, и продолжает оно откровение Иоанна о конце мира.
Я бросил настороженный взгляд на его мешок.
– Евангелие… от Петра?
Он кивнул.
– Ходит легенда, что ее передал сам апостол Павел, когда вынужден был бежать из города. С тех пор книга тайно хранилась в нашей общине.
Он закашлялся, и быстро вытер кровавую слюну.
– Прошу тебя, выслушай мою историю…
Вот что он успел рассказать:
“Два дня назад епископа нашей общины зверски убили. С части его мертвого тела была снята плоть.
А саму общину ждала засада в нашей укромной роще у восточных ворот.
Не успели мы обменяться новостями, как с разных сторон на нас напали закутанные в серые плащи вооруженные люди и быстро согнали мирных христиан в кучу.
Их предводитель, с лицом хищной птицы, тот самый который ранил меня на пристани, подходил к каждому пойманному христианину и задавал единственный вопрос: “Где книга?”
Не получив ответа, он хладнокровно, как бывалый воин, перерезал несчастному горло и нес смерть дальше.
Гибель несчастных была напрасна. Ведь я был единственным хранителем, кто знал об ужасной книге и устном пророчестве.
Этот кодекс продолжает и заканчивает откровения Иоанна Богослова. Прочтенные вместе они, как альфа и омега апокалипсиса мира, призывают Христа в наш мир, чтобы предсказанная гибель мира исполнилась.
Я должен был выжить и сохранить книгу в безопасности от злоумышленников – и вот почему я решился на побег.
Улучив момент, когда бандиты отвлеклись на очередную жертву, я тихо отполз к ближайшим кустам. Там я вскочил и во весь дух побежал к тракту. Мне повезло встретить караван знакомого торговца Арсения, и вместе с ним я вошел в город.
Сейчас мне кажется, что убийцы специально меня выпустили, чтобы проследить мой путь к тайнику.
Я поныне не знаю, кто они: секта, фанатики или демоны в человеческом обличии.
Непреложный факт в том, что они знали о секрете, тщательно скрываемом почти три столетия, и готовы были на все, чтобы завладеть книгой.
В тот миг я был сломлен, растерян и не мог логично думать. Мои погибшие братья стояли перед моими глазами и, казалось, говорили, что я – следующий. Я нервно озирался, и танцующие тени на стенах виллы моего хозяина чудились мне крадущимися убийцами.
Мы сидели с ним до глубокой ночи, строя план моего побега.
Он-то посоветовал мне тебя, как человека порядочного, да еще и из христиан. К моей удаче, ты отправлялся в Византион – императорский город. В него стекались люди с разных сторон света, что давало возможность затеряться в новом притоке жителей.
Оставалось решить, как мне добраться незамеченным до тайника в катакомбах, вход в которые был запрятан недалеко от дворца Галерия.
Весть разошлась быстро. К утру за виллой уже наблюдали трое мужчин, увлеченно сражаясь для вида в игру “Двенадцать линий”.
Арсений придумал хитрость: отвез меня в нужное место, спрятав в пустой бочке.
Забрав в целости деньги и книгу из тайника, я решил повременить и в прохладе древних камней дождаться наступления вечера. Тогда-то я и записал из памяти пророчество, которое ты найдешь среди моих вещей.
С наступлением сумерек у арки Галерия я встретил знакомого мне главаря нищих и упросил проводить меня за десять монет.
Он накинул поверх моей одежды чьи-то лохмотья, судя по запаху, снятые с мертвого бедняги, и, стеная и стуча палками, наша процессия двинулась в порт.
К моему ужасу, всякий раз, когда главарь нищих замечал подозрительных людей, он уверенно вел нас к ним.
Вся наша группа дребезжащими и плачущими голосами принималась клянчить любую посильную помощь, стараясь максимально явить их глазам страшные язвы и коросты.
Бандиты брезгливо отмахивались и спешили перейти на другую сторону улицы.
Так, я оказался в порту. Я верю, что случайных встреч не бывает, и судьба выбрала тебя следующим защитником человечества”.
Последние слова дались умирающему особенно тяжело: голос его ослабел настолько, что мне приходилось низко наклоняться к нему, чтобы разобрать его слова.
Сначала недоверие и сомнение овладели мной: не сошел ли несчастный с ума? Но ясность изложения и его спокойная уверенность заставили меня серьезно воспринимать его историю.
В голове у меня крутилась масса вопросов, но, увы, задать их больше было некому – неподвижный взор был устремлен к Богу, а лицо застыло в маске облегчения от страданий. Я закрыл ему глаза и горько помолился о нем.
Наконец я поднялся и с опаской достал из мешка старика книгу и свиток. Увесистый кодекс был стянут кожаными ремнями так туго, что открыть его и заглянуть внутрь, не разрезав этих своеобразных пут, не представлялось возможным.
Хотя свиток и сейчас лежит передо мной, немного пожелтевший от времени, мне не нужно в него заглядывать. Слова, заученные той страшной ночью на корабле, выжжены в моей памяти огнём.
“