Андрей Кощиенко – Златовласка зеленоглазая (страница 84)
Усталые и недовольные жизнью варгуши, увязая ногами в песке и периодически приседая на попу, поплелись к лагерю, где им на ужин в качестве поощрения за ударный труд были вручены нарисованные мною на них карикатуры. Что удивительно, восприняли. Даже поулыбались. Но не все. Рыжая демонстративно разорвала свою ведьму на части и кинула в костер. Так для мира погибло великое творение непризнанного мастера…
Ночь прошла спокойно. Было тихо, и светила яркая луна. Пару раз меня будили меняющиеся на дежурстве варги. Но все равно я выспался. Замерз, правда, под утро. В пустыне всегда сильно холодает к утру. Встали, позавтракали. Я не спешил с походом на раскоп, решив повторить стаканчик травяного чая, который так хорошо согревает внутренности.
— Бог в помощь! — напутствовал я в спину варг, вяло уходящих в сторону бархана.
— Какой? — обернулась Кира.
— Любви!
Там вам еще много секситься… с лопатами.
— Нет такого бога! Есть богиня любви, — остановилась Кира.
Видно, она была совсем не прочь поговорить.
— Ну богиня, — не стал я ей перечить, а про себя подумал: «Ну иди, иди, иди уже! Не стой!»
Выпроводив бригаду землекопов, я еще повалялся и подремал (захотелось вдруг) где-то с часок и наконец, окончательно собравшись, сложил постель и потопал посмотреть, что там происходит. Интересно, насколько за ночь камни подзарядили арку? Сколько времени мне потребуется, чтобы хоть как-то разобраться в устройстве портала? Да и выйдет ли? Может, там все развеялось уже! Но артефакты должны хранить структуру вложенного в них заклинания, на то они и артефакты. Ладно, посмотрим…
Поднявшись на бархан, я был неприятно удивлен отсутствием какой-либо видимой работы. Никого!
Не понял? А где… эти? Работу бросили? Лентяйки! Чу! Голоса! Вон они, спинами ко мне, с правой стороны арки. Что они там делают? Что-то рассматривают. Что-то интересное откопали? Я прислушался.
— Зелененький.
— Ага. А он светится или это он сам по себе такой? Не пойму.
— Сам по себе. Вот бы из такого кулон сделать!
— Да. Или распилить, и серьги. Все бы ахнули!
— А давайте вытащим?
— Ты что! Разве можно так делать?
— Почему нет? Видишь, тут уже давно все кто-то вытащил… Все так делают… Наши пятерки ходят же на поиск в пустоши? А ты знаешь, какие у них наградные, когда они что-то находят?
— Уку…
— То-то! Обалденные наградные! Такие, что тебе и не снилось!
— Ну-у-у…
— Не нукай. Считай, что мы такая пятерка. Мы ведь нашли? Мы! Принесем — нас тоже наградят! Деньгами или благодарность запишут. Тоже неплохо, за какой-то камушек.
— А архивариус? Он же тут что-то изучает? Если мы ему не скажем, может, он тогда чего-то не узнает?
— Да что он там изучает! Сидит, смотрит, как мы лопатами машем! Еще ни одного рисунка не сделал! Работничек…
— Ну почему не сделал? Вчера вон показывал. Ты хорошо получилась…
— А в глаз?
— Да ладно, уж и не пошути. Просто, если узнает, точно наябедничает. Накажут.
— Главное — держать язык за зубами, и все будет в порядке. Ничего он не узнает. Человечек переживет, если за этот камушек похвалят не его, а нас… Щас я его вытащу…
Ах вы разорительницы могил! Лары Крофт доморощенные! Ну я вас!
— Стоять! — заорал я, бросаясь к сгрудившимся и согнувшимся к подножию арки варгушам. — Всем выйти из сумрака!
Я успел сделать два шага. Яркая вспышка стеганула по глазам, и все погрузилось во мрак… Последнее, что я увидел, это прозрачные брызги осколков таши, вылетающие из держателей.
«Хана камням!» — только и подумал я.
Мрак подземелья, усиливающийся по мере того, как угасают светящиеся белым светом большие шестигранные камни, выступающие из арки. Под ней, на большом пятиугольном постаменте, — шесть фигур, растворяющихся в подступающей темноте. Одна фигура, глянув влево-вправо, яростно шипит:
— Шаракассаа мубаши шерра-а сых!
Пауза. На шипение никто не отвечает.
Пару секунд спустя уже почти в полной темноте та же фигура очень недовольным голосом Эри спрашивает:
— Ну? И кто это сделал?