Андрей Кощиенко – Златовласка зеленоглазая (страница 47)
Конечно же она разрешила! Дети тут вообще на вес золота. С Амалирой, этой капризулей, носятся как с писаной торбой. Не очень уверен, что у меня в голове есть запись, объясняющая, что это за торба такая, но общий смысл выражения я представляю.
Короче, теперь по утрам мне волосы расчесывает Амали. Потом я в качестве зарядки немножко летаю, затем мою голову уже на весь день в соответствующий вид приводит профессионал. Да пусть Амали занимается, если ей так хочется! Подружка ведь моя. Ха-ха. Для остальных я божество. Поклоны, желание угодить. Утомляет. А эта непосредственная. Разговоры, конечно, детские, но все равно развлекает. Да и узнать можно что-то интересное. Бесхитростно ведь все выложит! И что самое удивительное — ни разу не проспала! Таурэтари тоже очень удивлена этим фактом. Чтобы внучку разбудить — те еще усилия нужно было приложить. А тут ни свет ни заря, а она уже вскочила (сама!) и уже у моих дверей. Вот и сейчас стук в дверь спальни.
— Эриэлла, ты уже не спишь?
В приоткрывшуюся дверь заглядывает улыбающееся личико Амали.
— Брр, — мотаю я головой, пытаясь окончательно проснуться, — встаю. Извини, проспала. Сон какой-то дурацкий приснился. Сейчас, подожди!
— Сон? Мне тоже сегодня сон приснился! Про принца! Красивого-красивого. Он приехал на белом единороге с золотыми копытами… И у него на плече сидела золотая птица!
М-дя? Неуверенной походкой утреннего зомби я направился в ванну. Кто бы мог подумать… У меня тоже какой-то принц был…
— А ты мне расскажешь свой сон? — уже в спину прилетело мне.
Вряд ли, мой принц, в отличие от твоего, совсем не на единороге ездил…
— Мм… — неопределенно промычал я в ответ, закрывая за собой дверь.
Через пятнадцать минут я, одетый и причесанный, стоял на своем огромном балконе, готовясь к прыжку в небо. Амалира стояла рядом. Она всегда смотрела, как я летаю. От начала до самого конца.
Пахх!
Я распахнул крылья.
— Ах! — во весь голос ахнула Амали. — Золотые!
Я глянул — чего там? И тоже ахнул. Мои крылья сверху донизу стали золотыми! Ярко-ярко золотыми. Под цвет моим волосам.
— Золотые… — восхищенно прошептала девочка, прижав к груди кулачки, — золотые… Как красиво! Ты такая красивая, Эриэлла!
«Так, и что же это такое, — озадаченно подумал я, разглядывая переливающиеся золотом перья, — что опять происходит?»
— Как во сне… — произнесла Амали, — золотая птица…
Во сне? Хм… Где-то видел я подобный золотой оттенок… Где? Хм… Точно! Стефания! Это ее аура сияет таким золотом! И… что это тогда значит? А значит это, значит это… Это значит, что она наконец добралась до своего принца! А сон был ничем иным, как трансляцией ее чувств в ментал! Мы же с ней телепатически связаны! Похоже, ночью, невзирая на расстояние, она поделилась со мной своими чувствами… Именно так, и ничего иного! А этот, который во сне, действительно принц. Интересно, она последовала моему совету и обговорила предварительно условия? Надеюсь, что да. Иначе пролетит ведь, как пить дать! Но какие же у нее чувства! Я и не думал, что у низших может так быть! Хм…
Я нахмурился.
А каким образом ее золото оказалось на моих крыльях? А? А Сихот его знает! Но с какого перепуга я должен таскать на своих крыльях свет ее любви? Вот еще! Больно надо! Пусть Диния своего мажет…
Стол. На столе, рядом со стеклянным кувшином с водой, пустая кружка с остатком на донышке чего-то зеленого. Тут же валяется на боку открытый пузырек из темного стекла. На кровати, свернувшись калачиком под простынкой, тихо-тихо, мышкой, плачет Стефания…
— Отец, можно с тобой поговорить?
— Конечно, сын, — спокойно ответил император, отодвигаясь от стола. — Давай пойдем погуляем в саду. Там и поговорим. А то что-то у меня душновато в кабинете…
Они спустились вниз и вышли в дворцовый сад. Император заложил руки за спину и с удовольствием неспешно пошел по дорожке. Диний шагал рядом. Минуты три они прогуливались молча.
— Я внимательно слушаю тебя, — наконец сказал Хайме, видя, что начало разговора затягивается.
Принц глубоко вздохнул, набирая полную грудь воздуха.
— Отец! Я люблю Стефанию и хочу, чтобы она стала моей женой! — решительно произнес он.
Император неспешно кивнул, показывая, что услышал, но ничего не ответил и продолжил так же неспешно шагать по дорожке вдоль кустов.
Пауза. Звук шагов. Где-то в кронах деревьев пересвистывают птицы.
— Отец!
— Как я понимаю, ты просишь моего согласия?
— Да!
— Вот с этого и нужно было начинать, а не врываться в гостиную с невестой наперевес…
— Ну… так получилось, — вздохнул, поникнув плечами Диний.
— Получилось так прежде всего потому, что ты думал только о себе. Поэтому так и получилось.
— Неправда! — запротестовал принц. — Не только о себе!
— И о ком ты подумал? Я удивился. Сестра твоя испугалась. Мать вон чуть коффаем не захлебнулась… Ей дурно стало…
— Просто ей Стефания не нравится! Вот и все!
— О ней ты тоже не подумал. Как это так — с бухты-барахты привести девушку к ничего не подозревающим родителям и сказать — вот, женюсь! Ты попробовал представить себя на ее месте, если родители откажут? А? Вижу, что такая мысль тебе даже не приходила в голову…
Принц поджал губы.
— И скажи мне, — продолжил император, — с чего это ты вдруг решил, что тебе это будет позволено? Разве ты не знаешь, как заключаются браки в семьях высокородных?
— Ну… мой брат ведь уже женат… — протянул Диний, — значит, мне теперь необязательно… следовать всем правилам.
— Ага! Значит, ты решил спрятаться за его спину. Он долг перед империей свой выполняет. А ты?
— Но он же твой наследник, — глядя в землю, ответил Диний, — он будет править. А я нет… Почему я тогда не могу жениться на той, которую люблю?
— Почему? Хм! Видишь ли, сын… Ничто не вечно под луной. Порой в жизни случаются совершенно необъяснимые вещи. Падают неприступные твердыни, ничтожные армии захватывают целые страны. Да, ты второй. Но ты принц правящей династии. И ты должен быть готов всегда встать рядом, подставить плечо, прикрыть спину. Ты одна из опор нашего рода, Диний! Ты меня понимаешь?
— Какое отношение это имеет к Стефании?
— Не упрямься в очевидном. Ты прекрасно понимаешь, что дочь графа Валуа для правителя более предпочтительна, чем дочь барона Терского. Валуа — древний род, имеющий большие возможности… Как денежные, так и военные. Если граф породнится с нами, то это, несомненно, усилит и нас, и их, и империю. А Терские… Ну не мне тебе объяснять… Единственно, что может предложить Стефания, — это родить мне внука-мага. Однако, как ты понимаешь, с уверенностью обещать, что такое случится, никто не может. Способность к магии — вещь весьма редкая. Поэтому Валуа — это гарантированное «сейчас и завтра», а Терские — это «завтра и может быть». Плюс Валуа могут счесть себя оскорбленными, если их красавице предпочтут какую-то провинциальную баронессу… Да и не только они. Многие, очень многие не прочь породниться с императорской семьей…
— Так дочке графа еще четырнадцати нет! Она маленькая еще! — возмутился Диний.
— Маленькие девочки очень быстро растут, превращаясь в красавиц. Ты не замечал? Нет? Ясно. Ты еще слишком молод, чтобы такое заметить. Тебе будет двадцать, ей семнадцать. Нормальный возраст для брака.
— Но я люблю Стефи!
— Сын. Ты открыл для себя женщину. Да, первый раз — это событие. Однако поверь мне — в твоей жизни Стефания будет не единственной. Женщины ищут блеска славы и звона монет. А твой титул — живое воплощение этого.
— Стефи не такая!
— Понятно. Похоже, дальнейший разговор на данную тему особого смысла не имеет. Мозги у тебя сейчас заняты совершенно другим…
Редкий перестук каблуков по плиткам дорожки. Щебет птиц.
— Отец, так ты позволишь мне жениться на Стефании?
— Сын, — вздохнул император, — твои последние поступки показали, что ты ведешь себя как глупый мальчишка, не думающий о будущем. Ну вот как тебе можно доверить женщину, а? А у них ведь бывают дети. Тебе что, их можно доверить?
— Э-э-э… — озадачился вопросом сын.
— Семья — это ответственность. Не вижу ее. Скорее вижу, что сын нашел новую игрушку. Что с ней будет, если она тебе через полгода надоест?
— Не надоест, — упрямо сжав губы и глядя вниз, прошептал Диний.
— Это лишь слова, — слегка пожал плечами Хайме. — Пока твои поступки не позволяют относиться к ним серьезно.
— А что… что мне нужно сделать? Чтобы слова перестали быть просто словами?
— Хочешь Стефанию? Заслужи. Докажи, что имеешь на нее право и право поступать отлично от традиций. Только не как самодур, а как сильный мужчина, отвечающий за свои поступки. Понимаешь?