Андрей Кощиенко – Студентус вульгарис (страница 49)
— Пошли в бильярд играть! — вечером того же дня сказал я, зайдя к Стефании, небрежно держа на плече два кия, а под мышкой другой руки зажав коробку с шарами.
— Во что? — с подозрением спросила она.
Она вообще подозрительная стала последнее время. По десять раз все переспрашивает… И долго думает — надо ей это или нет?
— В самую модную игру столицы, которой она, возможно, станет в самом скором времени… Мм? Идешь?
Игра пошла. Сначала мы со Стефи. Потом подтянулись преподаватели и студенты. Поглазели. Потом попробовали. Потом очередь. Потом заказали сразу пять столов. Короче, теперь по вечерам в холле до самого позднего времени раздавался стук киев и звук катаемых шаров. И что интересно, с нами, темными, тоже играли. Не отказывались. Стефи была такому факту просто счастлива. С ней начали потихоньку общаться… Хорошая игра — бильярд! Сближает…
Короче, на подготовку к выходу в свет было потрачено изрядно сил, времени и денег. После расчета с типографией за печать, доставку книг, плюс наряды, плюс взятое в залог ожерелье для Стефи… — остаток средств составлял порядка ста золотых. Это от начальных шестисот.
Да ерунда, легкомысленно махнул я рукой, подбив бабки. Потратил и потратил! Не на пенсию же их тут откладывать? Я здесь временно. Нужно будет еще денег — найду! Что мне сидеть на них, что ли, подыхая от скуки? А так хоть занят…
С архивом маги все тянули. Ни да, ни нет. «Рассматривается…» И голову, словно цапли, к плечу наклоняют. В общем, стал я всерьез подумывать о других местах, куда можно отправиться за знаниями. Но это уже после императорского бала… После которого, возможно, что-то изменится. А пока — я впустую во дворец на консультации оркестра бегаю, ибо театр, где он репетирует, пристроен к главному зданию сбоку и соединяется с ним коридором, в котором стоят охранники-гвардейцы, а им нужен какой-то дурацкий пропуск… Которого у меня нет…
Выступление в присутствии главного дирижера императорского оркестра прошло удачно. Показательный танец мы исполнили без видимых со стороны помарок. Правда, Рудольф был несколько недоволен тем, что исполняем мы его в обычной, тренировочной одежде. Стефи так вообще в штанах была, однако я ему сказал, что наш парадный выход он увидит вместе со всеми, на балу. Это, мол, сюрприз. Главный дирижер разочарованно поджал губы, но настаивать не стал. В общем, мы были готовы, насколько это возможно.
— Все, полетели! — сказал я, отворачиваясь от зеркала. — Иначе опоздаем.
Хм… И где же они? Пора начинать. До начала императорского бала осталось полтора часа! Еще добраться до дворца нужно. Там как обычно будет очередь из экипажей…
Мотэдиус с неудовольствием посмотрел на пустое место справа, где должны были стоять приглашенные к императору студенты. Двое преподавателей, которые едут с ним, давно стоят слева, а студентов нет! Заставляют всех себя ждать…
«Что за безобразие! — подумал Мотэдиус. — Может, действительно не стоило их брать с собой?»
По поводу приглашения Эриадора во дворец у ректора с преподавателями состоялся долгий разговор. Главный вопрос на нем стоял следующим образом: «Стоит ли везти к императору студента, подозреваемого в ментальных способностях?»
После достаточно бурной первой части, на которой все высказались за то, чтобы не везти, перешли ко второй, где Мотэдиус принял решение.
— Я не могу, — сказал он тогда, — отказать императору в его просьбе. Он их пригласил. Без объяснения причин, взять и проигнорировать такое приглашение — это, для начала, просто невежливо, не говоря уж обо всем остальном. Если же начать объяснять свой отказ, то нужно будет поделиться своими подозрениями. А мы по-прежнему не уверены в них. Или у кого-то появились неопровержимые доказательства?
Присутствующие промолчали. Некоторые отрицательно покачали головами.
— Вот видите! Поэтому, я думаю, нужно ехать. Иначе к нам возникнет сразу много неприятных вопросов… Например, почему мы так долго об этом молчали? Да и Эриадору тоже вопросов достанется… А это нарушит наш первоначальный план…
— Ну а если он что-то учудит во дворце? — поинтересовалась Элеона.
— Я думаю, что все будет в порядке, — с уверенностью в голосе ответил Мотэдиус. — Там будет полно охраны, в том числе и нашей. В таких условиях сделать что-то, угрожающее жизни императора, будет весьма трудно…
— Магу разума совсем не обязательно делать что-то угрожающее жизни. Ему достаточно просто понравиться. А дальше… а что дальше — известно!
— Вот мы и посмотрим, — бодро ответил ректор, — как он поступит! И сделаем выводы! После.
— Опыты на императоре и его семье? Это что-то новенькое… Не кажется ли вам, уважаемый господин ректор, что это чересчур? Последствия могут быть просто… Мне даже не удается представить, какие они будут!
— Никаких последствий не будет. Все будет хорошо! — пытаясь придать голосу как можно больше уверенности, ответил Мотэдиус. — И я, как главный, принимаю решение — Эриадор едет!
— Хорошо. Ты главный, твое решение, ты отвечаешь.
— Да. Я отвечаю. Все!
На этом совещание закончилось. И вот теперь ректор смотрел на пустое место рядом с собой и испытывал неуверенность. А правильно ли он поступил? Может, стоило проявить больше осторожности?
Мотэдиус поднял глаза на выстроившихся по бокам зала студентов и преподавателей, которые крутили головами и негромко переговаривались в ожидании начала.
«Ладно, пора!» — решил он, но в этот момент в конце зала со звуком хлопнувшей двери появились две фигуры в черных плащах. По центру зала, мимо преподавателей и студентов, стоящих слева и справа, они решительно двинулись к почетному месту, где стоял Мотэдиус.
От быстрого движения полы их плащей разлетались в стороны, подобно крыльям, показывая кроваво-красную подкладку. Раз, два, три! И не растаял еще в воздухе дробный стук каблучков, раздававшийся на протяжении всего их пути, как они оказались рядом с ректором.
«Да это же… это же… Стефания и Эриадор! — изумленно глядя на подошедших, внезапно признал своих студентов ректор. — Но они… такие… стали… Другие! Стефания. Со строгой прической и накрашенными глазами стала гораздо старше. Выглядит как… молодая женщина, а не девушка. И что это на ней такое надето? Юбка с разрезом? Вот это да-а… А у него что за камзол такой странный? Никогда такого не видел…»
Пока Мотэдиус разглядывал Эриадора и Стефанию, в зале возник шум. После момента тишины, когда все были ошеломлены внезапным появлением незнакомцев, их опознали и теперь усиленно разглядывали, тут же делясь впечатлениями. Студенты, как, впрочем, и преподаватели, стоящие в задних рядах, стали подниматься на носочки, чтобы лучше видеть из-за спин товарищей. Передняя линия обоих строев дрогнула и начала потихоньку заворачиваться к центру зала. Все хотели лучше видеть происходящее.
— Господин ректор, надеюсь, мы не опоздали? — выдержав длинную паузу, наконец ровным голосом произнес Эриадор, хотя во взгляде его ясно была видна некая ирония.
— А где же ваши мантии? — с удивлением спросил Мотэдиус, не ответив, и переспросил: — Почему вы в таком виде?
— Мантии мы сдали в стирку, — с искренним недоумением ответил Эри. — А какой у нас вид? Мне кажется, вполне приличный вид… весьма подходящий для дворцового бала.
Стефания стояла рядом с Эри и, не поднимая глаз, смотрела в пол. В руках, затянутых в длинные черные перчатки, она держала темно-красную розу на коротком зеленом стебле.
— Но вы же должны были быть в мантиях! Маги всегда ходят в мантиях! Иначе как же окружающие поймут, кто вы есть?
— По значку! Вот смотрите, господин ректор!
Подняв руку к горлу, Эриадор расстегнул заколку и ловким движением скинул плащ с плеч.
— У-у-у! — издал звук зал, увидевший целиком его необычный наряд.
А на Мотэдиуса узким змеиным глазом уставился значок темного факультета. Тот в ответ тоже уставился на него, не зная, что сказать. Неожиданно глаз моргнул и слегка повернулся, фокусируясь на лице ректора.
«А ведь он его улучшил, — подумал Мотэдиус, увидев это движение, — раньше глаз у него не двигался… Радужный…»
— Простите, господин Мотэдиус, — вежливым голосом произнес Эриадор, не дождавшись ответа от ректора, — но никаких конкретных указаний по поводу формы одежды вы нам не давали!
— Это подразумевалось само собой, — сухо ответил Мотэдиус, продолжая разглядывать значок.
— Прошу еще раз меня простить, господин ректор, но я чужеземец, и мне известны еще не все местные нравы и обычаи…
Эриадор, с перекинутым через правую руку плащом, сделал поклон с видом, полным самого искреннего раскаяния.
«Брешет! — с уверенностью подумал ректор. — Брешет! Все он знал! Но захотел сделать по-своему! Ох уж эти молодые… Ладно… времени нет. Потом с ним поговорю».
— Хорошо, становитесь, — мотнул головой Мотэдиус, указывая куда, — сейчас нет времени. Обсудим ваш поступок после. А сейчас нужно спешить. — Прошу всех вернуться на свои места, — обратился он ко всем присутствующим, которые образовали уже практически кольцо вокруг них. — Вернитесь, пожалуйста, на свои места и давайте наконец начнем!
— По чуть-чуть, и все!
— Да я вообще не пью… И нам ведь нельзя!
— Что тут пить-то? Фужер арджуйского! Великое дело! Полфужера, и все. Тебе нужно.
— Зачем?
— Я же вижу, как тебя трясет. Ты вся напряженная, словно куда-то бежать собралась. Тебе нужно расслабиться. Полфужера, и все!