Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 47)

Звучит весьма завлекательно. Прямо — «как мы давно мечтали, но так и не смогли!».

— … Вот. Я нашла тебя, — произносит СунСиль, подводя итог своей длинной речи, и замолкает, глядя на меня.

Видимо, нужно что-нибудь сказать.

— Ваши слова меня окрыляют, госпожа.

Похоже, с ответом я угадал, поскольку на лице аджумы появляется довольная улыбка.

— Я здесь, чтобы спросить тебя, — не хочешь ли ты присоединиться к моему фонду? — милостиво наклонив голову, интересуется она.

— Светлая госпожа, но как можно это сделать? Я нахожусь в тюрьме и буду в ней ещё пять лет!

— Да, ты находишься в ужасающем положении. На мой взгляд, суд вынес неоправданно жестокое решение без учёта твоего проступка и твоего возраста. Но приговор — это не закон вселенной. Его можно отменить или изменить. С моими возможностями это будет пусть не просто, но реально. Конечно, при условии, что ты захочешь стать участницей моего фонда….

Серёга! Как тебе предложение поменять пять лет тюрьмы на пожизненную каторгу, но на свободе?

— Очень внезапное предложение, госпожа, — говорю я, желая немного потянуть время с целью придумать не обидный для подруги президента отказ. — Но, как понимаю, требования в «Mir» к своим претендентам высочайшие. И все, сумевшие пройти отбор, — это люди экстра-класса. Смогу ли я быть с ними на одном уровне? Смогу ли соответствовать? Мне будет неудобно разочаровать вас.

— А ты — скромная, — негромко рассмеявшись, сообщает СунСиль. — Не ожидала от тебя такого. Это хорошо. Плохо, когда людям в голову ударяет звёздная болезнь. Насчёт своего уровня не беспокойся. Обладательнице премии «Грэмми» и «Хьюго» совершенно не следует волноваться о том, на каком месте она находится. Она сама по себе уже ценность.

Угу… Вот и награды «всплыли». Похоже, аджума решила загрести меня в фонд для использования в качестве доказательства его крутизны (и себя в том числе). Не, ход с её стороны совершено нормальный, на её месте я поступил бы так же, здесь без обид. Остаётся понять — нужно ли мне это? Обещает освободить от отсидки, но обещанного, как говорится, три года ждут. Хотя, для таких как я, — президент в этой стране почти что бог. Способна сотворить со мой всё, что захочет. По настроению. Вот будь я чоболем, тогда бы она не могла действовать по воле настроения: хочу — милую, хочу — казню. А с семьёй, владеющей всего лишь маленьким ресторанчиком, это можно делать. Есть ли смысл связываться с такой могучей тёткой?

— Всё-таки, что именно будет представлять моя деятельность? — задаю я вопрос, ожидая, пока мозг вместе с подсознанием, родят совместное решение.

— Ничего сложного для тебя. Станешь, как и раньше, заниматься творчеством, а я побеспокоюсь о том, чтобы его результат увидели как можно больше людей в мире.

— А на каких условиях будет осуществляться взаимодействие между мной и фондом?

— Сказать честно, — над конкретными условиями я пока не думала, — признаётся СунСиль. — Узнала, в какую ты попала беду и поспешила встретиться, чтобы сообщить, что на твоей стороне есть такой человек как я. Знаю, насколько порой бывают хрупки творческие люди и как важно своевременно оказать им поддержку, не дать погаснуть их горящему внутреннему огню. Думаю, условия будут не хуже, чем были в твоём агентстве.

«Твоём агентстве»?! Словно с помойки вонью пахнуло! Пф… Чёрт принёс сегодня эту аджуму! Слов для необидного отказа в моей голове так и не появилось. Придётся говорить так, как есть. Эх, получается же у меня обзаводится недоброжелателями!

— Прошу прощения, госпожа СунСиль, — извиняюсь я. — Но я отказываюсь от сотрудничества.

Аджума удивлённо распахивает глаза.

— Почему? — помолчав несколько секунд, произносит она и делает правильную попытку догадаться. — Тебе не понравились условия?

— И это тоже, но не только. Последнее время я много размышляла, почему всё в жизни сложилось так, как сложилось. И пришла к выводу. Дело в высоком уровне моих способностей. У людей, с которыми я взаимодействовала, он был гораздо ниже. В результате, — окружающие превращались для меня в оковы. Неспособные понять замысел, не видящие результата, который вижу я, они спорили, чинили препятствия, создавали кучу тупых, ненужных проблем. Ушла просто масса сил на преодоление их сопротивления. Если принять ваше предложение, госпожа, то история повторится, пойдя на второй круг. Вы же не сделаете меня самой главной в своём фонде, ведь так?

— Желаешь быть первым лицом?

— Если впредь не хочу впустую тратить свои силы, то да.

СунСиль несколько секунд оценивающе смотрит в ответ.

— Не забыла, где сейчас находишься? — интересуется она. — Неужели не жалко пяти лет жизни?

— Почему же? Жалко. Но если откажусь от своего решения быть лидером, — на воле меня ждёт такая же тюрьма. Говори это, делай как сказали, будь вечно благодарна за то, что на тебя хотя бы смотрят. Зачем мне такое? Я не для того родилась, чтобы всё время бороться с идиотами.

— «Идиотами»? Как я понимаю, все, кто вокруг тебя, — это они?

— Совершенно нет, госпожа. Окружающие переходят в их разряд лишь после того, как пытаются заставить меня делать правильные, в их понимании, вещи. До этого момента, по умолчанию, все люди — нормальные.

СунСиль с выражением печали на лице качает головой.

— Вижу, девочка, тебе в жизни уже много всего досталось, — говорит она. — Жаль, конечно, что добро вызывает у тебя подозрение и неприятие, но моей вины здесь нет. Виноваты в этом те, кто был рядом с тобой. Твоё ожесточение вполне понятно, но если последуешь за ним, ничего хорошего из этого не получится. Пять лет — большой срок. Проведённые в тюрьме, они уничтожат весь твой талант, превратив тебя в простую неудачницу. Другого варианта здесь быть не может.

— Будущее туманно и неопределённо, — заявляю я. — Никто не знает, что может случиться завтра. А давать прогноз на пять лет — это вообще бессмысленно.

— Вижу ты находишься в угнетённом эмоциональном состоянии и пытаться сейчас достучаться до твоего разума — бесполезно. Поэтому я не стану этого делать. Но всё же, по возможности, попрошу подумать над моими словами. Пока ты будешь это делать, я постараюсь восстановить твоё доверие к людям. Скоро ведь будет слушание о драке в «Анян», не правда ли?

— Да, госпожа.

— Так вот. Когда в суде всё решится для тебя благоприятным образом, знай — я приложила к этому частичку своих сил.

Хм, даже так? То ли ей это ничего не стоит, то ли я ей нужен позарез. А скорее — и то, и другое, вместе взятое…

— Спасибо, госпожа, за вашу заботу о моей судьбе, — с поклоном благодарю я.

Хотя своего решения в отношении работы в фонде лучшей подруги президента менять не намерен, но почему бы госпоже СунСиль не дать себя проявить? Я ничего у неё не просил, — сама предложила. А хоть какая-та поддержка лишней не будет совершенно. К тому же, расстаёмся вроде нормально, без обид. Можно и поклониться.

— Будь умной, ЮнМи, — советуют мне, когда я выпрямляюсь. — Обещай хорошо подумать над моими словами.

— Обещаю, госпожа. — отвечаю я.

(позже, в кабинете начальницы «Анян»)

— Я сказала госпоже СунСиль, что подумаю над её предложением, — говорю я, закончив короткий рассказ о встрече с неожиданной посетительницей «Анян».

О своём отказе от сотрудничества говорить не стал, решив, что ни к чему. Передал любопытствующей госпоже НаБом суть состоявшейся беседы, как говорится, в целом, и всё на этом.

— Обещала подумать? — удивляется начальница. — Хочешь провести пять лет в тюрьме?

— Соглашаться сразу нельзя, — с выражением «вы что, не понимаете?» глядя на собеседницу, объясняю я. — Не обсудив условий, не видя договора. Наниматель может решить, что претендент находится в безвыходном положении.

— Разве ты находишься в каком-то другом положении? До сегодняшнего момента я считала твою ситуацию безнадёжной. Но у тебя, оказывается, есть своё виденье на это счёт, да?

— Многое зависит от точки зрения на проблему, госпожа. — уклончиво объясняю я.

Начальница неодобрительно качает головой.

— Госпожа СунСиль сказала, когда вновь планирует встретится с тобой?

— Нет. Она сказала: «до встречи», — и ушла.

— Что-то много вдруг стало у меня гостей, — говорит она, взяв со стола конверт и подняв его вверх. — Вот. Из департамента полиции прислали. Уведомляют о твоей встрече с инспектором комиссии по делам несовершеннолетних. Госпожой АйЮ…

— «АйЮ»? — удивляюсь я. — Ей-то зачем это надо?

Пожимая плечами НаБом небрежно бросает конверт обратно на стол.

— Может, дело в твоих наградах? Как там у вас, в шоу-индустрии делается? Пиар и всё такое.

Пару секунд обдумываю услышанное и нахожу высказанную гипотезу имеющей право на существование. Не представляю, как можно на мне хайпануть в текущей ситуации, но других причин для встречи не нахожу.

— Я могу отказаться? — спрашиваю я.

— Нет. Это не частный вопрос, а работа комиссии по делам несовершеннолетних.

— Понятно.

— Ещё, — это будет шоу. Департамент уведомил, что вместе с АйЮ направляет в «Анян» свою съёмочную группу из отдела взаимодействия с общественностью.

«Точно будет на мне баллы зарабатывать, — думаю я об АйЮ. — Хваткая девка. Ни крошки не упустит из того, что можно заработать. Как бы мне поднасрать её светлым устремлениям?»

— Серьёзное учреждение, за которое я отвечаю, постепенно превращается непонятно во что, — произносит НаБом, глядя мне в глаза.