Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 43)
Спрашиваемая молчит, видимо пытаясь понять, если она сейчас назовёт владелицу, то будет это
— Ага, Пак ЮнМи, — произносит учительница, таки прочитав моё имя и фамилию в заголовке документа. — Пак ЮнМи?
— Да, сабоним. — признаюсь я, поднимаясь на ноги.
— Объясни! — помахав в воздухе листом, требуют у меня.
— Это запрос из американской Национальной академии искусства и науки звукозаписи, занимающейся ежегодным вручением премий «Грэмми». Спрашивают, где я желаю получить их награду.
— Правда? — искренне удивляется учительница.
— Совершенно верно. В документе, который в ваших руках, всё написано.
Сабоним несколько секунд смотрит в листок.
— И где же ты хочешь это сделать? — поднимая голову, спрашивает она.
— Дома, госпожа.
— Думаешь, — тебе для этого дадут отпуск?
— Нет, не думаю.
— Как же тогда собираешься осуществить своё желание?
— Сейчас мой дом — тюрьма, сабоним, — улыбаясь, отвечаю я. — Поэтому, — буду просить, чтобы золотой граммофон «Грэмми» и золотую ракету «Хьюго» привезли сюда.
Аджума несколько секунд смотрит на меня. Выражение её лица меняется. Кажется, такое решение не вызывает у неё энтузиазма.
— Почему — «сюда», а не домой? — интересуется она.
Сама же только буквально вот высказала сомнения, что меня отсюда выпустят для такого мероприятия! Троллит меня, что ли?
— Тогда администрация «Анян» в этот день объявит выходной и в столовой будет праздничное меню!
После моих слов по классу пролетает довольный то ли вздох, то ли шепоток.
— Кто тебе такое сказал?! — искренне изумляется учительница.
— Разве, — не будет? — тоже стараясь удивиться как можно искренней, спрашиваю я. — Думаете, вручение высшей мировой награды музыкальной индустрии и всемирной англоязычной премии за лучшее научно-фантастическое произведение пройдут для корейской нации совершенно незамеченными? Ей это безразлично? Так?
С интересом смотрю на медлящую с ответом женщину. Похоже, она перебирает в голове варианты «развития событий», но не находит среди них подходящего для озвучивания.
— Ситуация неожиданная, — наконец, признаёт она и обещает. — Думаю, администрация «Анян» найдёт решение.
— Надеюсь, так и будет, — внутренне смеясь, с серьёзным видом поддакиваю я.
— Но, — произносит учительница, вновь помахав в воздухе бумажкой. — Почему твои документы находятся в чужих руках? Почему в классе их передают друг дружке? Почему дисциплина на моём уроке нарушена?
Вообще-то — всё из-за БонСу. Она зарабатывает себе «очки», взявшись распространять в «Анян» информацию о моём решении получить награды здесь. А письма из Америки я отдал, чтобы она могла подтвердить ими свои слова. Но объяснять истинную причину сейчас не стоит, ибо могут зачесть как «стукачество». В тюрьме лучше не болтать. Здесь в мгновение могут извратить самые безобидные слова, впрочем, как и в обычной жизни. Но только «отвечать за базар» тут приходится быстрее, чем на воле. Ибо всё происходит в коллективе меньшего размера и реакции человеческих отношений протекают стремительней…
— Просто захотела похвастаться. — объясняю я учительнице.
— Берёшь ответственность на себя? — приподнимает в ответ та правую бровь. — Если хочешь славы, отдай свои письма в музей. Там их смогут увидеть гораздо больше людей.
— Спасибо за совет, сабоним, — вежливо наклоняю я голову.
— Пожалуйста, ученица. Ты подготовилась к сегодняшнему уроку? Выполнила моё задание?
— Я старалась. — даю «обтекаемую» трактовку своей готовности.
— Представь результат своего усердия. — просит сабоним и властно кивает. — Читай новые стихи!
Чуть слышно вздыхаю и, набрав воздуха, декламирую:
— Что это? — удивляется учительница, раскрывая глаза.
—
— Не то! — отрицательно мотает головою сабоним. — Совершенно неправильная размерность стиха и нет сладкозвучия.
— «Сладкозвучия»?
— Да. Попробуй что-нибудь другое.
Ну уж если это не подходит, тогда не знаю, что вообще нужно!
— Это лучше, — признаёт учительница. — Но ещё далеко до идеала.
— Я не стремлюсь к нему.
— Почему?
— Он скучен. Пару раз посмотрел и поставил на полку. В нём уже нечего улучшать, не к чему стремиться. Незавершённость порождает мысли и желание закончить или переделать. Побуждает к творчеству, сабоним.
— Странная мысль. Но твои результаты ещё далеки до того, чтобы их «поставить на полку». Тебе нужно больше практиковаться. Прочти что-нибудь ещё.
Без всякого удовольствия смотрю на учительницу. Не, конечно, могу сказать — «больше нету!». Однако я потратил прилично времени и сил, соединяя слова во всяких комбинациях. В результате получилось достаточное число забавных поэтических «уродцев», и просто жалко хотя бы раз не явить их миру. Создавал ведь. Старался. А другого случая, кроме этого урока, похоже, прочесть их просто не будет. Кому они нужны?
— ЮнМи! — возмущённо восклицает учительница на фоне смеха за партами. — Что за лексика?!
— Это личные жизненные наблюдения, сабоним. Если вы про слово «гавно», то это ещё мягко. Правильно было использовать здесь — «дерьмо», но оно не рифмуется.
Класс впадает в веселье. Учительница сердится.
— ЮнМи! Прекрати! — требует она и говорит. — Отрицательный опыт, — это всего лишь событие, но не вся жизнь.
— А если таких «событий» много, тогда как быть?
— Тогда нужно сесть и подумать. Понять, почему они так часто происходят. Когда причина станет ясной, составить план, найти единомышленников и двигаться к цели вместе со своей командой!
— Это сложно, — отвечаю я, думая, что аджума не только литератору преподаёт. Она, похоже, здесь ещё на полставки психологом подвизается. Причём, — американской школы психологии. Душок какой-то больно знакомый от её слов пошёл…
— Почему? — вновь повторяется с вопросом сабоним.