— Пусть лучше будет — «сайонара». Звучит оптимистичнее. Ну, я ушла.
Она разрывает связь.
— Агдан… — читает АйЮ, сквозь слёзы глядя на экран, где ещё светится имя звонившего абонента.
Свет гаснет, надпись исчезает. Телефон становится похожим на блестящее, чёрное надгробье, под которым исчез ещё один знакомый. У АйЮ от печали перехватывает горло.
Как назло, в этот совершенно неудобный для разговора момент телефон в её руке вновь оживает, разражаясь знакомой мелодией и показывая имя — «Президент». АйЮ быстро переключается из печали в состояние «профессионально работающей деловой женщины», делает несколько глубоких вдохов-выдохов и нажимает на кнопку «ответить».
— Слушаю вас, СуМан–сии, — говорит она в телефон.
— Что случилось? — мгновенно, с четырёх слов «срисовав» интонации голоса своей звезды, настороженно спрашивает владелец агентства. — Ты расстроена?
— Мне только что позвонила ЮнМи, — грустно объясняет своё эмоциональное состояние АйЮ. — Она поклялась, что никогда больше не вернётся в Хангук.
— Понятно, — отвечает СуМан, мысленно переведя услышанную вежливую фразу на своё простое, бытовое: «она меня послала!» и успокаивает: — Честно говоря, ничего другого от неё ожидать было сложно, но это уже не имеет значения. Я звоню, чтобы сказать, что дозвонился до нашего с тобой знакомого. Он согласился, что после пресс-конференции Пак ЮнМи в возвращении её на родину уже нет смысла. Всё изменилось. Так что садись на самолёт и лети домой. У тебя, когда обратный билет?
— Вечером СуМан-сси. Буду дома к десяти вечера.
— Ну и хорошо. Не расстраивайся. Задание было сложным, и от тебя в нём мало что зависело. Шансы были исчезающе малы, если знать характер ЮнМи. Всё, отдыхай. У тебя ещё для этого есть много времени.
— Спасибо, СуМан-сси, за то, что вы так добры ко мне.
— Как иначе? Я же всегда на твоей стороне.
(Сеул, где-то примерно в это время)
Небольшой холл клиники эстетической хирургии «NovaFace». Прохладный воздух, работает мощный кондиционер. Пол — из белого итальянского мрамора. Современный дизайн интерьера, яркие, будто только что вкрученные лампы светильников. Новая мебель. Всё новое! Новое лицо, новая красота, новый партнёр, новая работа, новый доход, новая жизнь!
СунОк сидит на стуле, уткнувшись в телефон. Находясь в состоянии возбуждения от того, что дан старт её новой жизни, онни припрыгала в клинику значительно раньше назначенного времени и теперь вынуждена ждать, когда врач освободится и примет её. Прямо с утра, получив от ЮнМи на свою банковскую карточку примерно тридцать тысяч долларов «подарочных денег», СунОк рванула по бутикам за новой одеждой. Ей по-прежнему было боязно посещать «страшно дорогие магазины» с целью потратить «страшно большие деньги», но сестра знаменитости сумела взять себя в руки. « СунОк, — сказала она себе, — это начало твоей новой жизни! Ты теперь всегда будешь 'делать шопинг» только в бутиках для элиты! Привыкай! Считай это тренировкой!«. Напялив на себя дорамный образ 'скучающая богачка», СунОк с честью выдержала экзамен, купив всё, что нужно, и даже больше. То, что молодые симпатичные девушки–продавщицы обхихикали между собой её манеры, когда она ушла, — этого она не видела. А как говорит народная мудрость: «чего не видела, того и не было»! В общем, всё прошло нормально (если не брать в расчёт нюанса с продавщицами, которого не было).
Облачившись во всё новое, СунОк примчалась в клинику, реально ощущая, как её сердце бьётся в два раза быстрее, чем обычно. Маму она оставила дома, ждать новостей, рассудив, что та не обладает необходимой скоростью перемещения и реакции на стремительно меняющийся мир. Манерно выпив предложенную на ресепшене чашечку кофе, параллельно с пристрастием изучив дизайн ресепшена и всего зала, сделав для истории несколько фото себя на фоне предметов интерьера, в ожидании приёма, СунОк«врубилась» в сеть, принявшись читать новости о своей тонсен.
Со вчерашнего «свежачка» о ЮнМи практически не оказалось, зато нашлось видео её вчерашней пресс-конференции (!), к которому старшая сестра и припала, выпав из окружающего мира. Поэтому, внезапно услышав рядом с собою голос, СунОк вздрогнула от неожиданности.
— Госпожа Пак, позвольте вас поблагодарить за то, что вы выбрали нашу клинику…
Миловидная девушка (сто процентов прооперированная, век воли не видать!) в одноразовом костюме из спанбонда цвета «хирургический зелёный» улыбается, довольная тем, что ей удалось привлечь (пусть и со второго захода) внимание клиентки.
— Доктор Ким готов вас принять, — сохраняя на лице улыбку, сообщает она. — Если вы готовы, пожалуйста, следуйте за мной.
— Готова! — словно пионерка восклицает СунОк, вскакивая с места.
— Прошу вас, — с поклоном делая жест рукой в сторону лифтов, приглашает работница клиники.
Клиентка, не выпуская зажатый в кулаке телефон, направляется в указанную сторону.
(немного времени спустя)
Кабинет пластического хирурга Кима. На стене рядом со столом, стандартно на американский манер, развешены многочисленные бланки дипломов и наград в узких рамках из тёмного дерева. Другая стена — целиком из стекла — открывает панорамный вид с высоты на Сеул. В центре кабинета находится светлый стол современного дизайна с дорогим монитором, рядом со столом — скульптура из хромированного металла в стиле хайтек, повторяющая (если внимательно присмотреться) линии человеческого лица.
Доктор Ким, мужчина лет сорока, ещё без единой морщины на лице, в иной момент времени очень бы заинтересовал СунОк (особенно его правая рука без обручального кольца), но сейчас ей не до этого — она напряжена и сосредоточена…
Хозяин кабинета в белоснежном халате, идеально сидящем по фигуре, озвучивает клиентке вводную часть: какие операции и процедуры проводят, чем знамениты и невероятно популярны во всём мире. Затем задаёт дежурный для него вопрос.
— СунОк-сси, наша клиника способна удовлетворить любое ваше желание по изменению внешности. Вполне вероятно, что у вас уже есть образ, к которому вы стремитесь. Было бы гораздо проще для меня и для вас, если бы вы смогли проиллюстрировать его каким–нибудь изображением. Есть ли у вас такое?
— Да, есть! — энергично восклицает СунОк и решительно достаёт из сумки заранее припасённую «заготовку».
— Вот, — говорит она, выкладывая на стол перед хирургом фотографию. — Сделайте меня похожей на неё!
С фото на озадаченного Кима, внимательно смотрит сияя голубизной глаз, самая известная в Хангук скандалистка, госпожа Пак ЮнМи.
Вторая ветка сакуры потеряла девятый лепесток…
Лепесток десятый
Время действия: тринадцатое августа, вторая половина дня
Место действия: Токио, «Gizo Studio»
— ЮнМи — сама, очень хорошая новость для вас, даже две! — с чрезвычайно довольной интонацией сообщает некто рядом со мной голосом, похожим на директора агентства.
Выныриваю из задумчивости, в которой искал ответ на вопрос: «Так какая же композиция станет хитом всех времён и народов?», перевожу взгляд в направлении звука и действительно вижу своего японского «шефа», господина Масаки. При этом с удивлением понимаю, что наблюдаю его вверх ногами. Ах, да! Буквально только что «открутив» сорок пять минут «хорео» вместе с подтанцовкой, я перешёл в «фазу отдыха» — для начала походил по залу с целью остыть, а после улёгся спиною у стены, закинув на неё ноги, для оттока крови. Местные тоже так делают, причём совершенно не заморачиваются, располагаются прямо на полу. Но ЮнМи же у нас «прима — балерина», и подобная простота ей «невместна», поэтому я захватил мебель, дабы демонстрировать свой «уровень». Беззастенчивая и наглая «экспроприация имущества» была воспринята окружающими абсолютно нормально, как нечто само собой разумеющееся. Думаю, народ бы «недопонял», начни я валяться вместе со всеми.
— Один момент, Масаки–сан, — прошу я и, наклонив ноги вбок, спрыгиваю (ну или сваливаясь) со стола.
Начальству, пускай, возможно, и номинальному, нужно показывать уважение, да и разговаривать с человеком, старше тебя по возрасту, задрав при этом «копыта» в потолок, просто некультурно.
— Что за новости, господин директор? — с улыбкой интересуюсь я, приняв вертикальное положение.
— Первая, — тоже улыбаясь во весь рот, громко сообщает тот не только мне, но и, по — видимому, всем присутствующим, — размеры вашего японского фан — клуба, госпожа Агдан, превысили один миллион человек!
Девушки и прочий штат наёмных работников, находящийся в танцзале, услышав слова директора, разражаются аплодисментами, поздравлениями и возгласами одобрения в мой адрес. Я же немного «туплю», не понимая, как реагировать, но, вспомнив о местных традициях, действую по шаблону — начинаю совершать благодарственные поклоны.
— Это много? — осторожно интересуюсь я после окончания «ликования».
Миллион, понятное дело, цифра большая. Однако в Японии проживает 140 миллионов человек. Меньше одного процента получается… Краем глаза замечаю обращённый на меня взгляд Харуко — сан, в котором я читаю гордость. Вау, она мною гордится? Шикардос…
— Очень! — жизнерадостно восклицает Масаки–сан. — У знаменитых «Arash» число фанов составляет 1 010 000, а у вас сейчас — 1 025 000! И эта цифра продолжает увеличиваться!
Ещё раз благодарю директора, думая о том, что вновь вылезает моя старая проблема — «я и фанаты». Их уже миллион с лишним, а я, можно сказать, даже в глаза их ещё не видел. Калька с корейской ситуации. Надо что — то с этим делать. Хотя бы мерч продавать начать… Серёга, не будь таким меркантильным кью! Люди тебя любят просто так, а ты первое, о чём подумал, — как их монетизировать! Пфф… Ну ладно, проведу фан — митинг, после него начну продажи. Хотя пришедшие на мероприятие захотят приобрести памятную вещичку, а у меня ничего и нет… Как же трудно быть немеркантильным!
