Андрей Кощиенко – Сакура-ян (книга 6-1) (страница 10)

Улыбаюсь, стараюсь выглядеть при этом «мудро». Судзуки, видимо прокрутив в голове услышанную «сентенцию», выцепляет из неё наиболее интересное для него слово.

— И кто вам такое «говорил», ЮнМи-сан? — заинтересованно спрашивает он.

Ну, вообще-то это моя личная компиляция «мудрых мыслей» и «мотивационных фраз» слышанных ещё в прошлой жизни, но сообщать об этом не следует. Дабы не испортить атмосферу разговора…

— Абсолютно уверена, что они прекрасно разбираются во множестве вопросов, — многозначительным тоном отвечаю я.

Спецагент буравит меня взглядом. Теперь вежливо улыбаюсь в ответ.

— А вы не можете уточнить, кто именно? — настаивает он.

— Не помню. У меня провалы в памяти.

— В медицине имеются восстанавливающие методики. Например, гипноз.

Молча смотрю в глаза предложенцу«ледяным» взглядом. Зависаю надолго. Пока не решаю, что достаточно тишины и пора делать первое и последнее предупреждение.

— По неизвестной причине, — с угрозой в голосе сообщаю я, — нейронные связи в моём мозгу соединились в уникальную комбинацию, генерирующий высокооплачиваемый контент в различных областях искусства. Однако обследовавший меня в Корее доктор, предупредил, что подобное состояние мозгового вещества зачастую неустойчиво. Имеется множество зафиксированных случаев, когда люди, демонстрировавшие гениальность, теряли её за очень короткий промежуток времени. И причиной этому могли быть совершенно пустяковые причины вроде простуды или душевной травмы от расставания.

— Пока моя голова находится в «чудном» состоянии, моим главным намерением является заработать на этом как можно больше. Со всей серьёзностью заявляю вам, Судзуки-сан, и прошу передать услышанное вашим руководителям, что любая попытка вмешательства в мою мыслительную деятельность (для изучения, для улучшения, любопытства или ещё чего-нибудь легкомысленного) рассматривается Агдан исключительно как покушение на её обеспеченное будущее, с соответствующей ответной реакцией.

Делаю паузу, дабы слова лучше отложились в голове собеседника.

— … Если всё же случится так, что мои слова не будут услышаны, то предупреждаю, — последствия негативного развития ситуации окажутся просто невероятными. Причём для всех, кто хоть как-то в неё вовлечён, без всякого исключения. Какую конкретно форму примет выражение недовольства тех, кто мною заинтересован, точно сказать не могу, но лучше этого не выяснять, поверьте мне.

«Покажите кольца и держитесь нагло!» Стараясь не переборщить смотрю на спецагента «особым взглядом». Типа, — «ну ты меня понимаешь»?

Тот, обдумав прозвучавшую угрозу, кивает.

— Как вы хотите, чтобы к вам обращались? — задаёт он вопрос.

Мгновенно отвечаю: Агдан. Мне так больше нравится.

Откуда-то сбоку, в моём поле зрения появляется Мульча. Бесшумной тигриной походкой она якобы проходит мимо, но внезапно останавливается, словно вдруг заметила гостей. Повернув и наклонив голову параллельно полу, начинает изучать их внимательным взглядом. Помощница Судзуки-сан выпрямляет спину и напрягается, видно, что кошка её пугает. А её начальник воспринимает появление животины как сигнал к окончанию аудиенции.

— Агдан- сан, могу я задать ещё несколько вопросов? — спрашивает он.

— Только коротко, пожалуйста, — отвечаю я. — У меня силы заканчиваются.

Время действия: первое июля утро.

Место действия: премьер-министр Японии, находясь за столом в своём кабинете быстро читает отчёт, предоставленный разведкой страны, комментируя про себя его отдельные моменты.

… Заявила, — больше никогда не будет исполнять «Прекрасное далёко»… Умница, девочка… Отказалась творить чудеса… Прямо замечательно! Уже задумался, кто кому первый кланяться будет… Ты мне или я тебе? Проявила интерес к лицу своего пола… О, даже так? Впрочем, ничего удивительного. Весьма распространено в закрытых коллективах вроде к-поп групп, в которых энергия молодости фокусируется на тех, кто просто рядом. Подвести к ней «подружку» и устроить скандал? А зачем? Девочка, похоже, умная. Богиней себя не объявляет, на место премьер-министра не претендует. К чему усложнять жизнь ей и себе? Особенно — а вдруг она и вправду, Каннон? Впрочем, скорее всего — нет. Тысячерукая не может быть настолько слабой, чтобы провести столько времени в больнице. Кто-нибудь из пантеона, но рангом ниже? Возможно, но как точно узнать… Непонятно. Поэтому, лучше всего выказать максимум уважения, добавить режим благоприятствования, ну и помощь оказать, если попросит. Тем более, что самоубийств среди детей нет уже который день. Но без всяких — «оставить в Японии»! Пусть корейцы забирают её к себе и там выясняют, кто она такая. Более чем уверен, что многим здесь придёт в голову идея заманить девчонку в свою партию с целью повышения популярности. Далее, неизбежно, они примутся переманивать её друг у друга. Возня постепенно начнёт терять границы приличия и стопроцентно закончится совсем безобразно. Лучше с хангук-сарам получить какие-нибудь уступки за то, что мы согласимся вернуть им Пак ЮнМи. Гораздо более надёжный плюс в предстоящих выборах, чем девочка-волшебница, которая то ли умеет колдовать, то ли только ещё учится… Слишком ненадёжно. Слишком дестабилизирующее…

… талантливый композитор, лауреат престижных международных премий… Ну и что? Даже если сменит гражданство, она — навсегда кореянка. И в Хангук об этом будут постоянно вспоминать, при получении каждой новой премии. Я вообще в ужасе от современных песен. Вот раньше были — и поэты, и певцы. А сейчас — шум один. Поэтому данные обстоятельства совершенно не показатель за то, чтобы бороться за неё. Разумнее будет ценник подороже выставить корейцам. Пусть платят за свою знаменитость.

…. Итак, какой итог? Поблагодарить, наградить и вернуть на родину, но не за просто так. Если бы Агдан умела возвращать молодость, это было бы совсем другое дело. А так… Поэтому делаем вид, что собираемся оставить её в Японии, а на самом деле просто «задираем ценник» «Стране утренней свежести». Вплоть до конфронтации. И уступим. Дадим себя уговорить на наших условиях. Это будет забавно… Агдан, правда, может посчитать, что с ней поступили невежливо. Возможно, после этого ничего и не случится, но… везде лучше подстраховаться. Переложить вину за депортацию на её соотечественников. Судя по докладам, Пак ЮнМи их не любит, они — отвечают взаимностью. Будет им чем заняться, после воссоединения, ха-ха… А если возникнет необходимость «подёргать Хангук за цепь», можно будет пригласить девочку в Японию. Наградить, похвалить. Она же с нами останется в хороших отношениях, мы же друзья? Так можно делать периодически, бесить хангук-сарам до пены из рта…

… Значит решено, ставлю задачу. Главное — режим секретности, для пресечения возможных слухов. Иначе в «Стране утреней свежести» откажутся играть в весёлую игру!

Время действия: третье июля утро.

Место действия: больница Кудандзака

— ЮнМи! — радостно восклицает от двери СунОк. — Как же я соскучилась!

Распахнув руки, с ликующей улыбкой, она бросается обниматься с младшей сестрой. Та же, судя по растерянному выражению лица, совсем не готовилась к столь яркому проявлению родственных чувств. СунОк плюхается на кровать и притягивает ЮнМи к себе, обнимая.

— Быстро слушай меня, — торопливо шепчет она ей в ухо. — За нами могут следить, поэтому делай вид, что ничего не происходит! Тебе ни в коем случае нельзя соглашаться на японское гражданство! Что бы не обещали! Поняла?

ЮнМи дёргается, издавая задушенный звук.

— Ой, как ты хорошо выглядишь! — восклицает СунОк, ослабив хватку и немного отодвинувшись. — Волосы такие блестящие и кожа словно светится!

— Онни, чё происходит? — переведя дыхание, ошарашенно шепчет ЮнМи.

— Мама? О, не волнуйся! С ней всё в порядке! — несёт отсебятину СунОк, изображая разговор двух сестёр. — Мы только вчера разговаривали по телефону. Она сказала, что ты должна меня слушаться и просила обнять тебя за неё!

Старшая сестра снова бросается в «обнимашки».

— ЧжуВон-оппа выслали из Японии! — трагично шепчет она. — За тобой следят спецслужбы! Японцы хотят забрать тебя себе! Ты должна сопротивляться! Мы этого не допустим!

— А ещё мама сказала, что очень рада твоему выздоровлению! — перестав давить младшую «на сок», снова размыкает СунОк объятия. — Она каждый день ходит в храм и молится за тебя!

— Погоди, — просит ЮнМи, выставляя вперёд руки как защиту. — ЧжуВона — выслали? Почему?

СунОк быстро оглядывается на дверь.

— Наверное побоялись, что он будет оказывать на тебя негативное влияние, — Отвернувшись и наклонившись к собеседнице, тихо говорит она. — Оппа хотел быть посредником в переговорах между тобой и Японией, но его отправили в Хангук.

— Оу… — озадаченно выдыхает ЮнМи и задумывается.

— А почему? — пару секунд спустя спрашивает она.

— Ты не знаешь? — удивляется СунОк.

— Откуда? Мне до сих пор запрещено пользоваться гаджетами. Даже через плеер музыку не дают слушать! Полный информационный вакуум!

СунОк впадает в небольшой ступор.

— Они тебя так пытали? — отмерев, испуганно спрашивает она, заглядывая сестре в глаза.

— Они мне так мозги лечат, — небрежно отмахивается та. — Ну, говори, что случилось?

— После концерта в «Токио Доум» не было ни одного самоубийства среди школьников! — распахнув глаза, возбуждённо сообщает СунОк.