Андрей Кощиенко – Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян. (страница 6)

[*.*] – Она не из-за этого в ней оказалась. Её дядя - контрабандист! И он торговал с Севером! Он – предатель! А она – племянница предателя!

[*.*] – Правильно! И сестра её, СунОк, - тоже бандитка! Помните историю о том, как они вместе с Агдан жульничали, спекулировали акциями используя инсайдерскую информацию? Семья Пак – настоящее преступное сообщество! Если японцам нравятся такие люди, то пусть они держат их у себя, сколько хотят. Нам таких не надо!

[*.*] – А я вот подумала, если Агдан и в самом деле «инфернальная сущность», то почему все решили, что она – светлая? Может, как раз всё наоборот, а мы этого не видим? Может, она просто сделала вид, будто творила добро, а на самом деле прокляла Хангук и уехала в Японию? А мы тут голову ломаем, пытаясь разобраться…

[*.*] – Ух, ты! Вот это поворот! Агдан – ведьма!

[*.*] – Да, интересная мысль. Только как тогда объяснить прошлый год, в котором никто не прыгал с крыш?

[*.*] – Зато в этом, - прыгают в два раза чаще. Если сложить вместе прошлогодние результаты с результатами этого года, то получится обычная статистика.

[*.*] – Тогда - в чём проклятие?

[*.*] – Спроси того, кто это придумал. Это не я написала.

[*.*] – ЧжуВон – красавчик. Приехал спасти свою девушку. Скажите, где найти такого преданного парня?

[*.*] – Чеболя?

[*.*] – ЧжуВон – предатель. Связался с настоящей оторвой. Не зря семья выгнала его из дома!

[*.*] – Он заколдован. Нормальный не стал бы связываться с Агдан!

[*.*] – ЧжуВон – прислужник ведьмы?

[*.*] – У кого-нибудь есть рецепт, как расколдовать парня? Я бы попыталась с ним, кх-кх-кх…

[*.*] – Он больше не чеболь.

[*.*] – Уверена, если снять с него проклятие, то семья сразу примет его в свои объятья!

[*.*] – А ты стратег…

[*.*] – Ну, диктуйте рецепт! Записываю…

[*.*] – Нашего принца нужно спасать от Агдан! Голосуем, кто за это?

[*.*] – Я – за!

[*.*] – Так кто виноват-то, я так и не поняла.

[*.*] – Агдан виновата! Если бы она вела себя соответствующим образом, а не корчила из себя крутую, которой всё можно, то ничего из случившегося не было бы!

[*.*] – Правильно!

[*.*] – Я тоже так считаю.

Время действия: двадцать шестое июня.

Место действия: больница Кудандзака. Палата ЮнМи.

- Если вам предложат работать на постоянной основе в Японии, каким будет ваше решение? – задаёт следующий вопрос Судзуки Като, служащий японской миграционной службы.

Сегодня у меня гости: господин Судзуки, выглядящий лет на пятьдесят японец в чёрном деловом костюме, и его помощница, молодая девушка, постоянно втыкающая в свой планшет. Она тоже в костюме, но с юбкой и светло-серого цвета. Периодически незнакомка бросает на меня почему-то всегда удивлённые взгляды. Начальник Като не посчитал нужным сообщить, как её зовут и поэтому, она для меня - ноунейм. Похоже, идея гендерного равноправия ещё не достигла берегов Японии… Впрочем, никто из моих гостей этим не огорчён, судя по их энергичной работе. Судзуки-сан шпарит по пунктам своего опросника, девушка тыкает в планшет пальчиком после каждого моего ответа и выглядит при этом весьма мило.

- Отрицательным, – отвечаю на заданный вопрос.

- Почему?

- Поскольку позиционирую себя как работодателя, а не как наёмного работника.

Девушка прикасается пальчиком к экрану планшета.

- Если вам предложат открыть собственное дело на территории Японии, вы согласитесь?

- Это будет зависеть от многих факторов, – говорю мужчине, при этом наблюдая за его симпатичной помощницей. – Налоги, затраты, ожидаемая прибыль, срок окупаемости… И ещё многое другое, не дающее возможности прямо сейчас ответить на ваш вопрос, господин.

- Но если вас всё удовлетворит, то вы не откажетесь от предложения?

- Почему бы и нет? Ниппон – многомиллионная страна с высоким уровнем жизни и высоким уровнем дохода у населения. При правильной организации бизнеса, уверена, здесь можно будет получить высокую отдачу от вложенных средств.

Тонкий пальчик два раза нажимает на экран.

- Думали ли вы когда-нибудь о получении гражданства Ниппон?

Неожиданный вопрос. Японцы, как и корейцы, - мононация. И своим гражданством не разбрасываются. Честно говоря, размышлял, но это было ещё на той Земле. Здесь я не «углублялся» в этот вопрос.

- Нет, не думала.

- Почему?

- Слышала, - это весьма длительная и непростая процедура.

- Совершенно верно, если говорить о стандартном процессе подачи заявления. Однако для людей, которые признаны обладателями особых талантов или оказали Ниппон «особые услуги», законом определяется иной порядок. Претенденты подобного рода могут получить гражданство с разрешения специального совета, минуя многие этапы процедуры.

Выгрузив информацию, Судзуки-сан замолкает и внимательно смотрит на меня, ожидая реакции. Девушка тоже поднимает голову и тоже смотрит. В первый момент просто не врубаюсь, почему разговор вдруг свернул на тему смены места жительства. Но буквально сразу вспоминаю о своих международных наградах и понимаю причину.

- Судзуки-сан, - говорю я, - прошу прощения, кажется, вы предлагаете мне стать подданной вашей страны?

- Вы правильно поняли, ЮнМи-сан.

- Почему вы думаете, что меня это заинтересует?

- Вы сами когда-то говорили о своём желании сменить страну проживания и гражданство. Ниппон будет рада, если вы выберете её в качестве новой родины.

Хм… да, было такое. Выходит – нихондзин за мною следили? Ну, может и не следили, а, скажем - наблюдали. Но с чего вдруг работник миграционного сервиса делает такое предложение? А кто их должен делать? Возможно, это входит в его профессиональные обязанности – подманивать ценные людские ресурсы, способные принести пользу нации. Японцы известны своим умением видеть перспективу. А я – очень перспективен.

- И какой мой талант подставляет наибольшую ценность, господин Судзуки-сан? – спрашиваю я, внутренне улыбаясь, будучи уверенным в знании ответа.

- Нам известно, что вы, госпожа ЮнМи, обладаете уникальными талантами в музыке и стихосложении, но предоставление гражданства будет благодарностью Ниппон, за оказанную вами «особую услугу» её народу.

Озадаченно хлопаю глазами, пытаясь сообразить – когда мне удалось так отличиться? Прокручиваю в голове все события своей новой жизни, связанные с нынешней Японией и не нахожу никакой зацепки, которую можно было бы использовать в качестве объяснения.

- Прошу прощения, господин Судзуки, - осторожно произношу я, безрезультатно проинспектировав свои хранилища памяти. – Но признаюсь, - просто не понимаю, о чём вы говорите.

- Благодаря вашему участию в концерте против подростковых суицидов, за всё время, прошедшее с его окончания, в Японии не случилось ни одного самоубийства среди молодых людей в возрасте до двадцати трёх лет!

Изумлённо смотрю на довольного работника миграционной службы, одновременно ощущая лёгкий холодок страха в спине.

- В «Токио Доум», на концерте, были и другие участники, – справившись с эмоциями, напоминаю о имевшемся факте. – Почему успех мероприятия приписали только мне?

- Для этого есть веская причина, – отвечает тот, и повернувшись к помощнице, протягивает руку.

- Дай! – требует он.

Оказывается, у девушки, под планшетом было тонкое зеркало в размер девайса, которое я не заметил. Она ловко, пользуясь одной рукой, его подхватывает и передаёт начальнику.

- Прошу вас, взгляните, - предлагает Судзуки, разворачивая ко мне блеснувшее бликом стекло.

Вытянув шею, осторожно заглядываю в него и замираю, буквально офигев от увиденного.

У меня опять - СИНИЕ ГЛАЗА!!

- Так же, как случилось с вами после концерта в Сеуле, – словно услышав мои мысли, говорит японец. – И в Корее тоже не было самоубийств школьников. Почти целый год.