Андрей Кощиенко – Черт-те где (страница 52)
– Нет, Эриадор, вы не правы. Камушки разбросаны тут везде. Говорят, что они остаются из «проклятых мест», которые передвигаются по пустыне.
– Передвигаются?
– Да, есть неподвижные «проклятые места», а есть такие, которые двигаются. Но после тех и тех остаются камушки. Кстати, вам нужно следить, чтобы мы не попали в такое место!
– Угу, – сказал я, переходя на созерцание магических потоков. – А откуда они берутся, эти камушки?
– Точно никто не знает, – ответил он мне, – у магов есть несколько объяснений. Самое простое и понятное мне, что в «проклятые места» что-то попадает. Ну скорпионы там какие-нибудь или перекати-поле, например. И вот когда они попадают туда, с ними что-то происходит такое, что превращает их в камушки. Поэтому возле «проклятых мест» следует быть особо внимательными!
Ну да, свои находки я тоже сделал возле «бубликов», понятно… Если эта теория верна, а выглядит она вполне разумной, то тогда можно предположить, что сорт камушка связан с тем, что попало в аномалию. Скажем, из скорпионов получается одно, а из ящериц – уже другое! Интересно, а если собрать несколько аномалий в одном месте, сторожить их, чтобы не расползались, и кидать в них что-нибудь такое, чтобы получались самые ценные камни?
Это ведь целая ферма по производству артефактов получится! И по пустыне мотаться не нужно… Интересно, до этого тут что, никто не додумался раньше? Или аномалии никак нельзя заставить двигаться, куда надо? А может, время изготовления артефактов очень большое? Замучаешься ждать? Хм… Обдумывая пришедшую в голову идею, я не забывал сканировать окружающий мир на наличие опасностей и находок. Это не требовало от меня каких-то особых усилий и сосредоточенности.
Взобравшись на очередной бархан и двигаясь вдоль его длинного хребта, я заметил предмет наших поисков.
– Камушек, – сказал я, останавливая лошадь, – тпру, скотина!
– Где? – всполошился ехавший за мной Вирт.
– Прямо подо мной, метров пять, – сказал я.
– Пять? Вы так глубоко видите? – изумился подъехавший Доминго.
– Да, – пожал плечами я, – а что?
Доминго с Виртом переглянулись.
– А глубже? – спросил Доминго.
– Не знаю, – снова пожал плечами я, – подвернется случай, посмотрим!
– Здорово, – сказал Вирт, – если это так, это прекрасный результат!
– Что значит, если это так? – поинтересовался я. – Вы что, думаете, что я вас обманываю?
– Нет, ну что вы! Просто все маги, которых я знал, видели обычно метра на два, со снадобьями – на три. А вы так свободно… на пять метров… Удивительно!
И что же тут за маги такие? Задохлики какие-то, снова подумал я. Ну и мирок!
– Так что с камушком будем делать? – спросил я. – Копаем?
– Копать? – вперился Доминго в песок, словно хотел проникнуть взглядом в глубь бархана. – Если метров пять, то мы тут день будем копать! Если не больше…
– Тогда поехали? – предложил я.
– А достать его вы никак не можете?
– Уку! – отрицательно покачал головой я.
– Тогда поехали… – печально вздохнул Доминго.
– Поехали…
В общем, так она дальше работа и пошла. До обеда мы таскались с бархана на бархан в поисках артефактов. К полудню, когда зной стал одуряющим, встали небольшим бивуаком в жалкой полуденной тени бархана. Натянули тент, попили водички, вяло пожевали всухомятку. Часа через два снова выступили. Опять барханы, опять вверх-вниз и так до вечера. Сделав большую петлю по пустошам, мы снова вернулись к оазису, из которого утром и стартанули.
Ну вот те здрасте – знакомый колодец. Утром только распрощался, а вечером снова вернулся к тому, чего уж думал, никогда больше не увижу! Вот она жизнь! Никогда не знаешь поутру, чем закончится день. Диалектика…
– На ночевку! На ночевку становимся! – заорал Доминго перекидывая ногу через седло и съезжая по боку лошади на землю. – Шевелимся, шевелимся!
Я с трудом слез с лошади. От долгого сидения ноги подзатекли и плохо слушались.
Что-то не нравится мне эта затея с искательством, подумал я, ходя полуприсядом вокруг лошади на никак не желающих распрямиться ногах и прикидывая, за какой ремень первым тянуть, чтобы ее расседлать. Ходишь после дня работы на полусогнутых, а за весь день ничего так и не нашли! И есть охота… И попить бы не мешало… Интересно, и часто тут так с находками?
– Не расстраивайтесь, Эриадор, бывают такие дни! – сказала, подходя ко мне Стайли.
Видно, приняла недовольство на моей физиономии за огорчение и решила утешить…
– Да я не расстраиваюсь… Просто подустал малость… Хочется принять ванну, съесть кусок жареного мяса с салатиком и холодным компотиком, да и завалиться в чистую постель! – мечтательно сказал я.
Стайли буквально изменилась в лице.
– А мне-то как хочется! – выдохнула она. – Как я мечтаю избавиться от этого проклятого песка! Чтобы он не сыпался отовсюду… Ну хоть пусть еда будет без песка!
Да, еда без песка это было бы просто чудесно, согласился я про себя с ней – песок уже достал…
Он был везде. В волосах, в сапогах, ушах, на зубах и в глазах. А еще он был в еде. Не ложками, конечно, но похрустывал. Порой весьма неожиданно.
– А сколько мы еще планируем тут пробыть? – спросил я Доминго, закончив кое-как с расседлыванием Серой.
– Что, работа искателя уже не кажется такой привлекательной? – прищурившись, с легкой насмешкой произнес он.
– Нельзя так резко начинать! Нужно было подготовиться сначала… Хотя бы морально! – ответил я.
– Хм… морально, – хмыкнул он, – морально… Рассчитывайте на две недели, Эриадор. Припасов у нас на две недели.
Две недели? С ума сойти! Я же тут засохну!
Ветер завывал по каменному ущелью, хлопая нашими плащами и трепля гривы лошадей. Уже полдня как мы въехали между двумя крутыми каменными стенами и постепенно поднимались вверх, к перевалу.
– Дикий перевал! – сообщил мне Доминго его название.
Действительно дикий, подумал я, задирая голову и разглядывая серые неприступные скалы, отвесно вздымающиеся слева и справа от дороги, – самое подходящее название! Дикий перевал, ведущий в дикие земли! Все правильно с названием…
В диких землях, под названием Серые пустоши, мы пробыли, как мне и было обещано, две недели. Хорошо, что не больше, иначе бы я не знаю, что сделал! Может быть, кактусы начал бы жрать… Тоска была смертная. Каждый день вставали ни свет ни заря, седлали лошадей и отправлялись в пустыню – «тралить», как я называл это скучное действо. Сидишь на лошади и смотришь, нет ли чего нужного в песке? А в песке в общем-то ничего и нет! За две недели нашли шестнадцать камней. Грубо говоря – в день по камню.
– И сколько это все стоит? – поинтересовался я у Доминго в последний день.
– Ну… думаю, что десять золотых мы за них получим… – задумчиво протянул тот.
По три золотых на нос? За две недели сидения в пустыне? Негусто, быстро прикинул я. Учитывая жару, теплую тухловатую воду и еду с песком, то совсем негусто! А если еще вспомнить, что нас пару раз пытались сожрать, так это вообще слезы…
Первый случай произошел к концу моей первой недели в пустошах. Сканируя песок, я неожиданно увидел впереди под ним какой-то живой организм. В магическом плане он выглядел как толстая сосиска из багровых энергетических жгутов с широкой средней частью и сужающимися концами. Один из краев сосиски находился у самой поверхности песка. Багровый цвет принес ощущение опасности.
– Стоп! – заорал я, резко натягивая поводья.
– Камушек? – с надеждой в голосе спросил Вирт, не думая останавливать лошадь и направляясь ко мне.
– Стой! – снова закричал я. – Тут какая-то штука в песке!
– Какая штука?
Пахх!
Впереди, метрах в четырех от нас, внезапно произошел песчаный взрыв. Над поверхностью взметнулось большое облако серого песка, из которого во все стороны стеганули какие-то фиолетово-лиловые нити. Не достав до нас буквально чуть-чуть, нити бессильно упали на песок.
Лошади, заржав, взвились на дыбы. Я бросил поводья и что есть сил обхватил лошадиную шею руками, пытаясь не свалиться. Кое-как успокоив Серую и добившись от нее повиновения, я наконец-то смог глянуть вперед. В чуть осевшем облаке песка, впереди, проступила шляпка какого-то гриба. Все фиолетовые нити вели к нему.
– Песчаный джанкель! – выдохнул, изменяясь в лице Вирт, тоже висящий на шее своей лошади. – Светлые боги!
– Что за пакость? – поинтересовался я, выпрямившись в седле и наблюдая за нитями, которые стали небольшими рывками подтягиваться к грибу.
– Джанкель! – ответил Вирт, с отвращением глядя на подергивающиеся движения на песке.
– А чем он знаменит? – продолжил я расспросы, поскольку слово «джанкель» мне ничего не говорило.
– Знаменит? Ну вы скажете, Эриадор! Знаменит! Ха! – Это вмешался в разговор подъехавший сзади Доминго. – Знаменит он тем, что, кто к нему попал, тот уже навек пропал! Видите вон те кривые коготки на отростках? Они с ядом. И если они вцепятся в человека, то его уже ничего не спасет. Он умрет в страшных мучениях. Я один раз видел такое. Ужасное зрелище! Ваше счастье, Эри, что он до вас не достал!
Вот оно, значит, как выглядит мое счастье, подумал я, разглядывая уползающие щупальца. Кто бы мог подумать! А я-то думал, что мое счастье выглядит несколько иначе…