Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 4. Смерть айдола (страница 5)
– Может, – можно обратиться к госпоже МуРан? – предлагает мама ещё один вариант развития событий. – Она может помочь.
– Мама, – говорю я. – Ты, видно, не знаешь, но сегодня семья ЧжуВона сделала официальное сообщение, что мы с ним расстались.
Мама испугано ахает, хотя, не понятно, с чего.
– Я сегодня виделась с госпожой МуРан. – сообщаю я. – Отказалась от всех её предложений благодарности. И вас прошу у неё ничего не брать и не просить. Всё, история закончилась.
– Как же так, дочка? – задаётся вопросом мама, обращаясь ко мне. – Ведь всё же было хорошо? Почему вдруг такое?
– Мама, ты же знаешь, что всё с самого начала было неправдой. – удивлённо отвечаю я. – Зачем задавать такие вопросы? Закончилось, ну и слава богу.
– Но как же? – не сдаётся мама. – Это уважаемая семья. Я гордилась, что они так уважительно к тебе относятся…
Кажется, мама лелеяла тайную надежду, что её дочь выйдет замуж за чоболя… – понимаю я, смотря на неё.
– Это всё из-за интервью ЮнМи. – сообщает в этот момент маме СунОк, влезая в разговор. – Из-за того, что кто-то не умеет держать язык за зубами.
– Это всё из-за того, что кто-то слишком много пьёт. – поворачиваюсь я к ней. – И не умеет держать себя в руках!
– Я просила тебя не вмешиваться! – сразу окрысивается на меня онни.
– А я просила тебя не позорить пьянками семью!
– А я не позорила!
– Конечно! Приносили домой как бревно, и клали у порога!
– Меня приглашали на хвесик! Мне оказывали уважение!
– На пьянку тебя приглашали, а не на хвесик! Допилась уже до того, что в больницу стала попадать!
– Ну и что?! – запальчиво возражает СунОк. – Зато у меня были друзья и я училась в университете! А теперь у меня нет друзей, и я не могу пойти в университет, потому, что мне там объявят бойкот!
– Таких друзей – за хобот и в музей! – отвечаю ей я. – Что это за друзья такие, которые сразу от тебя отказались? Они точно ими были?
СунОк неожиданно не возражает, а, замолчав, смотрит на меня.
– Пожалуйста, не ссорьтесь. – в наступившей тишине жалобно просит мама.
– Ты уничтожила мою жизнь. – глядя на меня, ледяным голосом произносит СунОк. – У меня теперь ничего нет. Но тебе – всё равно. Правильно пишут, что тебе на всех плевать, ноль уважения к другим! Видеть тебя не хочу!
Поговорили… – наблюдая, как поднявшись с пола на ноги, СунОк уходит из комнаты. – Надо было мне тогда влезать? Хотел же, – как лучше…
Жизнь вторая
– Ты завтра пойдёшь в университет? – повернув голову к дочери, спрашивает мама, видимо, решив нарушить давящее на неё молчание.
СунОк молчит, делая долгую паузу.
– Нет. – наконец коротко отвечает она, не поворачивая головы.
– Почему? – спрашивает мама.
– Хочешь узнать правду? Всё так же, не меняя позы, интересуется СунОк.
– Разве моя дочь мне когда-нибудь врала?
– Хорошо. Я не пойду в университет потому, что боюсь туда идти. Так нормально?
Мама некоторое время молчит.
– Но образование тебе всё равно нужно получить. – говорит она. – Если не будешь ходить на учёбу, то отстанешь и не сдашь экзамен.
– Я и так его не сдам. – ровным голосом отвечает СунОк и повернув голову к маме возмущённо восклицает: Зачем ты делаешь вид, что ничего не случилось?! Разве ты не понимаешь, что я теперь там изгой?! Изгой для всех! И для студентов, и для преподавателей! Я никогда не закончу этот университет! Никогда!
– Тебе кто-то об этом сказал? – строго спрашивает мама. – Или, ты сама так решила?
– Зачем спрашивать? И так всё понятно. Одной тонсен было достаточно, чтобы уничтожить моё будущее… – с горечью произносит СунОк. – …но теперь ещё и дядя. Представляешь, что будет, когда все узнают, что его подозревают в контрабанде с Севером?
Она вопросительно смотрит на маму. Та, помолчав, тяжело вздыхает.
– Всё одно к одному складывается. – говорит она. – Может, действительно, нужно жить другой жизнью?
– Какой – «другой жизнью»? – удивлённо переспрашивает СунОк. – Это без образования, что ли? Разве не ты мне постоянно твердила, что образование – самое главное в жизни? Зачем я тогда столько сил потратила, чтобы поступить в университет? А потом четыре года училась как проклятая. И для чего? Чтобы однажды ты мне буднично сказала – «ничего страшного, просто живи другой жизнью»?! Так, мама?!
СунОк с возмущением смотрит на мать.
– А что ты хотела услышать? – уже начиная сердиться, в свою очередь спрашивает мама. – Хочешь, чтобы я требовала от тебя продолжать ходить в университет, где тебя будут считать изгоем и тебе будет плохо?! Делать так, как говорила ЮнМи о тех родителях, которые заставляли своих детей учиться, не смотря ни на что? И чем это закончится?
СунОк удивлённо смотрит на маму.
– Я всю жизнь работала не покладая рук, чтобы мои дети получили образование. – говорит ей та. – Потому что надеялась, что это принесёт им достаток и счастье. Но я не буду требовать от тебя того, что сделает тебя несчастной, даже если всё, что я делала, станет напрасным. Главное, чего я хочу, чтобы вы были у меня здоровыми и счастливыми.
Замолчав, мама смотрит на дочь, ожидая понимания. СунОк удивлённо глядит в ответ. Её лицо, бывшее до этого напряжённым, расслабляется.
– Мамочка, ты нас так любишь. – внезапно охрипшим голосом произносит она. – Спасибо тебе.
– Ну, а кого же мне ещё любить кроме вас? – улыбается в ответ мама. – Вы же мои дети. Моё продолжение.
– Прости меня. – часто заморгав просит СунОк. – За мой эгоизм. Я думала только о себе и совсем забыла, сколько ты работала, чтобы оплатить мою учёбу. Спасибо, мама. Ты такая добрая…
СунОк наклоняется к маме и утыкается головой ей в плечо.
– Ты просто растерялась. – говорит мама, гладя дочь по голове. – Поэтому испугалась. Не надо бояться. Перемены – это не обязательно к худшему. И в мышиную норку иногда заглядывает солнце. Ты же не на улице окажешься, а будешь директором нового кафе, уважаемым владельцем фирмы…
СунОк, отодвинувшись от мамы, смотрит на неё.
– Кто станет ходить в кафе такого директора? – удивлённо спрашивает она. – Мой дядя – в тюрьме, сама я – не хожу в университет, моя тонсен – рассталась с женихом и про неё пишут, что она ведёт себя недостойно айдола. Кто пойдёт в такое кафе? Разве только чтобы посмотреть на неудачников? Может, следует ему сделать вывеску – «Неудачницы»?
Мамино лицо грустнеет.
– Слишком быстро сдаёшься. – недовольно говорит она. – Знаешь поговорку – когда бог закрывает двери, то он открывает окно? Твой отец тоже всегда говорил, что обязательно есть ещё одна возможность. Кафе можно сдать в аренду.
– В аренду? – удивляется СунОк.
– Да. – кивает мама. – Будем получать меньше, чем хотели, но это будет не убыток. А ты закончишь в это время учёбу. Попросишь у сестры денег и поедешь учиться за границу.
– Ничего я у неё просить не буду! – вспыхивает в ответ СунОк. – После всего, что она натворила, не хочу с ней вообще разговаривать!
– А что она натворила? – спрашивает мама. – Посмотри. Благодаря ЮнМи мы рассчитались с кредитами. Но ведь большая их часть была взята на твою учёбу. Значит, твоя сестра оплатила всё твоё обучение. Она и за этот год за тебя заплатила. Ещё, – она давала деньги на твоё и моё лечение. Это не маленькая сумма. Благодаря ней у тебя теперь есть свой канал и поклонники. Ведь это тебе ЮнМи посоветовала?
Мама с вопросом смотрит на старшую дочь. Та, с недовольным выражением на лице наклоняет голову к плечу, вроде – «да, всё верно, признаю, но…»
– Твоя сестра хочет, чтобы у тебя была лучшая жизнь. – не став ждать возражения, продолжает приводить доводы мама. – Она тебя и в Японию взяла, и с известными людьми знакомит, и денег дала, чтобы ты стала директором. Сколько много она для тебя сделала хорошего за столь короткое время!
– Какой в этом смысл, если всем этим нельзя воспользоваться? – отвечает СунОк. – Кафе нужно будет сдать в аренду, я там не смогу быть директором. Мои подписчики в сети – отпишутся, а мои друзья не станут со мной разговаривать. Что я буду делать тогда? Чем буду заниматься? Как я, наконец, найду себе парня?
Дочь с вопросом смотрит на маму.
– Ты говоришь так, словно это всё навсегда. – резонно возражает ей мама. – Пройдёт время, у людей появятся новые проблемы, и они забудут о тебе. А ты пока получишь образование.
– Ага, в другой стране. – кивает СунОк. – А если называть всё своими именами, то это называется – «бросишь меня, сбежишь и отсидишься там». Да, мама? Так?