Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 4. Смерть айдола (страница 27)

– Так точно, господин директор.

– И это, КиХо… Скажи в бухгалтерии: когда закончат отчёт, пусть сделают к нему корреляцию между датой выхода синглов Агдан и изменением цены акций. Любопытно посмотреть и можно показать. Кстати, я просил связаться с акционерами. Есть что-то?

– К сожалению, господин директор, все акционеры оказались на этой неделе заняты. Договорились в следующий понедельник уточнить, когда у них будет возможность встретиться с вами.

– Ха! Заняты они! Хотелось бы знать, чем? Цену себе набивают, а работаю – один я. Ладно КиХо, я понял. Есть ещё что-то, что ты ещё не сказал?

– Господин директор, мне доложили, – в сети появилось много различных сплетен, выставляющих Агдан в некрасивом свете.

– Например?

– Например, снова поднимают тему о школьнице, покончившей с собой из-за Агдана. Якобы та обещала, что одна из любимых групп погибшей попадёт в Billboard, но этого не случилось и школьница не смогла пережить разочарования. Это уже писали раньше, но теперь снова раздувают эту историю.

– Даже так? Что ещё про неё пишут?

– Самое разное. Начиная с того, что её выгнали из школы за драку, а в «Кирин» она поступила благодаря протекции семьи жениха.

– За драку? Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Знаешь, КиХо… Дай команду, пусть соберут все эти сплетни в один документ, я с ним ознакомлюсь, а потом подумаю над тем, как лучше поступить.

– Да, господин директор.

– Что у нас с университетом Ёнесай?

– Продолжают настаивать на принесении публичных извинений в обмен на отзыв иска. Пока стоят на этой позиции, но переговоры с ними продолжаются.

– Понятно. Ладно, скажи, пусть отправят ко мне ЮнМи. Буду разговаривать. Кровью буду своей поить!

– Да, господин директор.

(примерно в это же время)

Мне нравится эта девушка! Отлично двигается!

После того, как поцапался с группой, рванул на выход из зала. Столпившиеся на входе без звука расступились, так что даже проталкиваться не пришлось. Под мысли о том, как же меня всё достало, взлетел по лестнице на другой этаж. Там обнаружился свободный танцкласс, где я и решил передохнуть, коль никого в нём нет. Сначала метался, ругаясь про себя на всех, кого смог вспомнить. Потом, немного поостыв, задумался над вопросом, – «что со мною происходит»? Спокойно же разговаривал с сонбе? Чего меня под конец вдруг клинануло-то так? Аж на крик сорвался.

Представил, как выглядел мой псих со стороны, стало неудобно. Подумав о причинах, пришёл к неприятной мысли, что проблема может быть не только в переутомлении или недосыпе, но и от ещё одного. У меня же контузия недавно была! Пусть лёгкая, но всё равно – контузия! А перед ней, – сотрясение мозга. Сколько нужно бить по голове, чтобы в ней всё «взболталось»? Думаю, что достаточно одного раза. А у меня «раз» был не один. Похоже, – нужно идти сдаваться врачам. Пусть посмотрят, чего там у меня черепушке творится…

Потом меня «отпустило» и неожиданно захотелось движения. Хоть только совсем недавно на хорео впахивал как слон, но вот возникло такое желание. Наверное, начался «адреналиновый откат». Когда попсихуешь, тело потом просит мышечной активности, чтобы быстрее «переварить» стрессовый гормон. Понимая причину желания, я не стал противиться. Включил стоявший у двери музыкальный центр, запустил, не выбирая, первый попавшийся трек и занялся импровизаций.

Вот, танцую со своим отражением минут десять, а настроение – совсем другое! Музыка – чёткий ритм! Вариации вяжу – как свитер спицами! Темп держу – сто ударов в минуту! Да и просто само отражение – топ топа! Ноги – длинные, руки, тело, – им пропорциональны. Пальцы – длинные, тонкие. Глаза – синие, кожа – светлая и чистая. Просто супер-девчонка в зеркале! На кой мне это агентство? Да я на одних своих внешних данных проживу, без всяких мозгоклюев! Не, не, уйду я, уйду! Даже не уговаривайте! Как там, что попадалось мне в сети о расставании?

А я уйду, обид не вспоминая,

Конфетку шоколадную жуя.

Скажу – пусть вас полюбит лошадь злая,

А не такая лапочка, как я!

Тут-то они все и облезут, кх-кх-кх! Или, может вместо слова – «полюбит», будет уместнее использовать вариант – «залюбит»? Он явно несёт в себе больше конкретики…

Делая очередное па, замечаю в зеркале постороннего, нарушившего мое уединение. Парень, явно старше меня, зайдя в зал, замер у двери. Стоит, смотрит на мою импровизацию, только что рот не открыл. Не став прерываться, работаю до завершения музыкального трека, при этом фиксируя через зеркало свой взгляд на зрителе. Как-то вот не припоминается мне лицо этого индивида. Не то, чтобы я знаю всех поимённо в агентстве, но конкретно его мелькание рядом с группой я не помню. Новенький, какой-то, что ли?

Музыка заканчивается, останавливаюсь, смотрю на своё отражение. Жду. Начинается следующий трек. Поворачиваюсь.

– Выключите! – говорю я застывшему у двери парню.

– А-а? – отзывается тот.

– Музыку выключите! – указываю рукой на стоящий у двери музыкальный центр.

– Да, да, сейчас! – поняв, торопливо кивает парень и, кинувшись к музыкальному центру, начинает как-то бестолково суетиться возле него.

Тычет пальцем не в те кнопки, добавляет громкость, но всё же справляется с заданием. Наступает тишина. Я молча смотрю, ожидая продолжения.

Вижу, как под моим взглядом парень ещё больше тушуется.

– ЮнМи-сии, эээ… извините… но директор ЮСон сказал найти вас. Он хочет с вами поговорить… В кабинете!

Ну вот. – с неудовольствием думаю я. – Уже настучали. Пфф… Опять идти болтать? Так нервов никаких на жизнь не останется, все изведу в переговорах. А если действительно всем сказать, что у меня – контузия и свалить из агентства, под предлогом похода к врачу? Всё равно сегодня уже никакой работы толком не будет… О, вот как раз и скажу ЮСону, что еду в госпиталь. Единственно, только… ЁнЭ сегодня нет, поехала в часть, забирать мой сломанный синтезатор… Одному, с ЮСоном, в кабинете, чёт мне как-то опасливо… Ну его нафиг! Ему надо, пусть сам идёт.

– Хорошо, спасибо. – отвечаю я посыльному, при этом улыбаясь и вежливо наклоняя голову. – Передайте директору ЮСону, что я буду ждать его в кафе агентства.

– А-а… – открывает рот парень и дальше у него слова заканчиваются.

– Если глубокоуважаемый директор спросит, почему в кафе, то скажите, что ЮнМи плохо себя чувствует и не в силах дойти до его кабинета. Понятно?

– А, да, да. – понимающе кивает посыльный.

– Всего хорошего. – говорю я, показывая, что аудиенция у меня закончена.

(позже. Кафе агентства. За небольшой квадратный столик в углу зала, где сидит ЮнМи с кружкой чая, подсаживается директор ЮСон.)

– Что ещё у тебя там с самочувствием? – сразу, едва разместившись на стуле, весьма заинтересованно спрашивает у меня директор.

«Ни здрасти вам, ни до свидания…» – недовольно думаю я, отметив факт использования собеседником в общественном месте неофициально-фамильярного стиля.

– Раны болят, господин директор. – со вздохом отвечаю я. – Раны, полученные при защите родины. У меня же контузия. Потом, в агентстве тоже наносили вред моему здоровью. Помните, как вы заставили меня с отёком мозга приехать на пресс-конференцию?

С интересом смотрю на округлившиеся директорские глаза. А у меня-то, оказывается, – полная колода козырей! Только сейчас дошло, что могу на суде, совершенно не привирая, рассказывать о «жестоком обращении» со мною в агентстве.

– Когда это у тебя был – «отёк мозга»? – ворчливо интересуется ЮСон.

– Когда меня рвало на автомобильной стоянке. В сети даже видео этого есть.

– Вижу, ты продолжаешь повышать уровень конфронтации. – помолчав, делает вывод ЮСон. – Решила пойти в разнос? А если твой директор пришёл сообщить, что согласен на всё, с условием, что ты перестанешь дурить и останешься в группе?

– Поздно. – обдумав услышанное, отвечаю я. – Вряд ли это будет плодотворно. Я уже успела сказать своим сонбе всё, что о них думаю.

Смотрю на реакцию собеседника, испытывая в душе раскаяние. Ну зря, зря я так с девчонками. Не надо было обострять. Только вот недавно вмести пили, а я им взял и правду сказал. Неприлично поступил…

– Хех! – изумлённо восклицает ЮСон, откидываясь назад на стуле и разводя в стороны руками по столу. – У тебя там что, ракета в зад воткнута? Потерпеть не могла? Сразу крушить всё понеслась?

– Да, у меня есть недостатки. – киваю, соглашаясь с очевидным.

– «Недостатки»?! – восклицает ЮСон. – Да ты самая отвязанная девчонка, которая попадалась мне в жизни!

– Слишком громко, господин директор. – недовольно говорю я. – Если желаете выглядеть примером правильного поведения, – не нужно делиться с окружающими вашими характеристиками о моей особе. По крайней мере, это непрофессионально для руководителя.

– Чего? – вытаращивается на меня ЮСон.

– Если собираетесь работать со мной и дальше, – используйте в разговоре хотя бы неофициально-вежливый стиль. В знак своего к вам расположения не стану настаивать исключительно на официально-вежливом обращении, хотя по статусу мировая звезда эстрады находится гораздо выше наёмного работника.

Произношу это громко, стараясь, чтобы даже бариста услышала и скрещиваю взгляд с онемевшим директором. Что, скажешь, – не так?

Сижу, слушаю вакуумную тишину. Краем глаза вижу, как две женщины из стафа пригибаются к столику, похоже, желая сделать вид, что их здесь нет. ЮСон приходит в себя и оценивающе меня разглядывает, видимо, прикидывая варианты. Я улыбаюсь ему, стараясь не воспроизвести улыбку вампира и берусь за чашку с чаем, намереваясь сделать глоток.