Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 4. Смерть айдола (страница 18)
– Да вы чего говорите?! – возмущаюсь я. – Суд уже вынес постановление! Срок обжалования прошёл! Завтра приставы спишут у меня со счёта пятьдесят миллионов вон и всё! Что я потом буду делать?!
В возмущении, учащённо дыша, я смотрю на удивлённо взирающего на меня ЮСона.
Ну конечно, а чего ему? Не его же деньги улетели! Можно удивлённо посмотреть на непонятно с чего вопящую ЮнМи!
– Нужно обратиться в военное ведомство, – говорит он. – С жалобой на неправомерное решение гражданского суда. Они его отменят.
– Пока они это сделают, – деньги уже десять раз уйдут! Потом их быстро потратят и, когда получат указание вернуть их назад, возвращать будет нечего. Истцы включат дурачка, скажут, что они конченые нищеброды и не имеют финансовой возможности перевести всю сумму разом! Могут лишь из последних сил десять лет по тысяче вон в месяц выплачивать! Вы что, этого не понимаете?!
– Не повышай на меня голос. – требует ЮСон.
– А на кого я должна его повышать?! – возмущённо восклицаю я в ответ. – Из-за вашего решения я лишилась пятидесяти тысяч долларов! Вы хотите, чтобы я сидела на попе ровно и радостно улыбалась?!
ЮСон молча смотрит на меня.
– А если вы считаете, господин директор, что ничего страшного не произошло, то я могу переуступить вам право выбивать назад эти пятьдесят миллионов вон! И это будет справедливо, поскольку в договоре сказано, что агентство должно вести дела айдола в суде и осуществлять его правовую защиту. Агентство этого не сделало! Вы, в его лице, даже не удосужились сообщить мне о полученной повестке на слушание. А раз в результате подобного бездействия был нанесён ущерб, то агентство должно нести за это ответственность!
ЮСон продолжает молча смотреть на меня.
– Если агентство меня штрафует за нарушения условий договора, то, когда оно само нарушает договор, оно должно тоже платить. – уже более спокойно говорю я. – Не, господин директор, я серьёзно говорю. Это явный косяк с вашей стороны, вы решайте этот вопрос. От пятидесяти миллионов вон я не собираюсь отказываться. Если потребуется, – подам на вас в суд.
Девочки, до этого момента сидевшие тише воды ниже травы, то ли всхлипывают, то ли ещё чего делают с воздухом. Не обращая внимания на издаваемые ими звуки, я смотрю на молчащего директора, ожидая его реакции.
– Вместо того, чтобы спокойно сесть и обсудив проблему, найти выход, – ты устроила истерику. – холодно смотря на меня произносит он.
– Замечательно! – с сарказмом в голосе восклицаю я. – Мало того, что я целый день работаю у вас айдолом, так оказывается, что я ещё должна освоить профессию юриста, чтобы сидеть потом вечером и что-то придумывать, хотя в договоре чётко прописано, что делать это будут делать специально обученные люди, которым платят зарплату из тех денег, которые я зарабатываю. Я уже много сделала и делаю для этого агентства! И у меня нет времени, чтобы ещё выполнять чью-то чужую работу, которую я оплачиваю! К качеству моих песен, – претензии есть?
– Нет. Претензий нет. – помолчав, признаёт ЮСон.
– А у меня есть претензии, к качеству исполняемой вами работы, господин директор! – констатирую я.
– И, какие же из этого следуют выводы? – спрашивает ЮСон.
– Ситуацию нужно исправлять. – отвечаю я. – Это можете сделать только вы. Абсолютно не собираюсь брать на себя решение этого вопроса. Вы проблему создали, – вы её и решайте. Но расставаться с пятьюдесятью тысячами долларов я не намерена.
После моих слов на некоторое время устанавливается тишина.
– Я понял тебя. – глядя мне в глаза, спокойным тоном произносит ЮСон.
– Все свободны. – сообщает он, переводя взгляд на группу. – Я хотел обсудить с вами ещё несколько вопросов, но продолжения разговора не будет. Занимайтесь работой по расписанию. Об изменениях в нём вам сообщат.
Директор сползает со своего стула и направляется вдоль стойки, нацеливаясь на выход.
… – тварь какая… Голос она на меня повышать будет! Вообще зазвездилась в конец! Гордости тебе я поубавлю… Сейчас подожду, пока шумиха уляжется, а потом посмотрим, – как ты свой рот раскрывать станешь, конбанджинном[4]… Деньги у неё, ведите ли, пропали! Ты у меня вообще теперь ни воны не заработаешь, идиотка безмозглая!
– Так, КиХо! – громко восклицает он, быстро входя в кабинет старшего менеджера агентства. – Я только что узнал, что был суд, который присудил ЮнМи выплатить пострадавшим от её
– Но, господин директор… – удивлённо смотря на ЮСона, произносит КиХо. – Вы же сами приказали ничего не предпринимать, когда я сообщил, что ЮнМи прислали повестку?
– КиХо, я пришёл к тебе не для того, чтобы пожаловаться на свою память. – неприязненно смотря на собеседника отвечает ЮСон. – Я прекрасно помню, что я тебе приказал делать. Сейчас же я хочу узнать, на каком основании гражданский суд рассматривал дело военнослужащего и почему он влепил ему такую сумму возмещения ущерба. Агентство должно отстаивать интересы своего артиста в суде, что оно не сделало. Это неправильный поступок, особенно в момент, когда данный артист занял высшую строчку музыкального чарта Франции. Выглядит так, словно он был брошенным и успех был достигнут не благодаря, а вопреки. Ты понимаешь, о чём я говорю, КиХо?
– Да, господин директор, понимаю.
«… И ещё – именно тогда, когда хотят, чтобы я говорил с «Короной» о снижении процента выплат с заграничной деятельности…» – думает в этот момент ЮСон, смотря на КиХо. – «Как неудачно с этим судом! Эта оборзевшая сейчас – точно откажется даже говорить на эту тему! А сейчас её ничем не приструнить…»
– Вот поэтому – я хочу получить исчерпывающую информацию о случившемся. – говорит ЮСон. – В самое ближайшее время.
– Я понял. – кивает КиХо. – Немедленно отдам распоряжения и возьму на особый контроль их исполнение.
– Хорошо… И это, ещё…
ЮСон на пару мгновений задумывается.
«… Пусть ставят свои подписи под решением о процентах…» – думает он об акционерах. – «… а то потом случится чего с ЮнМи, а я окажусь единственным в этом виноватым. Если хотят денег, пусть берут на себя ответственность!»
– Я хочу переговорить с акционерами. – говорит он. – Отдельно с каждым. Узнай, кто и когда из главных держателей акций сможет со мной встретиться. Тема разговора – «Обсуждение финансовой политики агентства в изменившихся условиях». Понятно?
– Будет сделано, господин директор. – кланяется в ответ КиХо.
– Жду результатов в ближайшее время. – напоминает ЮСон.
Не, ну а чего?! Я молчать, что ли, должен?! Тут из последних сил выбиваешься, деньги зарабатываешь, а мне заявляют – «ничего страшного, посидели бы, потрындели бы, глядишь, – проблемку и решили бы»! А не создавать проблемы, чтобы их потом героически не решать, – мозгов не хватает?! Или их хватает только на то, чтобы девчонок под продюсеров подкладывать?! «Пиши хиты по расписанию»! Вообще, что ли,
… И эти ещё, красавицы, туда же… «Ой ЮнМи, ой ЮнМи! Не надо так было, не надо!» А как надо было? Понять и простить? Посмотрел бы я, как бы они заверещали и запрыгали, если бы их на пятьдесят тысяч баксов впендюрили! …
… Гадство какое-то, а не жизнь! Не, надо своё мутить. Чтобы лично всё контролировать и жить без всяких «нежданчиков»! Ну хотя бы тех, которые прилетают от чужой глупости!
– Просто сумасшествие какое-то! Я даже не предполагала, что можно
– Я вообще испугалась, когда ЮнМи понесло! До сих пор внутри от страха что-то дрожит.
– Она слишком остро отреагировала. Она айдол, она должна была держать себя в руках. Директор ЮСон правильно ей сказал, что можно спокойно обсудить и найти решение…
– Пятьдесят миллионов вон, – это большие деньги для неё…
– А для тебя они – небольшие?
– Не, ну, конечно, это немаленькая сумма…
– Раз «немаленькая», то тогда и не надо говорить, что она психанула из-за жадности!
– А я это и не имела в виду! Просто в любом случае нужно держать себя в руках, а не устраивать скандал мужчине, который её старше и ещё – её начальник.
– У ЮнМи сейчас непростое время. Недавно её едва не убили, а потом семья жениха ей отказала. Хоть она и делает вид, что ей всё равно, но я вижу, что внутри себя она переживает. А тут ещё этот суд и заработанные деньги глупо пропали. Вот и сорвалась. Она же ещё школьница.
– Наверное, будь я на её месте, я бы тоже не выдержала.
– Да, если бы мне пообещали, а потом сказали, что свадьбы не будет, я бы не знаю, что тогда сделала!
– Нам нужно поддержать ЮнМи. Она не справляется.
– Да, мы же группа.
– Мне кажется, что директор ЮСон этого так не оставит. У него было очень злое лицо, когда он уходил.
– Наверное. Вряд ли найдётся начальник, которому понравится, когда его подчинённый будет ему говорить такие слова. Когда в агентстве узнают об этом разговоре, он станет для него потерей лица.
– А как, – узнают? Там же, кроме нас, никого не было? Если мы не расскажем, то никто и не узнает.