Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 85)
А чё я собственно, с директором собачусь? — неожиданно приходит мне в голову мысль. — У человека забот — полон рот. Целым агентством нужно рулить. И тут я ещё. Не, это не означает, что я возьму и запишусь в бессребреники, но как сказал один известный персонаж — «добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего…». А если мне ещё «доброе слово» добавить? К «пистолету»? Я же вроде девушку отыгрываю? А он — мужика.
— Директор, вы лучший, — решив попробовать раз есть возможность, сообщаю я.
Судя по мгновенному прекращению всякого звука на той стороне, там просто замирают от неожиданности.
Ага, похоже, сработало, — удовлетворённо делаю я вывод. — Надо пользоваться этим приёмом и дальше.
— Чего это ты вдруг решила? — отмерев и, судя по интонации, озадаченно спрашивает ЮСон.
— Я выспалась, — жизнерадостно отвечаю я. — Подумала о вас. Подумала, сколько вы делаете нужной и непростой работы. И вот, мне пришла в голову такая мысль. Я поделилась ею с вами. Разве я не права?
— Конечно права, — уверенно отвечает мне ЮСон. — Я делаю для всех, для вас, лучшее, на что способен. А некоторые этого не понимают, а ещё есть такие, вроде тебя, которые попусту терпят мне нервы!
— Потому, что я устаю, — отвечаю я. — Вот если бы у меня было побольше личного времени, господин директор…
— Так и знал, что за каждое хорошее слово придётся заплатить! — возмущённо восклицает ЮСон. — ЮнМи, тебе не стыдно, так обращаться со своим директором?
— Да я честно сказала! — удивляюсь я.
Ну, почти…
— На ЧжуВоне своём тренируйся, — советует мне ЮСон. — А у меня поблажек ты не получишь!
Ну вот и говори после этого людям добрые слова! Сразу всё выкрутят наоборот. Чё ж все такие — подозрительные–то?
— Господин директор, а что там с сообщением о моей смерти? — спрашиваю я, не став дальше развивать тему — кто на ком должен тренироваться.
— Агентство уже написало опровержение и выложило его на главной странице сайта, — сообщает мне ЮСон.
Ага, понятно.
— А как прошло выступление ДжоХвана? — задаю я следующий вопрос. — Понравилось?
— Разве тебе госпожа МуРан не звонила? — удивляется директор.
— Пока нет, — говорю я. — Наверное, знает, что у меня пострадали уши, не хочет напрягать мой слух.
— Да, как твои уши? — вспоминает ЮСон, что у человека, попавшего в больницу принято спрашивать о здоровье. — Как себя чувствуешь?
— Хожу с одним заткнутым ухом, — отвечаю я. — Другим слушаю. А в целом, самочувствие неплохое. Врачи говорят, что заживает такое быстро.
— Это хорошо, — подводит черту ЮСон. — Тоже не буду тогда напрягать твой слух. Лечись. У тебя много работы.
— Спасибо, господин директор, — благодарю я.
— Её дядя занимается криминальным бизнесом? — изумляется МуРан смотря на внука округлившимися глазами. — Почему я ничего не знаю об этом?
— Не знаю, хальмони, почему ты не знаешь, — отвечает ЧжуВон.
— Ничего себе, семейка! — восклицает хальмони. — Криминальный бизнес, подумать только! И что прикажешь мне теперь делать?
— Тебе видней, бабушка.
— Мне видней? Разве не ты просишь, чтобы я занялась его поисками?!
— Я думаю, что это самый правильный вариант — заняться поисками не привлекая внимания. А потом решить вопрос по–тихому, чтобы никто не узнал.
МуРан с огорчением крутит головой.
— Подумать только, какая семья… — уже с осуждением произносит она. — И эта девушка рядом с моим внуком. Хочешь, чтобы потом в тебя всю жизнь пальцами тыкали? Этого захотел?
— Не хочу, — признаётся ЧжуВон. — Но ЮнМи не виновата, что у неё дядя такой. Она редко с ним видится и вообще не знает, чем он занимается.
— А если это — наркотики? — строго смотря на внука спрашивает бабушка. — Или, шпионаж в пользу севера?
— Это неизвестно, — отвечает ЧжуВон. — Поэтому, чем быстрее станет понятна степень проблемы, тем быстрее можно будет принять решение.
— Степень проблемы… — передразнивая, повторяет МуРан. — Слова–то какие умные знаешь! А мозгов, найти себе достойную девушку — нет!
— Чем ЮнМи — недостойна? — удивляется ЧжуВон.
— Тем, что постоянно говорит не то, что нужно! — сварливо восклицает бабушка.
— Это у неё от амнезии, — объясняет ЧжуВон. — В этом нет её вины.
— Ещё и больная… — с осуждением произносит МуРан.
— Зато она пишет красивую музыку, — напоминает о положительных качествах своего возможного партнёра по бизнесу, ЧжуВон. — Сама же сказала, что её песня тебе понравилась. Та, которая она написала тебе на день рождения.
— Так она для этого её написала? — с подозрением смотря на внука, спрашивает бабушка. — Чтобы я нашла её дядю?
— Ну что ты, хальмони! — с искренним выражением на лице восклицает тот. — О дяде ей стало известно совсем недавно. А для того, чтобы написать хорошую песню нужно много времени. Для хорошего нужно много времени, это известно.
— Мне песня не понравилась, — помолчав, говорит МуРан. — Скажу ДжоХвану, пусть исполняет её, где хочет. Он просил.
— Бабуля, не нужно так, — просит ЧжуВон. — Это же мой подарок!
— Только потому, что твой, — не совсем понятно отвечает МуРан и начинает принимать решения. — Значит так. Мне надоело, что ЮнМи постоянно создаёт проблемы. С этой девушкой тебе не по пути. Подумай над тем, как ты с ней расстанешься!
ЧжуВон несколько секунд обдумывает свои планы насчёт создания музыкального агентства.
— Хальмони, мне кажется, что сегодня ты излишне эмоционально настроена против ЮнМи, — говорит он. — Вспомни, сколько денег семье принесло моё знакомство с ней. Если бы я с ней не познакомился, то мой отец не получил бы такой большой заказ. ЮнМи стала известной не только в стране, но и за границей. Иметь такую невестку в семье — разве это не гордость для неё?
МуРан смотрит на своего внука, скептически чуть выпятив нижнюю губу.
— А её дядя? — спрашивает она. — Если сейчас выяснится, что он занимался чем–то весьма предосудительным? Как думаешь, это не зачеркнёт всё хорошее, что было от неё?
— Думаю, вряд ли что–то сможет перечеркнуть сумму правительственного заказа, — лучезарно улыбается в ответ ЧжуВон. — Потом, ты зачем–то сразу вообразила самое худшее из возможного. Вдруг там всего лишь подпольный тотализатор на петушиные бои? Или ещё, какая–нибудь ерунда?
— Ерунда? — удивляется МуРан. — Из–за ерунды люди не пропадают из дома на несколько месяцев!
— Может, он стал жертвой несчастного случая? — не сдаваясь, продолжает уговаривать ЧжуВон. — Стукнули по голове, украли все документы вместе с деньгами, он в больнице, ничего не помнит. Полным–полно таких случаев.
— Это где же их полно? — прищуривается на внука МуРан.
— В твоих дорамах, бабушка, которые ты так любишь смотреть! — восклицает ЧжуВон и вновь лучезарно улыбается. — Потом, всё рано нам придётся заняться поисками дяди ЮнМи, чтобы предусмотреть встречные шаги. Ты же не хочешь, чтобы кто–то из конкурентов моего отца узнал об этом и использовал в свою пользу?
МуРан снова чуть оттопыривает нижнюю губу.
— Хорошо, я займусь поисками, — недовольно говорит она. — Но после этого я хочу, чтобы ты расстался с ЮнМи. Пусть это будет нашей благодарностью за её помощь, раз она ничего не просила. Ты меня понял?
МуРан строго смотрит внуку в глаза.
— Не совсем, — отвечает ЧжуВон не отводя взгляд. — Ты ведь с ней договаривалась, не я? А меня вообще просто поставили перед фактом. Почему теперь я должен расставаться с ней? Если до этого моего мнения не спрашивали, почему сейчас вдруг стало иначе?
Он с вопросом смотрит на хальмони.
— Не хочешь делать то, что тебе говорит твоя бабушка? — изумляется МуРан.
— Бабуль, я отслужил уже половину срока воинской службы, — отвечает внук бабушке. — Я побывал под артиллерийским обстрелом. Скажи, сколько ещё мне ждать или, что ещё должно случиться, чтобы моим мнением стали интересоваться?
Хальмони, с изумлением смотрит на внука.
— Самостоятельности захотел?! — после пяти секунд молчания восклицает она. — Сам жить решил? Потом мне опять расплачиваться за твои долги? Вспомни, сколько ты потратил в Париже?