Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 41)
ЮСон хлопает ладонью по креслу рядом с собой. Смущённая СонЁн спускается со сцены, на которой она стояла и проходит, садясь на предложенное место.
— СонЁн, — произносит директор, одобрительно легко похлопав её по коленке. — Скажи, твой японский диск, с которым ты работаешь вместе с ЮнМи…Только скажи громко, чтобы твой продюсер это услышал. Сколько песен она предложила тебе для него записать?
— Двенадцать, господин директор, — произносит покрасневшая СонЁн.
— Вот, — нравоучительно произносит ЮСон, поворачиваясь от СонЁн к продюсеру. — Двенадцать! Большой, полноразмерный диск. А вы не знаете к кому нужно обращаться за песнями. Всё есть в агентстве. Люди, которые пишут хиты за день. А вы на стороне всё кого–то ищите!
— Но… господин директор, — растеряно пожимает плечами продюсер в ответ на обвинение в непатриотичности к родной компании. — У ЮнМи и так много долгов и проектов. Добавлять к ним что–то ещё? Я думаю, это может усугубить и так не простую ситуацию и привести к срыву сроков…
Он ещё раз пожимает плечами, показывая, что не понимает причину обвинений.
— ЮнМи способна сделать такую работу за день, если у неё будет к этому настроение, — говорит ЮСон. — И сделать хорошо. Вот, перед вами сидит пример, «двойная платина» в Японии.
Он опять указывает на СонЁн и спрашивает у неё: СонЁн сколько вы работали с ЮнМи над «Sayonara»?
— Не долго, господин директор, — признаётся та. — Проблем с музыкой и словами не было, в основном мы работали над артикуляцией. ЮнМи хотела добиться того звучания, которое она себе представила.
— Вот, — вновь произносит директор, вертикально ладонью прикасаясь к плечу СонЁн и повернув голову в сторону КиХо, говорит. — Вот сидит золотой голос, который, не напрягаясь, выбил в Японии двойную платину продаж за месяц. Вторая, золотая, сидит за забором в воинской части. А вы сидите тут и ни хрена не делаете. Ну ладно, ЮнМи занята. Но неужели ни у кого в голове не появилась мысль заказать к запуску спутника соответствующую песню? Что, никто не знал, что он будет? За полгода, если мне не изменяет память, об этом в СМИ стали говорить. В агентстве полно исполнителей, которые готовы работать круглосуточно и постоянно хотят жрать. Почему им никто не даёт новую работу? Почему никто не приносит новые идеи? Почему вы все сидите и ждёте, когда вам скажут, что нужно делать?
ЮСон с вопросом смотрит на затрудняющихся с ответом подчинённых. Помолчав, он вспоминает об ещё одном присутствующем.
— Так, всё, СонЁн, — поворачивается он к девушке. — Дальше разговор не для твоих ушей. Ты молодец, ты умница, будем работать с тобой дальше. А сейчас иди, работай.
— Спасибо, господин директор, — встав, кланяется ему та.
— Всё, иди, — поощрительно похлопывает её по попке ЮСон, когда она заканчивает кланяться КиХо и продюсеру. — Береги свои ушки, они у тебя красивые и ещё тебе понадобятся, да и нам тоже. Иди.
— И всё же, я хочу понять, кто и как тут работает? — слышит СонЁн на выходе из комнаты вопрос ЮСона, явно настроенного на продолжение выяснения отношений с подчинёнными.
— Что происходит? — удивлённо спрашивает она, обнаружив остальную часть группы, сгрудившуюся на диване вокруг КюРи и что–то смотрящую в её планшете. — Что–то случилось?
— ЮнМи опять вляпалась в скандал, — повернув к ней голову сообщает ИнЧжон. — Пишут, что она одобрила ядерную программу КНДР.
— Да не может быть этого! — не верит СонЁн.
— Да мы сами не верим, — отвечает ей БоРам подняв голову от планшета. — Но тут есть видео её интервью с журналистами.
— А когда она успела его дать? — удивляется СонЁн.
— Они поймали её возле воинской части.
— Когда же она научится молчать? — всё поняв, задаёт вопрос СонЁн.
— А, наверное, никогда, — легкомысленно отвечает БоРам и говорит. — А ещё её сегодня унесло к границе КНДР на сломавшемся катере. Вместе с женихом.
— Что, правда? — не верит СонЁн. — И это всё за один день? Ты меня разыгрываешь, БоРам.
— Да вот, пишут! — возмущённая недоверием восклицает БоРам указывая в планшет.
— О боже, — произносит СонЁн, проходя в комнату, к дивану. — Я недавно была в агентстве. Директор ЮСон недоволен, как все работают.
— И тобой тоже? — интересуется ДжиХён. — Твоё прослушивание провалилось?
— Нет, с прослушиванием всё в порядке. ЮСон недоволен работой КиХо и нашего продюсера. Считает, что они мало креативны.
— Это не их вина, — подумав, говорит ДжиХён. — Они работают так, как было заведено при президенте СанХёне.
— Да, но слушать ругань, не очень приятно, — говорит СонЁн плюхаясь на диван.
— Что, ЮСон сильно ругался? — удивляется БоРам.
— Нет, он меня отправил, чтобы закончить разговор без меня. Но был он очень недовольным, когда я уходила.
— Это его работа, ругать подчинённых, — пожимает плечами БоРам.
— Директор ЮСон распускает руки, — помолчав, сообщает СонЁн смотря в направлении входа.
— Да ты что?! — восклицает БоРам, энергично разворачиваясь к ней. — Он тебя … трогал?
— Да вроде ничего такого… — помолчав, произносит СонЁн. — Просто прикосновение к плечу, к колену… Потом, там кроме меня и его были ещё люди. Но мне это не понравилось. Президент СанХён себе такого не позволял.
В комнате на мгновение наступает тишина, девушки обдумывают информацию.
— Зачем ты это говоришь? — наконец нарушает тишину вопросом ДжиХён.
— Президент ЮСон мне кажется… странным, — переведя на неё взгляд объясняет ей СонЁн. — У меня неприятное предчувствие.
В комнате вновь наступает тишина.
— Будем надеяться, что президент СанХён скоро вернётся и все неприятные недоразумения исчезнут! — бодро произносит СонЁн и просит. — Ну, дайте мне тоже посмотреть, что там пишут про ЮнМи. Может, мне лучше завтра не выходить на улицу?
— Вот, — говорит ЁнЭ, держа в руках коробку. — Туфли с идеальной высотой каблука.
— Это какая? — заинтересованно спрашивает ЮнМи до этого момента без всякого энтузиазма смотревшая на коробку.
— Длинна стопы делённая на семь является идеальной высотой каблука, — нравоучительно произносит ЁнЭ. — Плюс тонкая шпилька. Начинай практиковаться. До дефиле осталось совсем мало времени, а ты совсем к нему не готовишься.
— Где же мне тренироваться? — недовольно спрашивает ЮнМи. — У меня же форма одежды?
— Научись на них хотя бы стоять, — просит ЁнЭ. — Чтобы нога «не выскакивала». Потом, я взяла чёрные. Их можно надеть под прямые брюки, будет не видно. Никто не заметит.
— Госпожа личный менеджер, — с иронией смотря на ЁнЭ, произносит ЮнМи, — если вы думаете, что в воинской части никто не заметит, что на девушке надеты чёрные туфли на высоком каблуке, то вы потрясающе наивны.
ЁнЭ стоит со смущённым видом, держа в руках коробку с туфлями.
— Они меня уже тут всю обсмотрели с головы до ног, — недовольно произносит ЮнМи и вздыхает. — Ладно, давайте сюда ваши туфли. Буду тренироваться…
— О- хо–хох, что ж я маленьким не сдох… — произносит она себе под нос по–русски.
Конец восьмого трека
Трек девятый
…И раз… и два! И раз и два!
Стараясь не отставать от задающей темп госпожи сержанта, размахиваю руками, одновременно делая ногами «выпады вперёд».
…И раз… и два! И раз и два!
Хоть зарядка тут, пожалуй, излишне энергичная, разминку на хореографии в агентстве начинают делать более плавно, дабы чего–то не потянуть, но зато здесь чётко установленный период сна. Отбой — в десять тридцать вечера, подъём — в шесть тридцать утра. Гарантированные восемь часов сна. Не скажу, что я «совсем выспался», но и так, что меня качает от того, что мозг не желает никак просыпаться, такого нет.
…И раз… и два! И раз и два!
А сейчас ещё завтрак… Надеюсь, это не та фигня, которой меня вчера потчивал из сухпайка ЧжуВон. Ужин в части мне понравился гораздо больше, чем обед на реке…