Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 31)
— Не тратим время на разговоры! — командую я, поднимаясь на ноги. — Вперёд! Нас ждут великие дела!
— ЮнМи, мне кажется, что песня получится просто отличной! — говорит БоРам, пристраиваясь рядом со мной.
— Я в этом уверенна, — киваю я.
— А меня, мы, когда запишем? — интересуется она.
— Сразу, как только ты будешь к этому готова.
— Да я всегда готова… — отвечает мне БоРам.
— Директор ЮСон! Господин директор! — восклицает она, желая привлечь к себе внимание. — Можно отнять минуточку вашего драгоценного времени?
ЮСон, до этого момента «лупивший» по коридору как «дальнобой» по автостраде, враз останавливается, услышав обращённый к нему женский голос.
— Да, ИнЧжон, — говорит он, повернув голову и увидев, кому он нужен. — Слушаю тебя. Что случилось? Проблемы?
ЮСон окидывает девушку взглядом.
— У меня вопрос личного характера, — смущаясь, объясняет ИнЧжон. — Простите, что вот так неожиданно, в коридоре.… Но я долго не решалась, а тут вдруг, вижу, вы идёте…
— Личные проблемы? — посерьёзнев лицом, переспрашивает директор и, аккуратно подхватив ИнЧжон под локоток, делает пару шагов в сторону стены, увлекая её за собой.
— Слушаю тебя, — наклоняя голову к голове девушки негромко произносит он, показывая, что личные дела, это личные дела, которые делаются без посторонних ушей.
— Эээ… понимаете, господин директор, — ещё больше смущаясь от близости директора, начинает объяснять свою проблему ИнЧжон. — Я хотела попросить, … конечно, если это возможно… Я знаю, вы заботитесь о нашем продвижении и благодаря вам у нас сейчас очень большая популярность… Господин ЮСон, нельзя ли мне тоже получить «индивидуальный проект»? Вы ведь сейчас работаете в этом направлении, … и я подумала, что могла бы тоже …
Опустив голову, ЮСон внимательно слушает, смотря при этом вниз. В поле его зрения оказываются ноги ИнЧжон, которая добравшись до конца своей просьбы, совсем смутилась и окончательно «замямлила концовку».
— Как я понимаю, ты хочешь — «индивидуальный проект»? — спрашивает он, продолжая смотреть вниз, поняв, что продолжения больше не будет.
— Да, если можно… — тихо отвечает ИнЧжон, опустив глаза.
— Какой ты хочешь проект? — не поднимая головы, требует конкретики ЮСон. — Сольное выступление, шоу, или реклама?
— Рекламу, господин директор…
— Думаю, — поднимает голову директор и, смотря в лицо собеседнице, — это должно быть… что–то яркое, да? Не реклама лапши?
— Лапшу я уже рекламировала… — тихо отвечает ИнЧжон.
— Ага, и ты теперь хочешь большего. Я понял, — кивает директор. — Дай, угадаю. Наверное, что–то такое же, в «толстом журнале», как у ДжиХён. Да?
ИнЧжон молча кивает.
— Что ж… — окидывая оценивающим взглядом фигуру ИнЧжон, произносит директор. — Потенциал у тебя есть.… Так же вижу, что есть желание его реализовать. Хорошо, я понял тебя, ИнЧжон. Попробую выполнить твою просьбу. Не скажу, что прямо завтра, но, думаю, со временем, что–то смогу тебе найти так, как ты хочешь.
— Ой, господин директор! — радостно восклицает ИнЧжон, складывая ладошки перед грудью. — Я буду вам так благодарна!
— Не спеши благодарить! — останавливает её ЮСон. — Как сделаю, так будешь благодарить. А пока, работай. Кстати, как работа? Всё хорошо? Проблем нет?
— Всё хорошо, господин директор! Всё получается!
— Ну и отлично. Беги, хорошенько потрудись! А я буду думать о твоей просьбе.
— Спасибо, директор ЮСон! — ещё раз восклицает ИнЧжон и, развернувшись, чуть ли не вприпрыжку, убегает по коридору.
ЮСон оценивающе смотрит ей вслед, пока она не заворачивает за угол. Подумав о чём–то ещё пару секунд и повеселев, ЮСон энергично направляется дальше по своим делам.
— Какого чёрта? — спрашивает ЮСон у КиХо, подняв голову от прочитанного листка постановления. — Пять тысяч долларов штраф? Они издеваются? Стоило мне тогда им «под ноги жемчуг сыпать», если они всё заранее решили?
— С самого начала было видно, что инспекторы были настроены враждебно, — подключается к обсуждению неэтичного поведения инспекторов из комиссии по трудовым спорам КиХо.
— Пять тысяч долларов… — смотря на листок бумаги в руке, произносит ЮСон.
— Плевать! — говорит он, небрежно бросая лист на стол. — Мелочь. КиХо, что у нас с подготовкой ко Дню независимости? Завтра уже всё. Сегодня — последний день.
— Костюмы для выступления закончены, финальная запись сделана, — рапортует КиХо. — Можно посмотреть итог прямо сейчас. Девушки готовы, ждут вас.
— Генеральная репетиция? — задаёт вопрос ЮСон. — Что ж, хорошо. Пойдем, посмотрим. А как обстоят дела с организацией выступления? Зал, свет, фонограмма?
— Всё подготовлено, господин директор. Все необходимые для выступления договора заключены. Группа ознакомлена с площадкой для выступления.
— Военные, что? Текст песни одобрили?
— Да, подписи мы их получили. Единственно, они опять начали говорить, что лучше на корейском…
— Я им всё объяснил, — отвечает ЮСон, поднимаясь из–за своего стола. — И они согласились. Теперь уже поздно что–то менять. Пойдём, КиХо, посмотрим, что там, в окончательной версии, получилось. Надеюсь, это будет так, как я себе представляю, а не что–то иное…
(
Сидим, ждём руководство на финальный прогон. Завтра день «икс» ради которого всё делалось. Хорошо, хореография не требовалась. Иначе бы не успели. А так, пусть достаточно «плотно» но, не рвя жилы, успели всё вовремя закончить. И я не могу сказать, что были какие–то «нерешаемые» проблемы. Они были, конечно, куда в работе без них? Но, такие. Рабочие моменты, не более.
Я ещё за это время успел сделать перевод «Миллион алых роз» на корейский, после пятнадцатого числа, буду делать к нему аранжировку. Удалось мне таки, приналёгши на свой талант переводчика, сделать перевод корейского текста песни близко к оригиналу. Как говорится — «старание и труд, всё перетрут!». Ещё один, пусть небольшой, но повод для личной гордости. Я не только лишь чужие песни тырить способен, но и сам чего–то могу!
Ещё из событий — СонЁн пролетела с празднованием своего дня рождения. ЮСон, узнав, что планируется гулянка в ресторане, приказал — «Никаких праздников! На это сейчас нет времени! Потом, СонЁн, получишь день отпуска, а сейчас нужно работать.»
СонЁн, получив указание руководства, биться за свои права не стала, хотя я знаю, что она уже заказала и ресторан, и приглашения разослала. Всё отменила. Отметили, как говорится, «в тесном кругу». Подарили с сонбе подарки, съели маленький низкокалорийный тортик. Я подарил СонЁн песню — что давно была написана для неё и всё «валялась да валялась». Наконец–то, я от неё избавился. Девчонки подарили всяко разное. В общем, праздник у СонЁн был. А завтра будет «праздник» уже у меня. Присягу буду приносить. На верность корейскому народу… Гримасы судьбы. Там у себя, я от армии «открутился», так она меня здесь, в другом мире, догнала. Перефразируя известную фразу о кормёжке чужой армии, в моём варианте вышло — «Кто не хочет служить в своей армии, будет служить в чужой!» …
На день рождения к СунОк я тоже не попал. Ну, раз даже СонЁн, как виновнице торжества в гулянке отказали, то чего уж мне, как говорится, просто приглашённому, рыпаться? Так СунОк и объяснил. Она, конечно, огорчилась, а у меня же, возможность не идти к ней, вызвало облегчение. Гостей её, я не знаю. Будешь сидеть весь вечер «свадебным генералом», тоже мне, праздник. Я лучше потом, когда машину купим, рвану с онни к морю! Вот это будет совсем другое дело. Остановимся где–нибудь на дороге, перекусим… Шашлык… Такой, большими кусками, скворчащий соком, пахнущий костром… Вкуснотища! И море… Как тогда, ещё на той Земле, когда родители возили меня в Анапу…
В этот момент открывается дверь и в комнату входит директор ЮСон. За ним следом идёт КиХо и продюсер группы.
— Ну что? — оглядывая нас вопрошает директор, после того как мы встали и поздоровались. — Давайте посмотрим, что в итоге получилось…
Конец шестого трека
Трек седьмой
Вместе со всей семьёй сижу на полу перед телевизором и под апельсиновый сок со льдом из высокого стеклянного стакана, смотрю практически финальные дневные новости. День независимости был богат на события и вот сейчас, вечером, можно посмотреть на них со стороны. Экстракт, так сказать, квинтэссенцию.
Первое, что сегодня сделали корейцы с утра в честь праздника — запустили спутник. Ну как, с утра? Время пуска — четыре двадцать, наверное, это, всё же ещё ночь. Не знаю, почему решили пускать так рано, думаю, это связно с движением Земли и нужной орбитой. Хотя, может быть, здесь не обошлось без некоторой доли «пиара». Бесспорно, ночной старт космической ракеты — смотрится зрелищнее, чем дневной. Яркий огненный факел в ночи, улетающий к небесам. А небо такое, всё в сияющих точках и при соответствующем ракурсе сьёмки можно добиться у телезрителей впечатления, что всё уже, летим между звёзд! Кино — это ж великий обманщик. А может, ещё некий символизм хотели подчеркнуть. Утро, рассвет, взлёт ракеты, взлёт страны…