Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 12)
Если развлекательный фильм заставил готовиться к экзаменам, то это более чем показатель…
Охренеть, как тут снимают фильмы! Корейцы — реально безбашенные люди! «Теперь Ынкён кажется нормальной!» — а до этого она, какой казалась? Ненормальной? Зачем её тогда брали на главную роль?
Хм, если дело с кинофильмами тут обстоит так, как обстоит, не помочь ли мне «отечественному» кинобизнесу? Миномёт у военных я уже сломал, можно чё–нить и в кино, эдакое «сотворить», хе–хе…
Я задумываюсь, какой бы я мог снять, или, в каком фильме поучаствовать. Впрочем, обольщаться не нужно, наивно пологая, что у местных «низкая база». Это же я читаю список «адски флопнувшихся», выглядящих как «прикол», а кроме них всегда есть ещё и «кассовые» фильмы. И их, по статистике гораздо больше, чем «приколов». Так что вряд ли я смогу прямо так, с ходу, осчастливить корейскую «фабрику грёз». Нужно будет сначала вдумчиво вникнуть, поучиться актёрскому мастерству, прежде чем начать «осчастливливать». Чтобы про меня не сказали потом как про
В этот момент у меня звонит телефон.
Кто там больному человеку названивает? — думаю я, осторожно, плавными движениями, беря со стоящей рядом с кроватью низкой тумбочки телефон. — ЮСон, что ли, неугомонный? Жаловался, что все сегодняшние планы у него рухнули, с военными разговор не состоялся, фотосессия с «MBS» прошла скомкано, в неполном составе. Завтра пресс–конференция, которая, наверное, тоже пройдёт в неполном составе…
О! — смотрю я на экран наяривающего звонок телефона. — «Подорвавшийся на мине» звонит. А что ему надо?
— Да, — говорю я, поднеся телефон к уху и приветствую. — Добрый вечер, ЧжуВон–оппа.
— Добрый вечер, ЮнМи, — отзывается он. — Ты как?
— Нормально, — лаконично отвечаю я.
— Чем занимаешься?
— Лежу, думаю, в каком бы мне фильме поучаствовать.
— Хех! Если девушка думает о главной роли в фильме, то она в полном порядке, — саркастически произносит ЧжуВон и интересуется. — Какой диагноз тебе поставили?
— Сотрясение мозга, — отвечаю я и интересуюсь в ответ. — А тебе?
— Перелом двух рёбер, — отвечает ЧжуВон.
— У тебя — круче, — признаю я. — У меня ничего не сломано. Только мозги взболтались…
Ожидаю, что сейчас прозвучит «было бы чего взбалтывать», после чего можно обидеться и с полным на то правом «повесить трубку». Вместо этого, ЧжуВон произносит фразу уже вызывающую оскомину.
— Нам нужно с тобой поговорить, — произносит он.
— О чём? — индифферентно спрашиваю я.
— Для начала я хотел бы понять, что сегодня произошло. С чего ты вдруг решила кинуться мне на шею?
Нда… Это было стрёмно. Крайне. Но с чего мне в этом признаваться?
— Твои сонбе сказали, что у тебя так бывает, когда ты придумываешь песню, — продолжает ЧжуВон, видимо приняв моё молчание за отсутствие у меня объяснения и спрашивает. — Это так?
— Да, — вздохнув, отвечаю я. — Особенности творческого процесса. Когда мне в голову что–то приходит, у меня иногда случается эйфория.
— Ничего себе, — с оттенком уважения в голосе произносит ЧжуВон. — Значит, ты и вправду придумала новую песню?
— Да, — не отрицаю я. — Генерал Им ЧхеМу просил что–то написать для исполнения в День независимости. Про военных. Мне ничего долго не приходило в голову, но вот в музее меня и озарило…
— Благодаря моему рассказу? — заинтересованно спрашивает ЧжуВон.
— Да, — не отрицаю я. — Когда ты рассказывал про погибшую роту и сказал, что «драконы не умирают».
— Хех! — с довольной интонацией восклицает в трубке мой собеседник и спрашивает. — А что за песня? О чём она?
— Песню один раз лучше услышать, чем сто раз послушать её пересказ, — говорю я. — Скоро услышишь. Тут ничего совсем времени осталось.
— Я понял, — говорит ЧжуВон. — Ладно, буду ждать.
— Я хотел поговорить с тобой ещё на одну тему, — сообщает он. — Помнишь, я тебе как–то говорил, что могу открыть агентство специально для тебя?
— Ну, помню. И что?
— Ты подумала над моим предложением?
— Так это было предложение?
— Конечно. А что ты подумала?
— Я подумала, что ты это просто так, «брякнул».
— ЮнМи, почему ты всегда неконструктивно настроена?
— Почему я — «всегда неконструктивно настроена»?
— Не знаю. Поэтому я тебя и спрашиваю об этом.
— Я всегда конструктивна и отрыта для новых идей, которые приносит ветер.
— «Приносит ветер»?
— Да. Ну, или богатый инвестор. Так что там, с агентством?
— У меня возникло желание открыть для тебя персональное агентство.
— И почему оно у тебя возникло, ЧжуВон–оппа?
— Это деловой разговор, который лучше вести не по телефону, а при личной встрече.
— Вряд ли она состоится в ближайшее время, — говорю я и указываю на имеющиеся «обстоятельства». — У меня — расписание, а у тебя — сломаны рёбра. И я слышала, что если идею невозможно объяснить двумя словами, то она стопроцентно провальная.
— Пфф… — выдыхает ЧжуВон, видимо только вспомнив об имеющихся «обстоятельствах». — Смотрю, ты научилась аргументировать. Хорошо. Если в двух словах, то я думал о том, чем займусь после армии. Недавно я разговаривал с отцом, и он против, чтобы я продолжил карьеру военного. Он сказал, что наша семья владеет бизнесом и все в ней должны заниматься бизнесом. Отец предложил мне либо войти в одну из имеющихся структуру в конгломерате, либо попробовать создать что–то своё для развития практических навыков. Хоть кофейню. Я обдумал его слова отца и решил заняться шоу–бизнесом. Создать собственное агентство. Этот сектор рынка сейчас на подъёме и по прогнозам аналитиков будет продолжать расти хорошими темпами. Предлагаю тебе работать у меня в агентстве.
— Как–то странно, — не понимаю я. — ЧжуВон–оппа, совсем недавно вы так хотели служить, а сейчас говорите о своём агентстве?
— Не только ж тебе вчера хотеть быть певицей, а сегодня — актрисой, — вначале насмешливо отвечает он и уже серьёзным тоном объясняет более подробно случившуюся метаморфозу. — Служба в армии — это хороший жизненный опыт, который позволяет взглянуть на неё по–новому. Я ничуть не жалею, что служу. Но, тут, как и во всяком деле, есть моменты, которые начинаешь понимать, лишь взявшись им заниматься. Если кратко — то служба не даёт распоряжаться своим временем. На службе ты принадлежишь армии. Я подумал и решил, что управление бизнесом даёт больше свободы и возможности, хотя быть военным очень почётно.
Надо же, чтобы понять такую простую вещь, нужно было для этого попасть в армию, — с иронией думаю я о ЧжуВоне и тут же мне приходит в голову другая мысль. — Впрочем, я такой же. Чтобы понять, что айдол себе не принадлежит, пришлось стать айдолом… Два идиота…
— ЧжуВон–оппа, рискну спросить, а ты в этом хоть что–то понимаешь? — интересуюсь я и уточняю. — В шоу–бизнесе?
— Он не выглядит настолько сложным, чтобы не было надежды в нём разобраться, — уверенно отвечает мне ЧжуВон. — Основой успеха в нём является наличие в агентстве популярных артистов. Дальше успех определяется количеством вложенных в рекламу средств. Ты уже достаточно популярна, чтобы привлечь внимание, а рекламные контракты и рекламу на телевиденье я обеспечу. Что скажешь?
Охренеть, какие познания… Вряд ли на них далеко уедешь…
— Шикарное предложение, — отвечаю я и с ноткой сарказма добавляю. — Только оно опоздало. Я решила перестать быть айдолом.
— Как это? — не понимают меня на той стороне соединения. — Что значит это твоё — «перестать быть айдолом»?
— Я решила, что я теперь буду — музыкальным продюсером, — гордо отвечаю я.
На несколько мгновений в разговоре возникает пауза.
— Просто диву порой даёшься, насколько девушки легкомысленно себя ведут, — с сильным неодобрением в голосе произносит потенциальный работодатель. — Буквально совсем недавно ты просто слушать ни о чём другом не хотела, кроме айдольства, а теперь вдруг — не хочешь! Как так можно быстро менять свои взгляды на жизнь?
— Точно так же, как меняешь их ты, — отвечаю я, указывая на аналогичность. — Сегодня солдат, завтра — владелец агентства.
— И ты сможешь быть продюсером? — сделав паузу, с сильным сомнением в голосе спрашивает ЧжуВон.
— Этот бизнес не выглядит настолько сложным, чтобы не было надежды в нём разобраться, — раз он стал меня повторять, отвечаю я ему его же словами. — Основой его является наличие композитора, пишущего популярные произведения. Такой композитор имеется. Это я.