Андрей Кощиенко – Айдол-ян - 4. Смерть айдола (страница 173)
- Переключии-и… - тяну с пола я в ответ. – Дай умереть спокойноо-о…
- Директор ЮСон получил от представителей контрразведки мой телефон. Прошу вернуть мою собственность.
- Откуда мне знать, где твой телефон? – презрительно отвечает мне ЫнДжу.
У нас с ней сейчас разговор тет-а-тет, который я решил начать с разминки – выяснения судьбы пропавшего смартфона.
- Его взял директор ЮСон.
- Я что, по-твоему, - директор ЮСон? – спрашивает ЫнДжу и начинает глумливо хихикать. – Или твой айкью не позволяет это понять?
- Контрразведка переписала содержимое телефона. – не обращая внимание на кривляние, сообщаю я факт, который на самом деле мне точно не известен, но вероятен. – У неё есть копии всех файлов с датами их создания. По запросу суда контрразведчики их предоставят.
Весёлость на лице моей собеседницы быстро увядает.
- К чему ты мне об этом говоришь?
- К тому, что если вы попытаетесь присвоить себе мои песни, госпожа ЫнДжу, то я подам в суд и докажу на них своё авторство. Доказательства хранятся в контрразведке.
ЫнДжу смотрит на меня и молчит. Похоже, упоминание армейской службы вызывает в её организме отрицательные вибрации. Хочется, чтобы это было так на самом деле.
- Кроме этого, я была вчера в полиции и написала заявление о пропаже телефона. В ближайшее время мне будет предоставлен трек отслеживания его перемещений между базовыми станциями. И если он будет перемещаться в одно время и по одному пути с телефоном господина ЮСона, то это будет доказательством кражи…
- Откуда у тебя взялся трек ЮСона? Как ты могла его получить? Это незаконно.
- Адвокат мой получит. – отвечаю я. – Когда я подам в суд, а тот обяжет полицию предоставить данные. А подам я в суд сразу же, едва услышав, как кто-то исполняет песни, которые были у меня в смартфоне. Это достаточно понятно?
- ЮСон - больной человек. – отвечает ЫнДжу. – Он собирался передать тебе телефон, но потерял его в момент твоего нападения…
Аджума делает паузу, в ходе которой мы смотрим в глаза друг другу.
- Я навестила своего несчастного брата в тюрьме, едва здоровье позволило принимать посетителей. Он рассказал, что ты пыталась его убить. Я проверила его слова и нашла подтверждающую видеозапись в агентстве…
Угу. Значит, ЮСон решил не молчать…
- Мои обвинения более серьёзные, чем твоя жалкая попытка придумать историю о воровстве. – говорит ЫнДжу, расширяя глаза. – Поэтому ты будешь делать то, что я скажу, если не хочешь оказаться в тюрьме… Понятно?!
- И что же я должна буду делать? – холодно интересуюсь я, никак не отреагировав на внезапный вопль.
- Нет никаких «твоих» песен. Все песни принадлежат агентству. Это тебе ясно?
- Допустим. – киваю я и с сарказмом спрашиваю. – Ещё что?
- Никаких - «допустим». Сегодня же сядешь и напишешь согласие на передачу всех прав на написанные произведения.
- А взамен?
- Взамен я не подам на тебя в суд за нападение на моего брата.
- У меня нет к вам никакого доверия. – отвечаю я. – Где гарантия того, что, получив желаемое, вы не захотите большего? Сколько вы будете шантажировать меня этой историей? Один бог знает.
- Поэтому я выбираю ужасный конец, чем ужас без конца. – говорю я смотрящей на меня собеседнице. – Ваш брат извращенец и наркоман. Он приставал к участницам «Короны», склоняя их к занятию проституций. Даже если они этого не подтвердят, я – несовершеннолетняя, заявлю, что посягнул на меня, а я защищалась. Неизвестно ещё, чем закончится расследование, которым вы мне тут угрожаете. Вполне возможно, что по его окончанию, к сроку вашего братца накинут ещё пару-тройку лет. Но даже если этого не случится, то я вам клятвенно обещаю, что двери дерьмохранилища будут мной распахнуты полностью. Все узнают, что ЮСон вытворял в агентстве. Вплоть до имён тех деятелей, под которых он пытался подкладывать «Корону». После этого будете таскать говно вёдрами и есть его ложками. А все станут радостно гадать, - как быстро флопнется ваше цирковое шапито!
- Только не нужно меня пугать рассказами про то, что моя карьера айдола в этой стране закончится. – предупреждаю я, видя, что ЫнДжу продолжает молчать. – Думаю, не ошибусь, если скажу, что вашими стараниями на ней поставлен крест. Имею в виду заявление господина Чо СуМана на шоу. Без вашего участия там не обошлось? Ведь так?
ЫнДжу хранит безмолвие, изучая взглядом моё лицо.
- Раз вам нечего сказать по этому вопросу, тогда перейдём к другой теме. – предлагаю я. – Меня интересует дата выплаты моих роялти.
- Каких ещё - «роялти»? – разом оживает собеседница.
- Которые мне платил ваш муж, президент СанХён.
- Нет никаких твоих «роялти»!
- Возможно, именно сейчас, - их нет. Но есть контракт, в котором зафиксировано, что они должны быть. И существует бухгалтерская отчётность агентства, как доказательство, что мне их платили. Это на тот случай, если вам захочется заявить, будто ничего такого не было.
- Все права на песни принадлежат агентству. – твёрдо произносит ЫнДжу.
- Я поняла. – отвечаю я. – Значит, - идём в суд. Так?
- Тебе не выиграть. – зло оскаливаясь, заявляют мне.
- Собираюсь проверить ваше утверждение на практике. – улыбаюсь в ответ и сообщаю. – Вопросов больше не имею. Теперь, - ваша очередь говорить. Слушаю, что вы хотите мне сказать.
Конец двадцать девятой главы
Жизнь тридцатая
Сижу, внимательно слежу за ведущими, поскольку ожидаю подвоха. Сразу отвечать на задаваемые вопросы не тороплюсь, беру паузу «на подумать». Спиной чувствую, что это «ж-ж-ж» - неспроста! Буквально недавно, вот чуть ли не вчера, обменивались с ЫнДжу «факами» и вдруг сегодня меня отправляют на шоу. Странно и непонятно. Правда, в агентстве пообещали, что за это я не получу ни воны. Раз я на службе, то командировку должна мне оплачивать армия, а не фирма. Конечно, жадность человеческая, - это тоже «двигатель прогресса», не только лень его толкает, но, как говорится, - всё же? Не боятся, если вдруг возьму, да и расскажу про «лихие эскадроны, и ЮСоновский заскок»? Рядом с телекамерой, да падкими на скандалы журналистами, - это будет сделать достаточно легко. Вот и думаю, - то ли у ЫнДжу совсем с соображалкой плохо, то ли она железобетонно уверена в том, что подобного не произойдёт. Конечно, объявить её дурой, да и махнуть рукой, для чувства собственного величия будет, несомненно, приятно. Однако, необоснованно считать врага дураком, - это давно известная глупость. Вдруг существует то, о чём я просто не знаю? Думаешь, что самый умный «на квартале», а потом, - ан нет! Оказывается, и поумнее есть!
Поэтому сижу, слушаю вопросы и даже думаю, - как лучше ответить. Вот до чего дело дошло! В данный момент ведущие ток-шоу занимаются определением уровня моей любви к северянам. Творчество моё нафиг им не сплющилось, им интереснее заниматься прогнозами – посадят меня или нет? и если «да», - то, когда? Я их не одобряю, но понять могу. Скандал положительней сказывается на числе просмотров и, соответственно, на рейтингах передачи. А высокие рейтинги провоцируют появление мыслей о личной гениальности и, как следствие этого, - росте зарплаты. Ведущим думать об этом гораздо интересней и приятней, чем беседовать о чужих успехах.
- Но ведь ты же сказала, что мы проиграли? – настойчиво повторяет свой вопрос второй ведущий, только задав его по-другому, не так, как в первый раз. – Разве это не отказ от всего, что было сделано нацией ради победы в
Я молча киваю, подтверждая, что знаю.
(
(первый ведущий) - И теперь ты говоришь, что все эти неимоверные усилия и страдания были зря?
(ЮнМи) - Вообще-то я так не говорила. Это был вывод, сделанный журналистом.
(первый ведущий) – Но ты ведь согласна? Или нет?