Андрей Кощиенко – Айдол-ян - 4. Смерть айдола (страница 142)
- При изучении произведения, - сообщает мой дознаватель, - в нём были обнаружены искажения действительности, создающие у читателей негативные впечатления об армии Республики Корея в целом, об отдельных военнослужащих и их командирах, - в частности. Сангса, с какой целью вы это написали?
Снова пожимаю плечами и отвечаю: «Просто».
- Что значит – «просто»?
- Значит, что я не имела никакого преступного умысла. Слова удачно цеплялись друг за друга и вышла такая вот… штука.
Контрразведчик с выражением сильного сомнения на лице смотрит на меня.
- «Слова цеплялись»? – спрашивает он.
- Да.
- И всё?
- И всё.
- Вы и об этом говорить не хотите?
- А телефон мне вернут?
- Приказом вам запрещается иметь коммуникаторы.
- Я не видела этого приказа.
- Приказом командира вашей части. Текст которого он несколько раз лично доводил до сведения военнослужащих, участвующих в утреннем построении.
- А, вы об этом…
- Да, именно об этом!
- Прошу прощения, господин майор, я несколько рассеянна.
- Я это вижу. Так мы обсудим содержание вашего произведения?
- Пока мне не вернут телефон, - не вижу в этом смысла.
- Зачем вам телефон?
- Мне надоело сидеть без дела. С телефоном я могу заняться творчеством. Написать новую песню или книгу.
- Вам не кажется, что творчество приносит вам много проблем?
- Не кажется. – отвечаю я. – Это на самом деле так.
- Может быть, вам стоит сделать в нём перерыв?
- Прошу прощения, так как я не хочу, чтобы мой вопрос прозвучал грубо. Но, тем не менее, - может, вам стоит сделать перерыв и неделю не дышать?
- Даже так? – удивляется майор.
- Примерно, да.
- Ладно. Сангса, скажите, почему ваши произведения выглядят столь неоднозначно?
- Об этом лучше спросить мою музу. – отвечаю я. – Может, она что-нибудь принимает. Коньяк или антидепрессанты? Я не знаю.
- Хотелось бы с ней побеседовать. – признаётся контрразведчик и задаёт следующий вопрос. – Сангса, вы знаете, что председатель государственного совета Пукхан, Пак
Под пристальным взглядом собеседника обдумываю полученную информацию.
Непонятно, с чего вдруг такое предложение? С учётом того, что я солдат армии противника, это тем более выглядит странно. Хотя, если так подумать, вполне объяснимый ход. Председателя, как мне рассказал генерал, обвинили в беспределе, в том, что он спецназом школьниц ворует в соседней стране, а он стал от этого открещиваться. Взял, да и позвал в гости. А то, что я в армии – так я не слышал, что именно он сказал. Может, ждёт после того, как меня демобилизуют. Или ещё как-то хитро вывернул словесно, что стало возможным пригласить, не дожидаясь моей пенсии, когда меня на гражданку выпрут по состоянию здоровья. Восток, - дело тонкое…
- Что вы можете сказать по этому поводу? – спрашивает офицер, не дождавшись конца моего молчания.
Ну, что я могу сказать? Только одно – «Вот только председателя Пака мне на голову не хватало!» Откуда такая идея ему в голову пришла? Сказал бы, чего от него все ожидали – «идите нафиг, ничего не знаю!», да и всё. А он – дипломатическую игру затеял, творчески к делу подошёл. Не, творчество, однозначно зло. Не всегда, но иногда – точно.
- Неожиданно. – признаюсь я ждущему моих слов майору. – Даже не знаю, что сказать.
Тот в ответ пристально смотрит на меня.
- Что вы теперь собираетесь делать? – спрашивает он.
- После беседы с вами? Я собираюсь посетить комнату релаксации. Мне медврач части посоветовал её посещать, когда будет возможность. Из-за больших нагрузок, которым подвергается моя нервная система.
- Я имею в виду приглашение председателя Пака. – уточняет свой вопрос контрразведчик.
Пожимаю в ответ плечами.
- Не знаю. Пока я в армии, наверняка это невозможно. Я просто не слышала, о чём конкретно говорил
- Ваш самчон возил контрабанду в Пукхан. – начиная перечислять, медленно произносит майор. – Потом вы написали ему письмо, в котором есть места, которые выглядят как шифр, но вы говорите, что это не шифр. Затем вы устраиваете имитацию нападения на вашу воинскую часть, в результате которого едва не начинается война. Далее пишете стих, в котором военнослужащие вашей страны предстают в неоднозначном виде. И, наконец, получаете официальное предложение посетить с дружеским визитом Ибук. Сангса ЮнМи, вам не кажется, что слишком много странных совпадений?
Ну, если так подумать, то очень даже может быть. – думаю я, одновременно слушая, как стенографистка быстро щёлкает клавишами на клавиатуре, похоже, «добивая» последнее предложение. – Но я же не виноват, что всё как-то странно цепляется друг за друга?
- В жизни случаются гораздо более удивительные события, чем куча совпавших случайностей, господин майор. – отвечаю я, вспоминая встречу с
- Например? - спрашивает тот, предлагая уточнить.
- Например, - отсутствие самоубийств после сунын. Или, - внезапное изменение цвета глаз…
Вижу, как совсем немного, совсем чуть-чуть, но контрразведчик подаётся назад, а стенографистка делает паузу в наборе.
А если его запугать потусторонней чертовщиной? – приходит в голову мысль. – жаль, Мульчи рядом нет. Вдвоём у нас быстро бы вышло…
- Что она там написала? – недовольно спрашивает генерал, вглядываясь в переданную адъютантом бумагу. – Стих? Плохой?
- Прошу ознакомиться с текстом. – предлагает адъютант.
Не став добиваться, чтобы ему озвучили рецензию, генерал берётся читать. Закончив, насмешливо хмыкает.
- Домашняя девочка, но юмор похож на армейский. Приживается. – делает он вывод и спрашивает. – Что там? Гражданские недовольны?
- Так точно. Считают, что позорно для армии.
- Что такое с ней опять? Только ведь договорился, что будет молчать и вот опять. Создала новую проблему.
- Господин генерал, стихотворение было выложено в день нападения на воинскую часть Агдан.
- Даже так? Выглядит, словно в этот день у неё был творческий взрыв. Больше ничего она тогда не выложила?
- Ещё фотография. Вот.
- Девочке явно не хватает мужчины. – ознакомившись с коллажем, выносит вердикт Им ЧхеМу. – Крепкой мужской руки, которая направляла бы её по жизненному пути. Что не так теперь с этим фото?
- Сообщество ветеранов морской пехоты выпустило заявление, в котором требует извинений от сангсы Пак ЮнМи за слова о своём самчоне. А именно – «морпехи своих не бросают». В заявлении указано, что контрабандист, торговавший с Пукхан, пока они рисковали жизнями, охраняя границу, - для них не является «своим». Теперь ещё фото, которое уже признано вульгарным.
- Ясно. – говорит генерал, разглядывая фотографию. – По Агдан есть что-нибудь ещё?
- Приглашение от председателя Пак ЧенЫна посетить Пхеньян.