Андрей Кощиенко – Айдол-ян - 4. Смерть айдола (страница 118)
Он смотрит на меня, я смотрю на него и чувствую, как злость, запихиваемая в себя с самого начала шоу, начинает вылезать обратно.
- Знаете, что, уважаемыйшоу-хосете?!– сердито восклицаю я. – Директор ЮСон предупреждал, что на вашем шоу меня попытаются «замочить». Но не таким же примитивным способом!
Конец двадцатой главы
Жизнь двадцать первая
-
Жена ЮнСока, ЧинЧжу, закрывает нос и рот сложенными ладонями. В её глазах появляются слёзы.
- Боже мой, мама! – восклицает ЧинЧжу, поворачиваясь к матери ЮнСока. – Она так защищает его! Какая же она молодец!
Мама, ничего не отвечая, поджимает губы. ЧинЧжу снова поворачивается к телевизору.
- Почему – сорок четыре?! Как у неё может быть такая низкая оценка?! Она ведь знает много иностранных языков?! И музыку пишет!
ЧинЧжу с вопросом в глазах, в которых до сих пор стоят слёзы, снова поворачивается и смотрит на маму.
Мама вновь ничего не отвечает.
- Подтасовка… - сама всё поняв, произносит ЧинЧжу. – Наказание за ЮнСока! Какие же они мелкие и подлые…
Мама глубоко вздыхает.
- Это неправда! – с возмущением восклицает СунОк, услышав прозвучавшую с экрана оценку уровня айкью ЮнМи. – Вы все там подтасовка! Сестра, не сдавайся! Я с тобой! Морпехи не сдаются! Мансе!
Мама, повернувшись, смотрит на старшую дочь, крутя в голове цифру «сорок четыре» и стараясь в точности припомнить слова мудан о смерти, которая всегда рядом с ЮнМи.
ЧжуВон и МуРан, повернув головы, молча смотрят друг на друга. Пауза затягивается.
- «Двойная смерть». – наконец, произносит МуРан, похоже, выбрав из увиденного то, что её впечатлило больше всего.
- Зря она сказала про морпехов. – осуждающе произносит ЧжуВон. – Контрабандист не может быть для них «своим».
МуРан согласно кивает в ответ.
- Наговорила на тысячу лет извинений. За такие слова её точно выгонят из армии.
- И это хорошо. – отзывается ЧжуВон.
- Почему?
- Армия, - это не для девушек. Для девушек – муж, семья, дети и дом. Армия для мужчин.
Хальмони и ЧжуВон вновь некоторое время молча смотрят друг на друга.
- Думаешь, после того, как ЮнМи выгонят, у неё всё это появится? – осторожно интересуется МуРан.
- Не знаю. Но вот агентство у меня, с её участием, - появится точно!
МуРан чуть слышно, облегчённо вздыхает.
- Хальмони! - не заметив этого, энергично обращается к ней ЧжуВон. – Мне скоро понадобятся деньги. Ты не хочешь стать соинвестором нового проекта? Дело верное.
Хальмони невольно крякает из-за перехода от мистики к прозе жизни.
- Почему это оно вдруг стало «верным»? – сварливо интересуется она.
- Потому, что во главе его будет твой внук.
- Да у тебя последний раз была просрочка по шести кредиткам!
- Это другое. Тогда была учёба, а я говорю о бизнесе. Теперь всё будет иначе.
- Да что ты говоришь?! – восклицает МуРан, взмахивая руками.
- Не веришь собственному внуку?
- Пока не увижу собственными глазами – не поверю!
- Ладно, возьму тогда деньги у ХёБин.
- Думаешь, она такая дурочка?
- Нуна ежегодно закладывает в бюджете гостиничной сети средства на инвестиционные проекты. Вот их и возьму.
- Посмотрю, как это у тебя получится.
- Хальмони, предупреждаю, - ты отказываешься от случая, который выпадает раз в жизни.
- Я не буду долго об этом горевать. Мне уже немного здесь осталось.
- Ты же говорила, что всех переживёшь? – ехидно напоминает внук.
- Если бы вы мне седых волос не прибавляли, то так бы оно и было.
- Бабушка, живи долго и будь здоровой. Деньги я сам найду.
- Только к отцу с этим вопросом не подходи. – даёт дельный совет несостоявшийся «соинвестор».
- Присмотри за ней, пока я буду во Франции. – кивнув, просит ЧжуВон.
- За кем это? – спрашивает МуРан, прикинувшись, что не понимает.
- За ЮнМи.
- С чего бы я должна это делать?
- Она талантливая и написала тебе на день рождения песню.
- Скажи ещё, что сделала это просто так.