Андрей Коробейщиков – Возвращение в полдень (страница 3)

– Благодарю Тебя, Хранитель Укока, – прошептал я и, развернувшись, пошел к лагерю, жадно втягивая прохладный терпкий воздух Страны Покоя.

КОСТЕР. НЕЗНАКОМЕЦ.

Закат здесь был нереально красивым. То ли мы все попали под сказочное очарование этой местности, то ли атмосферные условия здесь имели свою специфику, но в небе разворачивались совсем уж невероятные картины. Розовые облака таяли и возникали из ниоткуда, причудливые фигуры трансформировались и изгибались, словно живые существа, небо было темно-синим и абсолютно прозрачным, что казалось, протяни руку – и коснешься крупных звезд, сияющих в вышине яркими огнями. Прямо над нами повис в воздухе огромный дракон, подсвеченный розовыми сполохами. «Экзоты» восхищенно смотрели на него, периодически прикладываясь к видоискателям фотоаппаратов. Я обернулся на гору-великана. Табын горел оранжевым светом, притянув к себе еще пару пролетающих мимо облаков-драконов. Над горизонтом проявился огромный белый диск Луны, заливающий местность серебристым свечением, сменяющим уходящий пурпур закатного солнца.

Спустя час «экзоты» стали расходиться по палаткам. Дорога была трудной, и усталость давала о себе знать. Хотя, возможно, она имела и немного другую, отличную от физической, природу. Сказывалось колоссальное психологическое напряжение, связанное с пребыванием в этой местности. Команде необходим был отдых. У костра осталось лишь несколько человек. Разговоры незаметно перешли на пониженные тона. Может, костровые боялись нарушить покой отдыхавших товарищей, а может, кого-то еще, притихшего в ночной тишине. В этих местах нужно было соблюдать особый такт поведения. Я закрыл глаза, удобно расположившись около огня и закутавшись в свой пуховик. Сознание погружалось в дрему, но треск костра и голос людей удерживали меня на поверхности восприятия, не позволяя провалиться в глубокий сон.

– Шии…

Тихий и вкрадчивый шепот, прилетевший издалека. Я прислушался, не открывая глаз, и спустя мгновение опять погрузился в дремотное состояние на грани между бодрствованием и сном.

– Ашии-иии…

Снова звук, напоминающий шелест ветра, коснулся моего слуха. Я открыл глаза и осмотрелся. Судя по поведению «экзотов», никто ничего подобного не слышал. Вокруг была прозрачная ночь, высвеченная мягким светом Луны.

– Ай-шииии…

Я вздрогнул. Шепот был настолько явным, что создавалось впечатление, что кто-то поет там, в уснувших лугах. Я прислушался к себе и понял, что дрему как ветром сдуло. Тело находилось в том странном состоянии, когда требуется какое-то действие. А потом я понял, что это был не шепот, а какая-то вибрация, дрожание воздуха, и слышал его я не слухом, а всем телом. Я снова прислушался к своим ощущениям и вдруг почувствовал, что впереди кто-то есть, в сплетении теней, тьмы и лунных бликов. Метрах в пятидесяти от нас. Кто-то огромный, похожий на зверя, но размером не меньше коня, он стоял неподвижно и просто смотрел на всех нас. Потом я понял, что «экзоты» тоже видят его. Все замерли. Силуэт пришельца был очень четким, он контрастно выделялся на фоне залитого лунным светом Табына. Он еще какое-то время рассматривал нас и вдруг исчез, растворился как призрачный морок. «Экзоты» наконец пришли в себя и возбужденно зашептались.

– Ни фига себе! Видели?

– Волк. Это был волк.

– Ну да… Огромный волк. Метра два ростом.

«Экзоты» инстинктивно прижались друг к другу, обсуждая шепотом визит странного существа.

– Он стоял и смотрел на нас.

– Интересно, кто это был?

– Ну, ты же видел? Видел?

– Точно был… Но волки такими не бывают…

– Может, это был тигр?

– Андрей, а тигры здесь водятся или барсы?

Я пожал плечами.

– Маловероятно. Скорее волки. Но двухметровые… Хотя, здесь все может быть. Ведь не случайно один из переводов «Укока» звучит как «Страна Крылатых Волков».

– А может, это конь был? Здесь же и у местных кони есть, и у пограничников?

– Да ну, мы бы его услышали. Фырканье там, топот копыт. А этот абсолютно беззвучно появился и так же исчез.

– Вот чудеса…

Я задумчиво смотрел на призрачный силуэт Табын-Богдо-Уло, освещенный рассеянным лунным светом. Волк появился именно оттуда, с той стороны. Специально хотел, чтобы мы его увидели? Кто он? Дух или реальный зверь? Зачем он приходил? Ответы на эти вопросы, возможно, ждали меня в ближайшем будущем. Ведь находиться здесь мы должны были еще два дня. Я кивнул головой в сторону горы и медленно направился в палатку. На смену двигательной активности пришла внезапная сонливость. До входа в палатку я практически уже полз.

КУРГАНЫ.

На следующее утро я еле проснулся. Будильник в телефоне играл несколько раз, пытаясь выхватить меня из череды ярких снов, но тщетно, меня опять срубало, будто я не спал дня три. Сквозь сон я слышал призывные звуки «тибетской чаши», созывающей «экзотов» на завтрак, но подняться так и не сумел. Более-менее пришел в себя только минут через сорок. Выбрался из палатки, щурясь от яркого солнца. Около костра уже шли горячие обсуждения ночного визита огромного волка и низких ночных температур. Перепады здесь на самом деле оказались значительными. Повар Костя рассказывал, как обнаружил утром промерзший насквозь ледяной хлеб, не убранный в сумки, и замерзший компот, оставшийся в котелке с вечера. История про волка понравилась всем. Но те, кто проспали столь значимое знакомство с Укоком, относились к ней скептически, списывая виденное на избыток воображения, втайне надеясь, что так оно и было. Верить в то, что пришлось на самом деле пропустить подобную мистерию, никому не хотелось. Я встал и медленно пошел к озеру. Холодная вода вернула ясность восприятия. Нужно было собираться в Долину Захоронений.

«Шишига» вырулила из лагеря на проходящую мимо тропинку, оставив в облаке пыли пустые палатки. Опасаться здесь было некого, потому что за два дня мы не встретили ни единого человека. А те, кто мог оказаться здесь, вряд ли представляли угрозу – в такие места попадают в основном «правильные» люди, которые обязательно поздороваются с вами, если встретятся на горной тропе, и обязательно пожелают удачного пути, помахав вслед рукой. Я опять погружаюсь в дрему. Встреча с ночным волком определенно не прошла бесследно. Последнее, что я помню, это невероятный простор уходящих вдаль горизонтов за пыльным окном «шишиги».

Долина Ак-Алахи. Потрясающее по своей красоте место. Извилистая лента белой реки петляет в изумрудных лугах, захватывая в свои объятия несколько пронзительно синих озер. Вокруг цепью выстроились высокие горы, увенчанные снежниками. Мы стояли и какое-то время просто заворожено смотрели на это великолепие. Прямо перед нами раскинулись поля, на которых были видны десятки древних захоронений. Одни были выполнены из каменной кладки. Камни были выложены кругами или причудливыми узорами, вероятно, в зависимости от того, кто был захоронен в этом месте. Другие были просто холмами, цвет травы на которых отличался от основной гаммы луга. Пока один из Проводников поехал на ближайшую заставу оформлять разрешительные документы, остальные «экзоты» разошлись кто куда. Все хотели побыть с этим местом наедине. Внимание большинства членов команды привлекло захоронение «укокской принцессы», варварски разграбленное еще в девяносто третьем году. Но я чувствовал, что несмотря на все еще ощутимую силу, исходящую от этого места, оно было пустым. Этому меня научил один из алтайских шаманов – чувствовать Землю или, как он сам называл это искусство, «умение открывать Двери Земли». Памятуя об особой осторожности, связанной с этим искусством, я решил отпустить ситуацию на самотек, позволяя нужному месту на земле самому притянуть меня к себе. Для этого мы и приехали сюда. Не для общения с Духами ушедших – это запрещенная практика, а для того, чтобы ощутить ток энергии этого Места, его потенциал. Ведь как раз поэтому именно сюда везли захоранивать тех, кто обрел здесь свое последнее пристанище. Везли на конях и повозках, сквозь сотни километров и кручи горных перевалов – значит, было здесь что-то особенное, что отличало этот район от всех остальных.

«Долина Крылатых Волков». «Ладонь Бога»…

То, что я оказался здесь не случайно, было для меня совершенно очевидно. Не на уровне логики, нет, такие вещи просто знаешь и все. Все мое существо каждой клеточкой было уверено, что я должен был здесь находиться. Для чего? Вот этого я пока не знал. И для того чтобы узнать, необходимо было просто идти вперед. Я поклонился раскинувшейся передо мной стране Мертвых и сошел с тропинки навстречу неизвестности.

Небо. Низкое, словно и вправду здесь оно пересекается с землей. Я лежу на траве и смотрю в прозрачную синеву, стараясь не думать ни о чем. Пусть тело само настроится на нужную волну. А я лишь буду наблюдать за теми ощущениями и образами, которые будут приходить ко мне. Тишина. В воздухе царит дух спокойствия и безмятежности. В таких местах опасно находиться долго. Ведь недаром считается, что сильных людей старались хоронить в особых местах с тонкой материальной структурой. А если на это накладывалась мощная энергетика самого усопшего, высвобожденная после его кончины, она делала эту структуру еще тоньше. Поэтому говорят, что в таких местах миры имеют свойство пересекаться, образуя Перекрестки. А здесь этих захоронений сотни. И покоятся здесь в основном очень сильные личности – шаманы, ханы, жрецы, предводители и великие воины. Поэтому границы между мирами здесь практически нет. Я это ощущаю, не знаю, как остальные. И огромный волк, пришедший к костру ночью, тоже, скорее всего, не принадлежал нашему миру. Главное не провалиться в сон. В этом месте сон и явь становятся неотделимы друг от друга. Такое уже было со мной как-то.