Андрей Коробейщиков – Пустенье (страница 52)
– Но как это возможно? По-моему, эта война еще даже грандиозней, чем Вавилонское проклятье, обрекшее людей на непонимание.
– Колоссальное количество разводов, захлестнувшее человечество в конце тысячелетия, свидетельствует об одном: мужчины и женщины неумолимо расходятся в разные стороны. Между ними царит полное непонимание, и от этого ими утеряно искусство нежности, которое склеивает воедино два потенциала, две судьбы.
– Что это за искусство?
– Это искусство, которое оперирует языком чувств, давно позабытым людьми. Мы, тайшины, пользуемся этим языком, и поэтому мы получаем возможность разгадать тайну женского и мужского начала и воспользоваться невероятно могущественной силой, которая возникает в результате их позитивного взаимодействия. Это самая прямая дорога к Пустоте. Только используя язык чувств, мужчины смогут обрести силу и бесстрашие. Только говоря на этом языке, женщины смогут максимально осознать свою творящую сущность и избавиться от этих агонистических попыток убедить мужчин в том, что они могут быть гораздо сильнее их. Открытие сердца – вот то, что сможет подсказать людям пути к сближению. Язык чувств – вот то, что поможет им следовать Силе Пустоты. Искусство нежности – вот то, что поможет им обрести потерянную Любовь. Только говоря на одном языке, и мужчины, и женщины смогут понять друг друга и избавиться от страха, который искривляет их судьбы и заставляет совершать ужасные ошибки…
– Здравствуй, Адучи, – старик, улыбаясь, смотрит на тайшина, застывшего в оцепенении на краю озерца. – Ты, я вижу, удивлен, увидев меня здесь?
– Ты… ты…, – Максим жадно хватал ртом прохладный воздух, чувствуя, что задыхается, – Аня была права?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты – Кайчи? Ты всегда был рядом? Старик смеется.
– Нет, Адучи, я не Кайчи. И Аня не была права. Но одно несомненно –я всегда был рядом.
– Что это значит? – Максим присел, чувствуя невероятную дрожь в ногах. – Зачем вы убили девушку?
Данилыч перестал смеяться и, погрустнев, посмотрел на расходящееся во все стороны кровавое пятно на поверхности воды.
– Ее действительно жаль. Мы ждали до последнего, надеялись, что она одумается и оставит тебя в покос. Но Зеда слишком глубоко проникла в ее суть – бедная девочка уже просто не могла остановиться. Мы чудом успели обезопасить тебя от ее последнего прикосновения. Выбор был скудным: либо она тебя, либо мы – ее.
Ковров удивленно переводил взгляд с Данилыча на Арамову, не зная, верить его словам или нет.
– Так это, что же… получается… Она – зедарка?! Та самая? Внучка Кайчи?
– Да, Адучи. И чтобы у тебя не оставалось больше сомнений в моих словах, подойди к ее куртке. Там ты найдешь массу интересных вещей.
Максим только сейчас обратил внимание, что куртка Арамовой осталась лежать там, где несколько минут назад сидела ее хозяйка. Он подошел и, наклонившись, осторожно приоткрыл кончиками пальцев внутренние карманы куртки. Там лежали какие-то склянки, мотки проволоки, медицинский скальпель в пластмассовом футляре.
– Посмотри повнимательнее на ее руки, – Данилыч махнул рукой в сторону мертвой девушки.
Максим нагнулся над водой и присмотрелся к рукам Анны, скрюченным судорогой и словно сжимающим что-то даже в посмертии.
– Они блестят. Что это? Яд?
– Да. Содержимое этих склянок – медвежий жир и змеиный яд. смешанные с растительными экстрактами. Еще бы чуть-чуть, и ее последнее рукопожатие действительно стало бы для тебя последним.
Максим пнул ногой куртку, стремительно отдергивая ногу, словно рискуя отравиться от одного прикосновения к вещам молодой ведьмы. Зедарка. Вот, оказывается, кто был всегда рядом, изучая его окружение, его внутренний мир, его возможности и его философию. И место это она выбрала неслучайно. Он сам подсказал ей его вчера во время их круиза по Телецкому озеру. Камень Дюльбегеня. Девушка обставила все со вкусом, превратив ритуал в мистическую драму, а не в заурядное убийство. И он даже не мог почувствовать ее потаенную сущность, настолько искусно зедарка носила доверительный облик Ани Арамовой.
– Ты думаешь, почему не смог раскусить ее сразу? – Данилыч стоял и любовался окрестной тайгой, тоже стараясь не глядеть в сторону залива. –В этом и заключается их коварная особенность. Даже я далеко не сразу понял, что за существо скрывается внутри этой хрупкой и красивой девушки.
– Но ты ведь знал, да?
– Конечно, знал. Мы знали о появлении зедарков, мы обнаружили их, и мы следили за их передвижениями на поверхности планеты. Но вот об этой девушке нам фактически ничего не было известно. Видимо, ее и готовили особым образом, потому что она оказалась не столь убийственной, как ее палаша, но гораздо более искусной в умении перевоплощаться и влиять на людей.
– Я думал, что зедарка погибла в подземелье.
– Нет, там погиб только ее отец. А та, которую Всеволод принял за ведьму, сегодня спасла тебе жизнь.
Ковров обернулся на девушку в сером балахоне, которая улыбнулась ему издалека.
– Кто это?
Данилыч махнул людям в сером рукой, и те одновременно покинули свои места, спускаясь вниз, к заливу.
– Это тайшины, Адучи, кто же еще?
Максим изумленно смотрел на приближающиеся серые балахоны, и сердце его забилось с невероятной скоростью, словно вскипела кровь внутри и избыточное давление погнало ее по венам подобно неудержимой горной реке.
– Тайшины?
– Да, Тайшины Кок Бюри. Воины Синего Круга. Чародеи…
– Я… не думал, что кто-нибудь остался…
– Они всегда были рядом. Этих воинов, можно назвать телохранителями Камкурта. В их первоочередную задачу входила защита тебя от зедарков и вообще ликвидация зедарков как существ, угрожающих целостности Щита.
Тайшины подошли и сняли капюшоны с лиц. Максим увидел незнакомые лица двух мужчин и двух женщин. Только одно из них было покрыто татуировкой – лицо девушки, которая выпустила первую стрелу в зедарку и которую, судя по всему, встретил в подземелье Барнаула Санаев.
– Значит, вы использовали меня в качестве живца?
Данилыч снял с себя темно-зеленую рыбацкую ветровку, в которую был одет, и, закинув ее за плечо, задумчиво проговорил:
– Это была наша совместная битва. Мы искали наемников Ситанов, ты искал свой самый сильный Страх – Zurdha. Кстати, это имя в древнем переводе означает – «Сотканный из ужаса». Теперь ты можешь использовать новые знания и ощущения, полученные в результате этой схватки. Это даст тебе реальный шанс обратить Зеркальщика, своего темного духа, в Союзника, который откроет тебе невообразимые грани этого мира и мира Силы, который ты только начинаешь постигать. Но мы еще поговорим об этом позже, – старик посмотрел на небо, – солнце скоро будет уже высоко, и нам нужно успеть прибраться за собой.
– А что будет с ней? – Ковров кивнул на мертвое тело ведьмы.
– Тайшины займутся ей. С зедарками, даже мертвыми, нужно обращаться очень осторожно. Невозможно предугадать, какие сюрпризы они могут приготовить даже в своем видимом посмертии. К восходу солнца здесь не должно остаться и следа от этой ужасной мистерии. И туристы, которые прибудут сюда с первым экскурсионным катером, вряд ли увидят здесь что-нибудь необычное. Разве что особо чувствительные ощутят нечто в воздухе, привкус чужих миров, приоткрывших свои двери на месте гибели зедарки. Но и это ощущение скоро исчезнет под влиянием свежего ветра, дующего с этого священного Озера.
Тулан-Ту. «Змеиная гора». На ее вершине сидят на поляне шесть человек. Внизу открывается захватывающий пейзаж: гора, похожая на перевернутую лодку, бликующая на солнце гладь Телецкого озера, две деревни, расположенные друг напротив друга, на разных берегах озера – Иогач и Артыбаш. Крохотные домики в деревнях, затерянные в зелени деревьев, подернуты лежим дымком. Именно здесь берет свое начало река Бия. Место ее начала так и называется – «Глава порогов». Также внизу раскинулась уникальная при прителецкая тайга, изобилующая густой насыщенной растительностью, где даже кедры имеют раздвоенные и растроенные верхушки стволов, жадно тянущихся к небу, нависшему над Алтаем прозрачным синим пологом.
– Чем ты планируешь заниматься дальше, Максим? – Данилыч, прищурившись, смотрит на Коврова, жуя во рту травинку, сорванную тут же.
– Не знаю, – Ковров мучительно переборол накатывающуюся на него дрему, неизбежную после бессонной, наполненной столь динамичными переживаниями ночи, – возможно, опять займусь информационным бизнесом или возглавлю «Темный Ветер». А может быть, объединю воедино и то, и другое.
– Тебя наверняка ждет много интересного впереди, – Данилыч, подмигивая, кивает ему, – помни, прошлое может предстать перед тобой в самых необычных обличьях.
Максим слабо соображает, о чем говорит ему старик. Восприятие плывет, словно утреннее солнце плавит его своими жаркими лучами.
– Ты наверняка встретишь людей, которые будут идти с тобой рядом. Это будут сильные люди, потому что Сила притягивает Силу. А ты уже накопил достаточно силы, чтобы начать исполнять взятые на себя обязательства.
– О чем речь? – каждое слово дается Максиму тяжело, и он еле ворочает языком, стараясь не раскиснуть совсем и не потерять нить разговора. Слова Данилыча доносятся до него приглушенно, словно издалека.