Андрей Коробейщиков – Пустенье (страница 4)

вел привычного эффекта, более того, Воронцов пожалел об этой своей манере: периодически смущать своих подчиненных или коллег по бизнесу остро отточенным, словно клинок, взглядом. Консультант сидел, совершенно спокойно выдерживая визуальный контакт, и, даже более того, Воронцову показалось, что он ждал его, а теперь зацепил этот взгляд своими темными глазами, и между ними возникла тонкая неуловимая связь, разорвать которую было очень сложно.

– НЛП эффективно только в рамках линейной сферы восприятия. – Ковров говорил тихим, уверенным голосом, и Воронцову показалось, что все-таки это очень похоже на наведение гипнотического транса. – Все это – элементы второй импульсной системы, вербальной системы, которой активно пользуется человек. Оно и расшифровывается: «нейро» – нервная система, первая сигнальная система нашего организма, и «лингвистическое» – то есть активно использующее речевые воздействия – вторая сигнальная система. Но, когда мы говорим об эгрегорах, мы не можем оперировать элементами линейного восприятия. Все, что связано с ощущением эгрегора, его подключением и управлением, имеет отношение к нелинейной сфере восприятия, к вибрационному уровню субсенсорного взаимодействия. А с этим уровнем может работать только третья импульсная система, о которой многие люди даже не слышали, не говоря уже о ее инициировании и развитии.

– Что это за система такая? – Воронцов задал этот вопрос, скорее инстинктивно чувствуя, что консультант уже что-то делает с ним на незнакомом, непривычном уровне ощущений.

– Я покажу… – произнес Ковров тихо, и Воронцов понял, что консультант смотрит не на него, а в него. Куда-то вглубь особого пространства личности, скрытого за глазами. Ощущение было такое, будто на только что смеющиеся глаза Максима набежала легкая тень и они превратились в два лучистых буравчика, ввинчивающихся в голову и обвивающих позвоночник холодным, покалывающим электрическим полем. Воронцов качнулся и попытался отвернуться или закрыть глаза, но взгляд консультанта не позволял сделать ни того, ни другого. Он затягивал все внимание в себя подобно двум черным воронкам и в то же время был уже где-то внутри гендиректора, растворяясь в сумерках его сознания. Время остановилось и заструилось вспять.

Через мгновение все закончилось. Ковров смотрел на Воронцова своим обычным взглядом и улыбался.

– Что… это было? – Воронцов прислушивался к новым, не знакомым доселе ощущениям, пытаясь проанализировать их и понять механизмы их возникновения.

– Это была демонстрация нелинейного уровня восприятия – третьей импульсной системы. Но это лишь примитивное, поверхностное касание. Если человек, владеющий этим методом, попытается воздействовать на вас более основательно, он зайдет гораздо глубже.

– Что значит – глубже?

– Гораздо глубже. В такие пространства, о которых специалисты по НЛП даже представления не имеют. Именно в этих пространствах человеческого существа лежат механизмы, управляющие волей и намерением человека. Воздействуя на человека посредством этих невидимых рычагов, можно без особого труда воздействовать и на эгрегор, возглавляемый этим человеком, а следовательно, незаметно влиять и на всю организацию. И соответственно, наоборот, воздействуя на вибрационном уровне на тот или иной эгрегор, можно манипулировать любым его элементом, то есть человеком, составляющим с этим эгрегором энергоинформационный симбиоз.

– Как это возможно практически? – озадаченно спросил Воронцов.

– Поверьте, возможно. Более того, в самое ближайшее время исследования в этом направлении станут приоритетными в сфере бизнеса и личной жизни. Представляете, что значит для бизнесмена научиться чувствовать намерения своего собеседника? Это значит чувствовать ложь еще в самый момент ее зарождения, чувствовать агрессию и нейтрализовать ее еще до того, как она будет выплеснута на вас, влиять на принятие решения своего оппонента… Спектр третьей импульсной системы безграничен. Но у нее есть и оборотная, темная сторона. И эта сторона обладает поистине гигантским разрушительным потенциалом, в случае если ею пренебречь или не уравновесить се с созидательным аспектом.

– Как давно ты этим занимаешься? – Воронцов избегал смотреть на консультанта, чувствуя, что ему необходимо сделать перерыв в разговоре: во всем теле ощущался невероятный всплеск бодрости, словно Ковров разбудил потаенные, скрытые в глубине психики источники силы и энергии. Но именно к этому состоянию и необходимо было привыкнуть, в одиночестве проанализировав события последнего получаса.

Ковров почувствовал состояние своего шефа и деликатно поинтересовался:

– Может быть, продолжим этот разговор позже?

Воронцов кивнул, и Ковров удалился, неслышно ступая по ковровому покрытию, устилающему пол кабинета. Гендиректор «СИУСа» задумчиво посмотрел ему вслед и произнес еле слышно:

– Вот оно что, господин Авилов. Теперь понятно… Информационная безопасность…

*** Горный Алтай Но незнакомец появился опять. Лесник видел его в бинокль, но, помимо плащ-палатки неприятного болотистого цвета, не смог ничего разглядеть. Неизвестный сидел на камне, омываемом прибрежной речной водой, и, не отрываясь, смотрел на пробегающие мимо волны. Сомову почему-то сразу пришел на память прочитанный где-то и по случайности запомнившийся коан – высказывание мудрецов Дзен: «Сидя на берегу реки, наблюдая, как течет вода, ты рано или поздно увидишь, как мимо тебя пронесут труп твоего врага». Ему почему-то пришла аналогия именно с трупом врага, хотя зачарованный течением чужак мог думать о чем угодно. Лесник еще рассматривал его в мощную оптику в надежде увидеть лицо, но тут то ли подул ветер, уносящий в направлении чужака его запах, то ли он просто учуял его каким-то невероятным, сверхзвериным чутьем, но спина незнакомца напряглась, и он, медленно встав, небрежно прыгнул на берег, легко преодолев трехметровое расстояние до песка. Затем он постоял еще несколько мгновений, будто прислушиваясь к пространству и подтверждая свои опасения, и опять стремительно исчез в прибрежных кустах. На этот раз лесника Сомова объял какой-то необъяснимый, мистический страх, который, несмотря на предостерегающие вопли разума о немедленном бегстве, приковал его к месту выплывшими из подсознания ледяными гвоздями ужаса. Ночью у Сомова поднялась температура, и его сильно тошнило. Он даже поставил эмалированный тазик к кровати, с которой почему-то никак не решался встать, даже несмотря на ободряющую близость карабина, который он тоже захватил с собой в постель. Люди, долго живущие в Горном Алтае, знают, как ничтожна иногда бывает мощь человеческого оружия перед лицом Неизвестного, безраздельно царящего в этих краях. *** Новосибирск Максим неподвижно сидел на изящной скамье, красиво врезанной в каменную окантовку искусственного пруда, заросшего декоративной ряской. Пруд был центральным украшением огромного зимнего сада, занимавшего почти целый этаж в девятиэтажной империи «СИУСа». Под неподвижным слоем аквариумной зелени угадывались смутные силуэты больших рыбин, барражирующих вдоль самого дна, на глубине трех метров. Максиму нравилось бывать здесь. Во-первых, в саду было сказочно красиво: обилие зелени вызывало ассоциации с фрагментом каких-то экзотических джунглей, словно вырезанным в загадочных странах и перенесенным неведомой рукой в самый центр сибирской столицы. Из причудливых кустов, увенчанных невероятно красивыми цветами, раздавались скрипящие выкрики волнистых попугаев и переливчатые трели маленьких разноцветных птичек, снующих с ветки на ветку и пестревших в темных зарослях подобно передвигающимся фонарикам гирлянд. От пруда веяло прохладой и ощущением невидимой потаенной жизни, проистекающей в фиолетовой глубине. Во-вторых, здесь практически не бывало людей: праздный отдых в «СИУСе» негласно считался дурным тоном и сотрудники заходили сюда лишь во время обеденного перерыва, и то ненадолго. Поэтому Максим был единственным посетителем оранжереи, что позволяло ему спокойно предаваться медитации, зыбкому субстрату умственной тишины и телесного покоя. В эти минуты он улетал далеко-далеко, лишь каким-то периферическим зрением отслеживая границы своей уединенности. Плеск мини-водопада и мерцающие блики на поверхности воды уносили его дух за многие километры, позволяя насладиться ощущением полета и свободы. Стена, отгораживающая дендрарий от коридора, была стеклянной, но случайные посетители, любующиеся садом, не могли видеть Коврова, настолько неподвижной была его фигура в зеленой стене кустарника, лиан и мха, окружающей со всех сторон пруд. Человек у воды казался неотъемлемым элементом флородизайна, его структурной частью, статуей, вросшей в каменный берег озера. Да его и не было здесь на самом деле, осталось только тело, впитывающее в себя экзотические ароматы редких цветов. Светлый дух его скользил на крыльях ветра по заснеженным отрогам гор, струился по диким лугам с кристальными озерами и ручьями, тек по верхушкам остроконечных сосен и кедров, проникая сквозь полог листвы и падая на зеленые холмы, переливающиеся упругими волнами высокой травы. Хоть ненадолго, но Максим возвращался туда, куда неотвратимо притягивали некую часть его существа непреодолимая ностальгия священной страны, могущественный зов предков и природных духов, древняя, завораживающая сила Алтая.