Андрей Коробейщиков – Пустенье (страница 17)

Раздался мелодичный звонок, лифт остановился, и момент его остановки можно было определить только по этому сигналу, настолько незаметным было его движение по этажам. Пневматика неслышно отворила створку кабины, и Славин вышел в коридор, где рядом с табличками-указателями стоял охранник в цивильном темно-сером костюме. Славин показал ему пропуск, и тот сразу объяснил ему, где находится конференц-зал, где должна была состояться встреча, на которую Славина пригласили неофициальным звонком в его рабочий офис. В зале уже были люди, и пустовало только одно кресло из четырех, выставленных вокруг изящного стола, на котором напротив каждого кресла был установлен портативный компьютер-«ноутбук». Жалюзи на окнах были полузакрыты, и в помещении стоял приятный прохладный полумрак. Один из сидящих, крупный энергичный мужчина в дорогом костюме, встал и произнес гулким басом:

– А вот и Игорь Борисович приехал.

Головы сидящих синхронно повернулись в сторону вошедшего. А здоровяк провел его к единственному свободному креслу и представил всем остальным:

– Господа, разрешите представить вам Игоря Борисовича Славина, руководителя стратегического Центра информационно-аналитического

обеспечения Федерального Агентства Национальной Безопасности при Совете Безопасности Российской Федерации.

Славин кивнул и сел в мягкое кожаное кресло. Мужчину, представлявшего его, он знал, это был Анатолий Михайлович Мельников, директор РИАБ. Всех остальных он видел в первый раз. Словно уловив его мысли, Мельников обратился к сидевшим.

– Позвольте представить, – он показал рукой на невысокого человека с гладко выбритой головой и пронзительным взглядом цепких серых глаз, –Селиванов Герман Юрьевич, руководитель Информационной Службы Главного Разведывательного Управления.

Селиванов чуть заметно кивнул, внимательно изучая Славина. Мельников продолжал, показывая рукой на второго сидящего мужчину неопределенного возраста, полностью седого, но тем не менее весьма импозантного и энергичного, что ощущалось в каждом его движении.

– Сергей Владимирович Ратников, председатель Межведомственной комиссии по информационно-психологическому обеспечению Совета Безопасности.

Теперь Славин вспомнил, где он видел этого человека. Ратников возглавил только недавно созданную при Собвезе комиссию, в сферу деятельности которой входила координация информационной деятельности силовых структур, МИДа, СМИ и ряда других направлений, игравших в информационном поле России немаловажную роль.

Выполнив формальности, Мельников сел в свое кресло и немного распустил галстук, делая тонкий невербальный намек на окончание официальной части, подразумевающей соблюдение необходимого этикета.

– Теперь господа, когда мы знаем друг друга, я сообщу вам о цели нашей встречи. Дело в том, что я пригласил вас собраться у меня для предварительного обсуждения неких отдельных элементов обширной программы, которая ляжет в основу Доктрины Информационной Безопасности Российской Федерации. Наша встреча не является официальной, и поэтому мы затронем на ней ряд моментов, которые будут несколько выбиваться за границы этой Доктрины, но тем не менее актуальность этих моментов станет для вас очевидна в ходе дальнейшей нашей беседы. Здесь неслучайно собрались специалисты в области информации, потому что основной темой нашего разговора будет разработка большой программы по информационно-психологическому обеспечению национальной безопасности страны. Я имею в виду столь актуальную для Российской Федерации тему, как Информационное противостояние, или, попросту говоря. Информационные войны.

Все присутствующие молча переглянулись между собой. Мельников выдержал небольшую паузу и, окинув собеседников взглядом, произнес:

– Как вы понимаете, несмотря на то, что встреча наша является неофициальной, я имею самые широкие полномочия для ее проведения. Речь также пойдет о психологической безопасности политической элиты страны и геополитической стратегии нашего государства.

*** Белый Яр Автомобиль медленно катился по узкой тропинке, засаженной с обеих сторон колючими зарослями малины. Она выбивалась из-за невысоких заборчиков, огораживающих основательные деревенские дома, и нависала прямо над пыльной земляной дорогой, единственной в деревне. Санаев вглядывался в буйную зелень, скрывающую за собой жилища, пытаясь разглядеть разыскиваемый дом. Наконец он остановил машину около ажурного забора, выкрашенного в зеленый цвет, и вылез из салона, махнув Анне рукой. Сад, по которому они шли, был очень аккуратным и ухоженным, несмотря на невероятно обильную растительность. Все было посажено с таким вкусом и расчетом, что казалось, на участке не было обычных грядок, а был только один большой и живой Организм, живущий своей загадочной жизнью: косматый крыжовник плавно переходил в красную смородину, за которой возвышались яблони, груши и ореховые деревья. Пучки моркови удивительно гармонично сочетались с высокими побегами лука и укропа. Облепиха красиво переплеталась светло-зелеными листьями с небольшим вишневым садиком, соседствующим с развесистым кустом жасмина. Все жило и дополняло друг друга, составляя единую, поразительно красивую композицию, законченную и в то же время постоянно меняющуюся и динамичную.

– Вот это да, – восторженно прошептала Анна, удивленно оглядываясь по сторонам, – сделать такую прелесть из обычного садового участка. Он и вправду колдун!

Санаев, улыбаясь, вел ее к большому деревянному дому, заросшему вьюном и декоративным плющом. Он стоял в березовой роще, укрытый сверху пологом из веток, нависающих прямо над остроконечной крышей с

торчащей из нее белым поленом печной трубой. На открытой веранде, так же плавно переходящей в застекленную разноцветными стеклышками лоджию, их ждал невысокого роста человек. Как показалось Анне, он был еще не стар, столько уверенности и силы было в его коренастой фигурке. Но когда они подошли поближе, то оказалось, что волосы хозяина дома были основательно выбелены сединой, а кожа на лице была выдублена загаром и покрыта тонкой сеточкой морщин. Старик приветливо улыбался им, и Анна поняла, что он их ждал, потому что на нем была ослепительно белая рубашка и светлые брюки, подходившие не для повседневной носки в деревенском быту, а для праздников или встречи гостей.

– Анна, познакомься, это Данилыч, – Сева пожал старику загорелую руку и пропустил вперед жену.

– Данилыч – это отчество, а как ваше имя? – девушка с интересом смотрела на улыбчивого хозяина дома, а тот в свою очередь внимательно разглядывал ее.

– Это не имеет значения, – голос у него был тихий, но низкий, с хрипотцой, наполненный, как показалось Анне, какой-то потаенной глубиной и силой, – для того чтобы привлечь мое внимание или обратиться ко мне, вполне подойдет «Данилыч».

– Всеволод много рассказывал о вас.

Старик как-то ехидно хмыкнул и хитро посмотрел на Санаева.

– Дочка, он не мог рассказать тебе многого просто потому, что ровным счетом ничего не знает обо мне.

Санаев смущенно кивнул. А Анна рассмеялась и, хитро прищурившись, прошептала:

– Он мне говорил, что вы колдун.

Данилыч рассмеялся, словно ребенок, хлопнув себя обеими руками по коленям.

– Что ты, красавица, ну посмотри на меня. Какой из меня колдун? Это у Севки страсть такая, везде магию искать. Он мне все мозги с этим колдовством выел. У нас же сейчас мода пошла: как только седой дедок из глухой деревеньки – непременно колдун! Хорошо еще, что соседи эти бредни не слышали, сплетнями да просьбами замотали бы.

– Неправда! – Анна обвела рукой садовый участок. – Такой сад только колдун мог вырастить!

Данилыч просветлел, как будто эта тема была для него одной из наиважнейших и приятных. Было видно, что сад на самом деле является его гордостью.

– Это да! Сад у меня редкий! Каждый листочек своей жизнью живет, каждый кустик. У меня каждое дерево свое имя знает. Я вас потом познакомлю. А пока давайте в дом проходите, что на пороге-то топтаться. Я стол накрыл, сейчас пообедаем с дороги.

Стоило приезжим зайти на веранду, как сотни солнечных лучей разного цвета, проникая сквозь мозаику застекленного витража, закружили гостей в калейдоскопе вспыхнувших ярким салютом огней. Приезжие восхищенно смотрели друг на друга, испытывая примерно схожие чувства: покой, жуткий интерес и ощущение чего-то грандиозного впереди. Дом Данилыча напоминал им сказочный дворец доброго волшебника, не доступный для сил зла, безраздельно властвующих за аккуратным, выкрашенным в зеленый цвет забором.

После обеда они сели в уютные плетеные кресла на веранде вокруг небольшого круглого стола, на котором стояли стаканы в старомодных подстаканниках и небольшой стеклянный заварочный чайник, наполненный отваром из листьев смородины, малины, вишни, мяты и жасмина. В ответ на вопрос, что их привело сюда на этот раз, Санаев рассказал хозяину дома обо всех злоключениях, произошедших с ними за последние несколько дней. По ходу его рассказа старик молчал, попивая из граненого стакана горячий ароматный напиток, и задумчиво смотрел на разноцветный витраж, переливающийся на солнце всеми цветами радуги. По его лицу невозможно было отследить его эмоциональную реакцию на услышанное, хотя Анна и пыталась сделать это незаметно. Ее до сих пор не покидала мысль о том, что Данилыч был очень близким знакомым Максима Коврова, который почему-то рисовался ей в воображении не каким-то конкретным человеком, а угрожающим темным силуэтом. Подобное отношение было вызвано скорее всего тем фактом, что она практически ничего не знала о Коврове. Ее беспокоила эта его нелюдимость и то влияние, которое этот человек оказал в свое время на Всеволода и на все движение дуэнергов. И, конечно, налицо была банальная и неуловимая ревность, которую Анна очень тщательно скрывала в себе, пряча ее в самые потаенные области своего сознания.