Андрей Коробейщиков – Камкурт. Хроники Тай-Шин (страница 77)

— У нас еще будет время — узнаешь… — леший мрачно покивал головой и продолжил свои странные поиски.

— И что, отсюда никто не уходил?

Мунг рассмеялся.

— А зачем? Тут тихо, спокойно, если меня не злить, конечно. Грибы есть. Вот мухомор красный — объедение. Паутинник. Ложноопенок. Сморчок. Перечный гриб. Жить можно. Иногда и мясцо приваливает. Заяц какой-нибудь шальной забежит. Или вот живчик, типа тебя. Вот скоро ты ослабнешь совсем от голода, начнешь грибы хавать. А потом зеленью покроешься, соками пропитаешься, так я тебя и съем.

— Скажи, Мунг, а почему ты людей так ненавидишь?

Леший вскинулся и, задрожав, сжал кулаки, тряся ими перед собой.

— А за что их любить-то? За их тупость и жадность?

— Ну не все же люди такие?

— Да все! Почти все! Только каждый думает про себя! — старик усмехнулся, понизив голос до доверительного, — Гнили в людях столько… Уж я то знаю, насмотрелся… Ты вон, тоже, сладкая поросль. Поди, жизни-то не видел? Просидел под родительским крылом, а все туда же — мудрость, духовность, доброта… А копнешь поглубже…Я тебя только поэтому съем. Из принципа. Это вы во всем виноваты. Я тебя сразу узнал!

— Кто это, мы?

— Детишки богатеньких родителей. Кровь с молоком.

— Да с чего ты…

— Молчок! Зараза людская. Испокон веков вы как зараза людская.

Адучи пошевелился, разминая затекшую спину, и удивленно разглядывая разошедшегося не на шутку лешака.

— При чем здесь родители богатые?

— А при том! — Мунг сделал несколько решительных шагов по направлению к тайшину, — Ведь раньше как было? Общину людскую самый достойный возглавлял, самый сильный и мудрый. И вел всех за собой. Тогда и люди другие были. А потом у вожаков дети появились. И власть другой стала, наследственной. Конечно, ведь дитятко должно быть счастливо, это же кровиночка. А детишки то в тепличных условиях и повырастали хиленькими да подленькими. И повели они людей за собой, да только вон куда и привели, — леший обвел руками пространство вокруг себя, — только вот до сюда еще не дошли, паразиты! Ну, ничего, придут, я с ними потолкую. Вот как с тобой.

Адучи устало покачал головой.

— Путаешь ты, старый, у меня тесто не такое сладкое.

— А вот это мы проверим, — Мунг злобно сверкнул глазами, и вдруг выхватив у себя из-под ноги какого-то червяка, радостно запихал его в рот, — сегодня ночью…

Каждый последующий день был ужаснее предыдущего. Адучи потерял им счет. А ночи вообще превратились в какую-то вакханалию духов. Мунг то плакал, жалуясь и причитая, разыгрывая из себя несчастного старика, то набрасывался на Коврова, впиваясь в него своими ужасными зубами и демонстрируя невероятную скорость, недоступную людям. Он ходил по потолку, зависал в воздухе, поджав ноги, менял обличья. А однажды, когда в одну из ночей на улице разразилась страшная гроза, Адучи выглянул из дома и увидел, как колдун стоял между домами и мылся под дождем. Его даже не смутила яркая шаровая молния, возникшая из ниоткуда и плавно парящая рядом с одним из аилов. Мунг вытянул руку и поманил искрящийся шар пальцем. А когда тот послушно подплыл, старик втянул его в себя через ноготь.

Но самым интересным были их ночные беседы. Днем Мунг терял свою ужасающую активность и снова превращался в обычного загнанного старика, отрешенно наблюдающего за Ковровым. Однако ночью опять все менялось.

— Что, страшно тебе?

Мунг висел в воздухе и смотрел на Адучи, забравшегося с ногами на лежак.

— Страшно…

— Молодец! А то ишь — все воины, все герои, а внутри… Вон, посмотри на себя, если так будет продолжаться, скоро покроешься плесенью и превратишься в такого же типа, как я.

Тело Адучи на самом деле стало изменяться самым непредсказуемым образом: однажды проснувшись утром, он еле смог подняться с лежака — из его кожи пробились несколько зеленых побегов, которые за ночь проросли в древесину, из которой был срублен лежак. Адучи чувствовал, что его воля находится на грани срыва. Еще немного и он прекратит сопротивление, сдастся этим метаморфозам, теряя свой человеческий облик, оставляя все попытки на спасение.

— Что мне делать?

Мунг усмехается.

— А что здесь сделаешь… Ты можешь долго думать, как ты здесь оказался и почему? Откуда появился этот поселок и кто такой этот ужасный леший Мунг, истязающий тебя? Можно ли отсюда убежать или проще сдаться? Ты можешь бороться: со мной, с тем, что не пускает тебя за границу поселка, со своими страхами, оживающими здесь. Но это ничего не изменит… — Мунг многозначительно улыбнулся, как бы невзначай показывая подавленному пленнику свои огромные клыки.

— Почему?

— Потому что, на самом деле, никакого колдовства нет. Оно в твоей голове. И поселка нет и меня…

— То есть, ты хочешь сказать, что если я захочу, я могу в любой момент уйти отсюда?

— Нет, ну что ты… — Мунг несколько раз прокручивается в воздухе вокруг своей оси, — Во-первых, я не позволю тебе уйти. Во-вторых, ты уже много раз хотел уйти отсюда, и что?

— Но ты же сам сказал…

— Балда ты! — алтаец встал на ноги и потянулся, похрустывая суставами, — Ладно, открою тебе один секрет. Слушай внимательно… — он приложил ко рту руки, будто опасаясь, что кто-нибудь может их подслушать, — для того, чтобы уйти отсюда, не надо хотеть, надо просто уйти…

Он заложил руки за голову и, подойдя к лежаку, лег рядом с тайшином.

— Только смысла нет.

— В чем?

— Ни в чем. Я же сказал — колдовства нет и поселка нет. Там, за границей, которую ты стремишься пройти — точно такой же мир как этот. Ты что, до сих пор этого не понял?

— О чем это ты?

Мунг повернул голову к Адучи.

— Ну что ты тупишь? Куснуть тебя, чтобы перестал? Посмотри! Мир, в котором ты жил до этого, ничем не отличается от этого поселка!

— Ты хочешь сказать, что люди сами создают вокруг себя мир боли и проблем, материализуя свои страхи и заблуждения? Возможно… Но есть существенная разница.

Мунг с интересом посмотрел на него. Адучи кивнул на колдуна.

— В том мире нет такого пакостника-садиста как ты.

Старик взвизгнул и, сорвавшись с лежака, опять повис в воздухе.

— А вот и неправда! У каждого человека есть свой Мунг.

Его кожа опять приобрела странный синеватый оттенок.

— Нужно лишь почаще всматриваться в темноту своих подвалов.

Свет свечи стал тускнеть, а с лешим опять начали происходить разительные перемены. Он стал темнеть, постепенно сливаясь с окружающей темнотой. И тут Адучи понял!

— Ты… Ты — Черный человек?! Порождение моих страхов! Я понял…

В это мгновение свет в комнате погас и Черный человек, упиваясь своей властью и растворяясь во тьме, обрушился на тайшина всей своей мощью.

Черный человек… Это он копался в его сновидениях, выуживая из трясины подсознания самые неприглядные страхи. Это он пугал его, отражая как в зеркале все его сомнения. Это он стоял у дверей камеры его Внутреннего Ребенка, которого пришлось спрятать от этого жестокого мира в темноте подвального помещения ума. Спрятать, а впоследствии забыть. И именно поэтому этот Черный Страж был так страшен. Потому что знал о местонахождении той камеры, которая была затеряна на карте «взрослых проблем». Потому что он дергал за ниточки наших страхов, направляя нас тропами несчастий и проблем, управляя нами из темноты.

Адучи зарычал, словно сам стал диким зверем и… шагнул в тень…

Мунг искал его всю ночь и весь день, бродя по избе, принюхиваясь и бормоча что-то себе под нос. Он виделся Адучи как будто сквозь тонированное стекло. Он проходил совсем рядом и не замечал тайшина, невероятно раздражаясь этому обстоятельству.

— Эй, волчонок, выходи. Ладно, не трону я тебя. Что, научился уходить в Серый мир? Давно пора! Ты же из Сумеречного Рода. Но не сможешь же ты сидеть там долго. Если не выйдешь сейчас, я тебя все равно выслежу и тогда…

Адучи стоял тихо и старался даже не дышать. Он не знал, как выглядит со стороны, и сколько сможет находиться в этом удивительном состоянии невидимости, но даже представлять что будет, когда он покинет это светофильтр и столкнется с этим ужасным Мунгом, ему не хотелось.

Воспользовавшись моментом, когда леший куда-то отлучился, он покинул тень, скрывающую его, и тихонько вышел из дома, настороженно осматриваясь по сторонам. Старика нигде не было видно. Это был единственный шанс, потому что тайшин не был уверен, что у него получится еще раз сознательно войти в укромную нишу Сумеречного Мира. Он бежал по лугу, знакомому по предыдущим попыткам побега, задыхаясь и постоянно оборачиваясь назад, опасаясь увидеть нелепую фигурку лешего, преследующего его. С того момента как Адучи покинул свое странное убежище, прошло уже около получаса. Достаточно времени для того, чтобы Мунг учуял своим нечеловеческим нюхом его появление и отправился в погоню.

Выбившись из сил, он упал, уткнувшись лицом во влажную от прошедшего дождя траву, и заплакал.

«Колдовства нет…»

«Чтобы уйти отсюда, не нужно хотеть, нужно просто уйти…».

Тайшин приподнялся и сел на колени, затравленно осматриваясь по сторонам.

Ну ведь не зря Аксумаи привел его в этот чертов поселок! Не зря! Что он там говорил?

«Поселок используется как естественный толчок для расшатывания восприятия».

«Сойти с ума… Прими этот трюк на заметку… Сойти с ума…». Искусство Оборотня…