Андрей Коробейщиков – Камкурт. Хроники Тай-Шин (страница 34)

Он сидел около костра, задумчиво вглядываясь в полыхающую оранжевую глубину. За последние несколько часов он успел сходить на водокачку, прошелся по территории находящегося рядом цветочного питомника, зашел на озеро Стеклянное. Так его называли из-за кристально прозрачной воды, поступающей в озеро из артезианской скважины. Сумерки медленно сгущались, заполняя садоводство приятными волнами вечерней прохлады и, словно давая человеку еще немного времени, чтобы растянуть удовольствие перед грядущим поединком. Однако окружающая безмятежность расслабляла, создавая иллюзию безопасности. А Мальцев знал, чем чреваты подобные иллюзии, и поэтому не стал затягивать обряд камлания. Этим названием обозначали погружение в трансовое состояние алтайские «камы» — шаманы. В начале камлания — ритуальное омовение в воде. Его Аргус совершил еще в чистейших водах Стеклянного. Затем ритуал земли — общение с деревьями и поиск подходящего для камлания места. На выбранном месте совершается ритуал огня. Духам местности приносится жертва. Аргус плеснул в огонь заблаговременно взятой с собой водки и прошептал алкыш — ритуальное заклятие. Огонь должен очистить пространство. Только в чистом пространстве можно выходить за рамки привычного плотного тела. Еще одна порция водки была с благодарностью принята духами огня. Со стороны это, наверное, выглядело, по меньшей мере, странно. Но, во-первых, в округе никого не было. А во-вторых, Аргусу было совершенно все равно, как он выглядел со стороны. Он прекрасно знал, какая сила кроется в этих неказистых и нелепых на первый взгляд, старинных ритуалах. Поэтому он решил не отходить от традиций и повторить полученный им от Коврова урок специального камлания, который Максим назвал как-то вроде «Джула обертын». Это был наиболее сложный вид камлания, затрагивающий темные, тайные аспекты практики Тай-Шин, но почему-то Мальцеву он дался достаточно легко, что вызвало явное удивление у Коврова. Теперь становилось понятно почему — дар свободного общения с потусторонним миром, полученный весьма дорогой ценой, накладывал свой отпечаток на динамику обучения этой древней культуре Хранителей Алтая. Аргус протянул руки к огню, а затем достал закрепленный за спиной на ремне короткий клинок. Нож и огонь — два могущественных оружия против злобных духов и чужеродного влияния. Теперь предстояло освятить клинок и станцевать ритуальный танец отпугивания темных духов от священного огня. Аргус полностью отдавался камланию, скорее всего именно для того, чтобы сгладить напряжение от предстоящей охоты. Еще через какое-то время, когда на улице стало совсем темно, Аргус зажег в огне веточку можжевельника, окуривая себя с ног до головы ароматным серебристым дымком. Затем, оставив костер свободно догорать, он вернулся в дом, где планировал приступить к решающему этапу охоты. Нанеся на лицо двуцветную маску: сплетение белых и синих линий, он сел посредине комнаты, предварительно зашторив все окна. Призрачный свет четырех свечей сориентированных по четырем Направлениям танцевал на стенах темной комнаты языческую пляску, отбрасывая во все стороны колыхающиеся тени. Аргус положил справа от себя нож, а левой рукой размолол тонкий пакетик с мелким порошком — точно такой же, которым он увел из этого мира в мир грез Анжея Городницкого. Это был последний пакетик из тех, что ему удалось привезти с собой с Алтая. Ковров подарил ему несколько порций из своих «неприкосновенных запасов» перед отъездом, словно зная, с какой опасностью Мальцеву предстояло столкнуться в Москве.

Корчун лежал на ладони горсткой серо-зеленой пыли, казавшийся совершенно безобидным для непосвященных, но не для тех, кто уже имел дерзость или неосторожность прикоснуться к его истинной силе. Сейчас Корчун должен был показать всю мощь своей магии тем, кто напряженно искал спрятавшегося в гуще садовых домиков беглеца. Аргус усмехнулся и нарисовал правой рукой в воздухе руну снятия защитного полога. Этим жестом он лишал себя ментальной невидимости, открывался навстречу прозревающему оку, ищущему его в информационном пространстве Москвы. Через несколько минут он почувствовал чужое присутствие в своих мыслях. Словно неуловимая тень мелькнула на периферии привычных мыслеобразов. Затем легкая щекотка возникла в районе макушки, переходя в раздражающий зуд. Обычный человек просто почесал бы голову, не придавая значения этим ощущениям. Но Аргус знал, чувствовал — «инки» обнаружили его, нашли его след в безграничном пространстве информационных векторов. Теперь они будут пытаться одновременно определить его местонахождение, и в то же время попытаются нанести ментальный удар по его психосфере. И вряд ли это будет серый энергокиллер. Скорее всего, в этот раз «инки» попробуют что-нибудь иное. Наверняка у них хватало талантов в этой загадочной области человеческих возможностей.

Мальчик шел рядом со своим отцом, освещая тропинку перед собой мощным фонарем. Они приехали в садоводство «Луч» уже поздно вечером и теперь им предстояло искать дорогу к домику практически в полной тьме. Кое-где на участках жарились шашлыки и играла музыка, кое-где просто уютно светились окна. Но путь мальчика и его отца лежал туда, где свет в окнах становился все реже и реже.

— Правильно идем? — мальчик осветил лучом фонаря свороток в кусты шиповника.

Его отец, невероятно грузный мужчина высокого роста нахмурился, раздумывая несколько секунд, словно прислушиваясь к чему-то, а потом кивнул:

— Да, правильно.

Мальчик шагнул на еле заметную в темноте тропинку.

На самом деле это были не отец и сын — так они выглядели только для случайных садоводов задержавшихся в темное время суток на своих участках или площадках перед домиками. Этих двух человек разного возраста связывали между собой гораздо более прочные узы, нежели семейное родство. Их связывал между собой Долг, в рамках которого они совершали иногда абсолютно ужасные, с точки зрения общепринятой морали, поступки. Вот и сейчас они приехали в садоводство не на загородный отдых. Они прибыли сюда работать.

Легкая дымка, набежавшая на сознание. Глаза полузакрыты. Дыхание ровное и глубокое. Мальцев чувствует что «инк» сейчас «читает» его — отслеживает его ощущения, может быть, даже наблюдает его мыслеобразы. Это невероятно сильный «инк». Мальцев слышал, что существуют экстрасенсы подобной мощи. И неудивительно, что подобный экстрасенс работает на «ИНИС». Фирма, вероятно, ценит подобные кадры, либо умеет их убеждать, принуждая к сотрудничеству. Его невидимое око как клешня, как присоска осьминога ухватившего свою обреченную добычу. Отменная энергетическая хватка. Теперь он его не отпустит, несмотря ни на какие защитные манипуляции с рунами или ритуалами.

Ничего, ничего. Пусть крючок будет заглочен как можно глубже. Аргус чувствует, что его сознание будто плавает подобно лодке на поверхности огромного темного озера, увлекаемое в том или ином направлении с помощью невидимых подводных течений. Еще немного и…

Тонкий шнур, сотканный из нитей призрачного серебристого сияния, мигнул во внутренней тьме ветвистым разрядом молнии и снова погрузился во тьму. Вот он — канал. Аргус расслабляет пресс, снимая избыточное напряжение со всего тела. Сейчас главное — не упустить этот шанс. Дыхание стало глубже. Шнур опять мигнул и снова пропал. Хорошо. «Инк» ничего не почувствовал. Он продолжает «пасти» клиента, чего-то явно выжидая. Если бы он хотел уничтожить его, то уже нанес бы удар, подобный высоковольтному разряду, прошедшему именно через этот серебристый шнур. Таким способом астрального убийства пользовались еще древние колдуны. Мальцев помнил, как Ковров рассказывал ему об этом. Но для этого нужна невероятная чувствительность и сила. А, кроме того — умение защитить себя от энергетической отдачи и вовремя отсоединиться от умирающего «клиента». Аргус очень сильно рисковал, играя в эту странную игру с невидимым противником, находящимся где-то на значительном расстоянии от этого уютного летнего домика. Но иного выбора у него не было. Рано или поздно они бы все равно нашли его. А так оставался хоть какой-то шанс…

Темнота была такая полная и всепоглощающая, что казалась однородной массой, в которой в принципе невозможно никакое движение света.

— Ну что там? — Портос, отдуваясь, ждал, пока Алик настроит фонарь.

— Кажется, аккумулятор барахлит. Сейчас… Вот, — луч света опять прорезал ночь, выхватывая из темноты угол какого-то домика. За воротами, в глубине сада тут же хрипло залаяла собака.

Луч света заметался по сторонам, пока не нащупал в густой траве еле заметную тропинку.

— Все, пойдем, — мальчик уверенно пошел дальше, а тучный мужчина, прошептав несколько отборных ругательств, прищурившись, недобро посмотрел ему вслед. Его пугал этот маленький монстр. Пугал своей совсем не детской невозмутимостью, своим невероятным цинизмом и непоколебимой уверенностью. Хорошо еще, что он не умел читать мысли как Директор, или его ученик — Север. Вкупе с даром останавливать сердце, возможности телепата сделали бы этого маленького монстра самым страшным созданием на Земле.

— Эй, ты! Ну что ты там, застрял что ли? — голос маленького вурдалака раздался из темноты подобно звонкому колокольчику.