Андрей Коробейщиков – ИТУ-ТАЙ (страница 20)

Ольга снова легла и прижалась к его груди щекой. Максиму пока-залось, что она была влажной.

– Нет, Макс, я не обиделась. Все действительно сложнее на самом деле. Я рада, что ты тоже это понимаешь…

Они долго лежали молча, пока Ольга не заснула. Максим понял это, уловив ее дыхание, оно стало ровнее и глубже. На кухне заворочался Арчи, переваливаясь на другой бок.

Максим снова посмотрел на Луну за окном, уже успевшую немно-го сместиться на ночном небосводе, и тревожно подумал:

"Полная Луна – жди Наваждений. Только Зеркальщика с Йормом мне сейчас не хватало. А может, это было бы к лучшему. Наглядная демонстрация своей неадекватности, так сказать. Нет уж! Не хочет-ся пугать эту дивную девушку. Это Арчи привык к моим ночным кошмарам, крикам и прыжкам. Но сегодня их не будет. Сон реши-тельно отменяется! Завтра днем посплю, на озере".

Он еще долго лежал так, с открытыми глазами, вспоминая пионерс-кий лагерь, висячий мост через речку и гигантский ярко алый, брыз-жущий искрами, костер… Все это было, будто во сне, далеко и давно, за пеленой тумана, господствующего в памяти. Приходилось мучитель-но напрягаться, чтобы вспомнить отдельные эпизоды, лица, имена. Словно картинки из чужой жизни. Но ведь это было. Было! И Максим с упорством продолжал оживлять то, что было десять лет назад, в бе-зумно счастливой стране его детства. Заснул он уже под утро, прижи-мая к себе одну из участниц этих чудесных воспоминаний – десяти-летнюю девочку, шагнувшую из счастливой сказки, сквозь гуманную завесу в безрадостное настоящее, в облике дивной красавицы…

За окном было уже почти светло. "29.06.92 г., время– 19.22 (вечер) Бредятина продолжается! Сегодня беседовал с отцом Ольги – А. Е. Комовым. Как он меня нашел – непонятно. Вероятно, следил за своей дочкой. Разговор состоялся пренеприятнейший. Я узнал много нового про Олю. Папа не стеснялся на подробности. Оказывается, он выта-щил ее из Москвы, потому что она там чуть не "села на иглу", повы-шая планку удовольствий, получаемых, от травы и кислоты. Оля!!! Может он гонит, но, скорее всего – правда. Во всяком случае, я поверил. Ну что же, у меня свои вывороты, у нее – свои. А. Е. полагает, что у наших отношений нет будущего, я не стал его разубеждать в этом. Он считает, что сможет контролировать Олю только в том случае, если она выйдет замуж за какого-то Вадика, который является, по совместительству, партнером А. 1С. Выразил надежду на мое благо-разумие. В качестве компенсации за несостоявшиеся отношения пред-ложил мне новую "девятку". (Неужели все действительно так серьез-но?) Дерьмо. Везде полное дерьмо! Даже не могу думать обо всем этом – сегодня опять был "выворот". Мне плохо…". "30.06.92 г., время – 8.05 (утро) Второй "выворот" подряд! Сегодня мне приснилась Ольга. Мы сто-яли с ней перед костром, а вокруг был темный лес. Она кивала на огонь, и все что-то говорила, а я никак не мог разобрать ее слов. Мне все казалось, что вокруг много людей, но я никак не мог их увидеть. Они стояли кругом, спрятавшись в темноте, и смотрели на нас оттуда. А Ольга все говорила и говорила. Это было похоже на про-должение той сказки, которой она так увлекла нас десять лет на-зад, в пионерском лагере. Но, прислушавшись, я понял, что она гово-рит на незнакомом языке. И когда я что осознал, она вскрикнула и показала на костер рукой. Пламя тут же превратилось в человечес-кую фигуру, которая прыгнула на нас и накрыла огненным пологом. Зеркальщик… Я проснулся от жара. Но больно не было! Странно, "вывороты" вошли в новую стадию? Посмотрим…" * * * Они сидели и летнем кафе под раскидистым двухцветным зонти-ком. Ольга держала в одной руке запотевший бокал с колой, другой придерживала гонкую соломинку, утонувшую в аккуратных кусоч-ках льда, плавающих на поверхности напитка.

– Значит, ты говорил с отцом?

Максим досадливо поморщился и покачал головой:

– Да, я говорил с ним.

На мгновение возникла неловкая пауза.

-И что?

– Что? Все. Я говорил с ним.

Ольга поставила свой бокал на столик. Светлый локон соскольз-нул ей на лицо, и теперь она смотрела на Коврова одним глазом, настойчиво и требовательно.

– Я спрашиваю не об этом, Макс. Про факт вашего разговора мне известно. Я интересуюсь его содержанием. – Ее голос звучал натяну-то и нарочито тихо. Максим подумал, что своевременно надел солнцезащитные очки. Встречаться с Ольгой взглядом ему сейчас не хо-телось, потому что он еще не выбрал линию поведения, не решил, в какой форме будет лучше высказать ей свои сомнения:

– Ты знаешь, у тебя очень заботливый отец, и он во многом оказал-ся прав.

Мимо их столика прошла шумная компания подвыпивших сту-дентов. Они галдели, пили бутылочное пиво, и все как один искоса посматривали на Ольгу.

– В чем же дело? – взгляд Ольги был сосредоточен лишь на Мак-симе.

– В том… что у нас с. тобой… нет будущего. Вернее, у наших с тобой отношений. Мы должны основательно взвесить свои чувства в от-ношении друг друга и сделать соответствующие выводы.

– Какие выводы? Ты имеешь в виду вывод, который уже сделал за нас мой папа? Ну, говори, не стесняйся. Я ведь таю, как он умеет убеждать. Вот и тебя… убедил. Или купил?

Максим смутился и, пожав плечами, отрицательно покачал головой: ~ Нет, он меня не купил, хотя да – предлагал откупного… Тут дело совсем в другом, совсем. Я просто многое понял, а он лишь поддер-жал мои сомнения. Мы… должны расстаться!

– Почему? – Ольга почти прокричала это слово. Несколько чело-век за соседними столиками повернули головы в их сторону. – Почему? Почему? Почему? Ты можешь мне все, что вразумительно объяс-нить? Можешь? Папа устроил мне настоящую травлю, Вадик ведет себя как кретин: умоляет, убеждает, угрожает. И вот теперь ты. Что случилось? Почему все вдруг засуетились? Я ведь не прошу у тебя многого. Разве я говорила о чем-то большем, чем наши встречи? Тог-да, в чем дело? В отце? В Вадике? Во мне?

– Во мне, – жестко оборвал ее Максим и, сняв очки, пристально посмотрел ей в глаза.

– В тебе? Объясни, пожалуйста, будь добр.

Максим глубоко вздохнул, словно собираясь выполнить неприят-ную процедуру.

– Ольга! Во-первых, у тебя есть потенциальный муж. Это важно! Второе, ты и я, мы оба находимся сейчас под впечатлением той детс-кой привязанности, которая возникла между нами десять лет назад. Ты приехала из Москвы, сюда, в этот богом забытый город и встрети-ла меня. Но детство – это детство. Сейчас все по-другому. Тебе угото-вано более достойное будущее. Посмотри на меня, кто я такой? Да никто! Мое будущее размыто и неясно. Вот твой отец это хорошо понимает. И рушить из-за меня уже сформировавшиеся отношения с этим, с Вадимом, просто глупо.

Ольга усмехнулась и отвернулась, наблюдая рассеянно за автомо-бильным потоком, текущим по проспекту.

– Да, Макс, детство – это детство. Но вот этот Вадик никогда бы не пошел ночью в лес, чтобы найти для меня несуществующий цветок, тем более под угрозой отчисления из школы. Как мне все это надое-ло, господи, кто бы только это знал…

Они опять долго сидели молча. Ольга смотрела на проспект, а Максим на нее, не зная, как сказать ей главное, в какие спета облечь это странное признание.

– Оль, я… Ты меня просто не поняла. Я не все тебе сказал. Ты… ведь действительно ничего обо мне не знаешь. Ничего… – сказал он с отчаянием и замолчал, рассматривая небо на горизонте.

Издалека на город надвигалась огромная мрачная туча, тяжелая, словно набухшая от темной воды перина. Максим чувствован, что Ольга снова повернулась и теперь смотрит на него, ожидая продол-жения.

– Что я должна знать о тебе, что может помешан, нашим с тобой отношениям? Ты женат? Голубой? Наркоман? Псих? Что? Скажи мне, чего ты так боишься в себе?

Максим невесело усмехнулся. "Если бы ты знала, как точно попала в цепь. Именно псих! Именно боюсь в себе…". В памяти тут же шевельнулись и ожили жуткие воспоминания прошедшей ночи. Сны, крик, судороги, жар… Хотелось рассказать ей все, чтобы не держать в себе эту тяжесть. Но как это будет выглядеть? "А, плевать".

– Хорошо. Я расскажу тебе. Ты почти угадала, даже не почти, – уга-дала. У меня очень серьезные проблемы с психикой. Да– да, не смотри на меня так. Ты хотела узнать, чего я боюсь и себе? Я и сам не знаю. Но это уничтожает меня день за днем, вернее ночь за ночью, и у меня уже просто нет больше сил, чтобы противостоять этому давлению.

Ольга смотрела на него удивленно, пытаясь, очевидно, понять: шутит он или говорит всерьез. Но назад пути уже не было, и Максим продолжал, чувствуя, что уже не может остановиться:

– Вот вижу твой недоверчивый взгляд и понимаю, что ты мне не веришь. Но это уже не имеет значения. Можешь думать, что я это все выдумал как дополнительный предлог для нашего разрыва. Это неважно. Сейчас уже неважно для меня, потому что мне никто не верит. Никто. Представляю, какой бы был у тебя взгляд, если бы ты хоть один раз увидела, как я мечусь ночью по квартире, сдерживая стон, вырвавшись из объятий очередного кошмара. Как я кричу в ужасе от очередного Наваждения или рычу, словно зверь, стараясь подавить боль мышечных спазмов после очередного "выворота". Что, впечатляет? Это не фантазии, это реальность. Со мной что-то про-исходит, что-то очень страшное. И я не хочу, чтобы эти кошмары стали частью твоей жизни.