Андрей Корбут – Ниневия (страница 6)
— А что же тогда с коня кувыркнулся? — рассмеялся товарищ.
— От неожиданности, — хмурясь, пытался оправдываться Хатрас.
— В следующий раз будешь меня слушать.
— Следующего раза не будет.
— Да, да… А может, сразу и бросим эту затею? И чем тебе твой конь не угодил? Ты бы ноги подгибал, они бы по земле и не волочились!
Хатрас на насмешку не ответил, но ощерился, точно волк, у которого пытаются отнять добычу. Свесился с лошади, присмотрелся к следу.
— Его конь устал. Очень устал. То, что он оторвался от нас так быстро и так далеко, его и погубило… Только бы коня не загнал. Жаль будет такого хорошего коня.
— Разве? Так уж и погубило!
— Он весь в пене. Да и шаг стал короче, тяжелее. Мы догоним его еще до ночи.
— А если нет? Повернем назад?
— Знаешь же, тебе решать, Плит.
— Твоего обидчика я убил. Ну, а этот тебе чем насолил?
— Они оба хотели меня убить. Просто один из них оказался проворнее другого. Оба и ответят. К тому же я хочу его лошадь. Она куда лучше той, которую забрал ты.
— Говоришь, лучше? Пусть так, — Плит вдруг рассердился. Он устал от этой бесполезной погони, с самого начала не верил в ее успех, и главное — видел, что весь отряд тоже не рад этой затее. Не ввяжись они в эту гонку, были бы уже на полпути к родному стойбищу. Так нет же, погнались за превосходным несейским скакуном, словно за ветром в поле. — Но если к ночи не догоним, поворачиваем назад.
Хатрас снова ощерился и сверкнул глазами, но смиренно поклонился.
— Как будет угодно моему господину…
7
Весна 685 г. до н. э.
Столица Ассирии Ниневия
Мар-Априм на пир не торопился. Встреча с Хавой была для него куда важнее, чем все остальное. Домой он пришел затемно, проникнув во двор через заднюю калитку, поскольку через главный вход сейчас было просто не пробиться: напротив его ворот бурлило людское море, а под забором валялись пьяные.
Мать ждала сына с беспокойством, встретила упреками:
— Ты же обещал, что будешь раньше.
Он не ответил, вместо этого спросил, отчего ей не спится, поинтересовался больным сердцем. Она отмахнулась:
— Все хорошо. У нас гости.
Ее звали Масха. Ей было пятьдесят, но она все еще накладывала на лицо толстый слой белил, густо красила брови, и старалась посильней подвести глаза, ведь когда-то они действительно имели власть над мужчинами. Последнее, кстати, помогало ей в жизни куда больше, чем те родственные узы, что связывали ее и ассирийского царя, — будучи внучкой одного из младших братьев
— Гости? — удивленно переспросил Мар-Априм. — В такой день?
— Раббилум Саси с женой. Она ведь приходится мне родственницей, а мы ни разу в жизни не виделись. Вот они и решили воспользоваться случаем. С ними пришел кто-то еще, мужчина постарше, кто такой — непонятно. Похож на управляющего. Сидят в большом зале, общаются с твоими сестрами.
Появление в его доме министра, преданного сторонника Закуту, да еще с неизвестным, насторожило Мар-Априма, но он благожелательно улыбнулся, хотя и через силу:
— Ты права, мама, как это я не подумал. Родственные узы… Конечно…
Саси был женат на одной из многочисленных дочерей Син-аххе-риба — Шахрбану. Царь относился к ней по-доброму, но все-таки без особой любви, как, впрочем, и к ее матери, чувства к которой длились недолго и погасли, стоило царю насладиться молодым телом. Однако он позаботился о дочери, выдал ее замуж за своего министра, никогда не забывал о своем долге отца и деда и вряд ли позволил бы обидеть родную кровь. У Саси и Шахрбану было четверо детей: двое мальчиков и двое девочек; старшему, названному в честь отца, исполнилось пятнадцать, младшей — всего годик. Позапрошлой зимой в день ее рождения Син-аххе-риб пожаловал зятю и дочери дворец в городе
Изо всех царских министров лишь двое — Саси, да еще абаракку Мардук-нацир — занимали свои должности долгие годы, пользовались поэтому особыми привилегиями и имели немалую власть. Именно на абаракку Син-аххе-риб возлагал управление страной, когда отправлялся в поход, а Мардук-нацир, в свою очередь, всегда полагался на острый ум Саси. Все изменилось пару лет назад, когда один встал на сторону Арад-бел-ита, другой — Ашшур-аха-иддина.
— Мама, прикажи рабам, чтобы они накрыли мне ужин в саду, в беседке, — вдруг неожиданно решил Мар-Априм.
Масха всплеснула руками:
— Ты сошел с ума! Хочешь нанести оскорбление нашим гостям?!
— Ну что ты, мама, разве я могу так поступить с родственником царя, — усмехнулся сын, и, стерев с лица улыбку, попросил: — Скажи Саси, что я жду его здесь. Но осторожно, так, чтобы это не заметила ни его жена, ни даже тот, с кем он пришел.
Семья Мар-Априма появилась в Ниневии
— И что ждет тебя дальше? — спросила Масха.
— Разве произошло что-то плохое, мама? — удивился он ее вопросу.
— Ты своей вершины достиг. Старик уже немолод, и случись с ним что, — не сегодня, так завтра, — подумай, как это отразится на тебе. Поговаривают, что скоро царь пришлет сюда нового правителя.
— Что ты задумала?
— Тебе пора подыскать хорошее место в Ниневии.
Старик, чье имя даже не упоминалось в этой беседе, был семидесятипятилетний Зерибни, наместник Руцапу. И молодой Мар-Априм вот уже шесть лет служил у него министром, ведая всеми рабами провинции.
Их семья рано осталась без кормильца. Отец Мар-Априма, глашатай того же Зерибни, умер от несварения желудка совсем рано, когда сыну было одиннадцать, а дочерям — три и год. Это, безусловно, наложило свой отпечаток на их дальнейшую судьбу. Родственников Масхи, по странному стечению обстоятельств, вообще преследовали одни несчастия, поэтому она могла полагаться только на свои силы. И то, что Мар-Априм в восемнадцать занял такой высокий пост, было вполне достойной платой за короткие, но запоминающиеся встречи Зерибни с вдовой.
Впрочем, ее сын оказался на редкость талантливым юношей. Он не приобрел друзей, чтобы не нажить себе врагов, очень долго обходился без завистников, так как держался тени, но всегда готов был помочь любому добрым советом, а затем всячески пестовал в людях уверенность, что это именно они сподобились на правильное умозаключение. И вскоре его осторожность и благоразумие принесли свои плоды. Это к нему все шли на поклон, старались угодить или поднести что-нибудь в дар, это с ним советовались первый министр провинции Руцапу, да и сам Зерибни. И все было бы хорошо, не будь наместник так стар.
Раньше Мар-Априма в Ниневию отправился нанятый в
Зодчий постарался. Шесть месяцев понадобилось ему на то, чтобы воздвигнуть трехэтажное здание, не столько большое, сколько отличное от всех вычурным фасадом. Мраморные колонны, узкие окна по финикийскому образцу, высокий изящный забор с барельефом, изображавшим берега Тигра. Дом был сложен из белого камня, доставленного с гор
И все шесть месяцев в эту сторону ревниво поглядывал Син-аххе-риб, опасаясь, как бы новое сооружение не подпортило дворцовую площадь, ведь только неподдельный интерес царя ко всему, что касалось строительства, побудил его дать разрешение на эту затею.
Когда же стройка была окончена, владыка Ассирии не удержался от соблазна увидеть все вблизи. Встречал его Мар-Априм, павший перед своим господином ниц. Дорогу выстилали лепестки роз, откуда-то лилась мягкая мелодия флейты и доносились голоса искусных певцов. Син-аххе-риб был очарован и домом, и его новым хозяином. Приказал всем другим сановникам брать с него пример, стал расспрашивать, как поживает дорогая Масха, сожалел, что давно ее не видел, с усмешкой упомянул имя Зерибни, став серьезным, заговорил о том, как и чем живет Руцапу. Долго и внимательно слушал обстоятельный доклад молодого сановника об успехах и временных неудачах этой богатой провинции, а под конец подозвал к себе абаракку Мардук-нацира и приказал назначить Мар-Априма министром с теми же обязанностями, что он исполнял в Руцапу.
Хотя Син-аххе-риб так и не увиделся с троюродной сестрой, Мар-Априм был обласкан, с тех пор повсюду сопровождал царя, если надо — давал совет; и быстро утверждался при дворе.
Молодой сановник очень скоро разобрался в хитросплетениях борьбы, развернувшейся за ассирийский трон, месяц раздумывал, чью сторону принять — Арад-бел-ита, больше похожего на одинокого льва, или Ашшур-аха-иддина, ставшего во главе волчьей стаи, — и до поры до времени предпочитал сохранять дистанцию между первым и вторым. Очевидного победителя в схватке Мар-Априм пока не видел.