Андрей Корбут – Хроники Ассирии. Синаххериб_Книга вторая. Ниневия (страница 20)

— Повар-сириец Рамин. Его взяли туда на прошлой неделе.

— Что ты ему поручил?

— Пока ничего. Но он мне обязан. Чтобы не навлечь на себя подозрения, ему велено ни с кем посторонним не встречаться. Старший брат Рамина, тоже повар, служит во дворце Саси в Куллиммери. Мало ли какие вести вздумают передать друг другу близкие родственники. Поэтому он иногда захаживает в дом нашего верного раббилума.

— Это хорошо…

— Мне пора идти, я не могу оставаться здесь надолго, — напомнил Ашшур-дур-пания. — Как нам лучше поступить с Мар-Зайей? И не придется ли нам пожалеть о смерти Нимрода?

— Нимрод… Я рада, что все так вышло. Конечно, я бы с удовольствием отправила маленькой сучке голову ее возлюбленного в корзине как подарок, но нам лучше отвести от себя подозрения. Скажи Бальтазару, чтобы нашел каких-нибудь проходимцев. Случайная смерть от случайных людей. Почему бы царю в это не поверить… А писец… Он почему-то мне не нравится. Очень не нравится. Считай это женским чутьем. Я бы даже заставила его признаться в убийстве, если бы не понимала, что так мы только навредим себе. Пока пусть живет. Можешь даже породниться с ним, как собирался, но близко к себе не подпускай. Посмотрим, будет ли расти его влияние на царя. Если почувствуем, что он становится опасен, вспомним об этой истории с колесничим.

— А как же «случайная смерть от случайных людей»? Да и наша косвенная причастность…

— Придумаем что-нибудь. Мы ведь не собираемся завтра же обвинять писца в убийстве. Что касается нового поворота в расследовании смерти Нимрода, если нам придется идти этим путем, — царю ли не знать, что под пытками можно добиться какого угодно признания. Однако ты прав в одном. Против Мар-Зайи нужны куда более веские доказательства. Вот пусть Бальтазар и найдет их.

20

За два года до падения Тиль-Гаримму.

Урарту. Долина реки Аракс

Номарх Бортаксай был похож на сову и своей огромной головой, словно вросшей в плечи, и глазами, и даже тем, как он держался в седле, когда его небольшое грузное тело мерно покачивалось на лошади в такт движению. Дружинников Арпоксая номарх встретил настороженно. До знакомых мест, родных кочевий, оставалось еще три дня пути. И коли уж гонцы решили перехватить Бортаксая по дороге, значит, что-то случилось. Что-то серьезное. Замешанное на крови. А тут еще прозвучало имя одного из его лучших воинов.

— Как, говоришь, его зовут? — сипло переспросил номарх, заерзав в седле, и посмотрел на чужака.

Тот поежился под взглядом, который не предвещал ничего доброго, и повторил:

— Тарс, сын твоего кузнеца.

— Тарс… Тарс… Знаю такого. И что он сделал? Чем он провинился перед Арпоксаем, пока был со мной в походе? Может, струсил? Неужто он настолько испортил воздух, что ветер донес его до твоего господина и ему изменил аппетит?

— Мы не сделаем ему ничего плохого. Но я хотел бы знать, где он, и приставить к нему своих людей, чтобы они присматривали за ним.

— А я хотел бы присматривать за твоей женой… Так что будем делать?

— Я не женат, о номарх, — стушевался дружинник. Он никак не мог понять, шутит Бортаксай или нет. Как можно шутить с абсолютно каменным лицом?

— Не женат? На что ты намекаешь, собака? Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою жену? Так ты за этим приехал в мой стан, за этим переправился через Аракс, только за этим?! А Тарс — это что, повод?

— О, номарх, я всего лишь исполняю волю своего господина…

— Да я велю содрать с тебя кожу, лоскут за лоскутом, а твой господин, чьим именем ты прикрываешься, еще и поблагодарит меня, что я проучил такого мерзавца, как ты…

Лоб дружинника покрылся испариной, даже в бою ему не было так страшно, как теперь перед вождем, в чьей власти он оказался. Арпоксай далеко, а Бортаксай — вот он, в двух шагах. Поди теперь объясни ему, что ты вовсе не хотел его обидеть.

Слава богам, что обошлось: дружинников верховного вождя всего лишь отогнали как приблудных собак, велели ждать решения.

Бортаксай между тем позвал Атрая, предводителя стражи. Только кликнул, а тот уже рядом. Крепкий приземистый воин — средних лет, с гривой русых волос, которой позавидовал бы и горный лев, подъехал на лошади к своему господину, выразил почтение, весь обратился в слух.

— Что думаешь? — поинтересовался его мнением номарх.

— Мои люди пытались порасспросить наших гостей — впустую. Они точно воды в рот набрали. Кровная месть? Это вряд ли. Тарс в походе с нами был. Родня его тоже. В стойбище никого кроме женщин и детей не осталось. Да и не стал бы Арпоксай с тобой ссориться. Через тебя бы все решил, а не решил бы — тогда и отправил бы своих псов. Нет, тут что-то другое…

— Что? Мне с Арпоксаем тоже ссориться не хочется. Даже из-за Тарса. Что он мог натворить? Может, какую девку испортил?

— А зачем тогда за ним приглядывать?

— Тогда думай, думай, Атрай.

— Может… и ни причем он здесь?. . .

— Как это?

— Есть у него побратим, Хатрасом зовут, дружинник Арпоксая. Водит дружбу с его младшим сыном, Плитом. Бешеный пес, каких поискать. Прошлой весной на празднике Ареса он стал вторым в стрельбе из лука, и там…

— А лучшим… лучшим ведь, кажется, Плит был?

— Да, мой господин. Плит. Но у сына Арпоксая язык так же остер, как его стрелы. Он после этого, на пиру, довел Хатраса до белого каления. Они и подрались. Хорошо подрались. Дружинники Арпоксая кинулись их разнимать, так он четверых разбросал как щенков.

— Силен?

— Не столько силен, и посильнее есть, но… ярости на все твое войско хватит. Вот думаю, как бы с ним какая беда не случилась. И где, у кого он помощи тогда будет просить, как не у своего побратима?

— Похоже… похоже… Вот что: найди Тарса, скажи ему о своих подозрениях. Дай ему пару лошадей для смены, и пусть скачет, ищет Хатраса. Скажи, день у него есть. До вечера я дружинников Арпоксая подержу рядом с собой, потом буду долго удивляться, как это юноши не понимают моих шуток, и только тогда отправлю их к кузнецу. А его отец пусть им расскажет, что сын уехал еще с утра по своим делам и куда — неизвестно. Пусть ищут.

21

История, рассказанная писцом Мар-Зайей.

Двадцатый год правления Син-аххе-риба. Месяц симан

Мне не спалось.

О чем я думал, чем мучился? Мне как воздух была необходима помощь Диялы.

Что останавливало меня?

В последний раз я видел ее накануне выступления армии Син-аххе-риба из Ниневии на Тиль-Гаримму. Мы встретились случайно, когда я вместе с рабами и парой слуг отправился на рынок.

Высокая девушка в алом платье, горделиво расхаживающая между торговыми рядами среди шумной и разношерстной толпы, привлекла внимание моего приказчика: Ерен, поступивший ко мне на службу за месяц до этого, человек крупный, гладкий, но отнюдь не рыхлый, в свои тридцать все еще подыскивающий себе невесту, зацокал языком и дважды толкнул меня локтем в бок.

— Думаешь, она дорого стоит? — загоревшись, спросил он моего совета.

— Думаю, она не продается, — проследив за его взглядом, смеясь, сказал я. — Она не шлюха, если ты это имеешь в виду. А если таковой была бы, то одного твоего месячного жалованья едва хватило бы, чтобы покрыть издержки на ее богатый пояс, и те серьги и кольца, что ее украшают.

Ерена это не успокоило:

— Не так уж она и богата, если обходится без паланкина и свиты.

В чем в чем, а в сметливом уме моему приказчику отказать было нельзя.

— Что я могу поделать, если маленькие женщины не вызывают у меня ничего, кроме чувства жалости, — сказал он в свое оправдание. — А эта… да она почти одного роста со мной! А какая фигура, стать! Вот только как с ней познакомиться?

— Да, задача. Может, мне помочь тебе?

Ерен посмотрел на меня с сомнением. Ни опыт нашего с ним общения, а мы нередко выбирались с ним в город, ни тем более мое обезображенное лицо не внушали особенного доверия к моим словам, но сказать это своему хозяину он не решился и с почтением поклонился:

— Мой господин, я не смею просить тебя об этом.

— И все-таки, сколько бы ты заплатил за такую услугу? — насмехался над ним я.

Ерен, скорее всего, соскочил бы с крючка, ведь помимо всего он был если не скрягой, то уж точно бережливым, но Дияла в этот момент словно нарочно посмотрела в нашу сторону и, заметив меня, приоткрыла лицо и улыбнулась, отчего показалась ему еще краше, еще желаннее. Мой приказчик почему-то поверил, что этот взгляд и улыбка были предназначены именно ему.

— Кажется, я ей понравился, — загорелся он.

— Отдашь половину своего месячного жалованья? Подумай, разве она того не стоит? Решайся, или она скроется из виду, — поддразнивал я.

— А если не получится? — почти согласился Ерен, впрочем, вполне уверенный в моем поражении.

— Тогда в этом месяце ты получишь вдвое больше серебра, чем обычно.

Всегда проще играть, зная, что победа будет за тобой.

Ерен почесал затылок, и, чтобы окончательно похоронить мои потуги, поставил сразу несколько условий:

— Но тогда тебе придется узнать ее имя, чья она дочь… и сделать так, чтобы она заговорила со мной.

— По рукам… Подожди меня здесь.