Андрей Константинов – Живая вода (страница 48)
Спасибо, командир.
КОМАНДИР
Иди ты со своим «спасибо» знаешь куда?..
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
Знаю. Да, а почему именно Азарёнок?
КОМАНДИР
Потому что: а) он мой земляк, местный; б) его тесть служит в райцентровской аптеке провизором.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ (Расцветая)
Алесь Петрович, дорогой мой, но ведь это же прекрасно!
Иллюстрация Максима Ляпунова
4.17. ЗМЕЕВО БОЛОТО. ОСТОРОВОК БОЛЬШОЙ ЗМЕЙ. НАТ. УТРО
Почти в том месте, где Иван некогда сложил трупы убитых им немцев, — импровизированная братская могила. Сколоченный из двух досок крест, на поперечине которого через запятую перечислены шесть имён и званий, а на надмогильном песчаном бугорке, покрытом нацистским флагом, лежат шесть касок. Рядышком в землю воткнуты несколько лопат. Полукругом возле могилы стоят со скорбными лицами семеро солдат во главе с обер-ефрейтором Шлиманом (остальные где-то в караулах-дозорах). Шлиман, держа в руке пистолет, завершает читать молитву.
ШЛИМАН
…Denn Dein ist Das Reich Und die Kraft Und die Herrlichkeit In Ewigkeit. Amen[14]
После этих слов обер-ефрейтор трижды стреляет в воздух из пистолета, затем прячет его в кобуру.
ШЛИМАН
А теперь — за работу. Люди фельдфебеля Краузе создали неплохой задел, но этого недостаточно. К 15:00 все четыре огневые точки на восточной оконечности острова должны быть полностью оборудованы и тщательно замаскированы. Проверять буду лично. Приступайте. И держите в своих башках старую солдатскую заповедь: если не окопаешься сам — тогда пуля закопает тебя.
Бойцы, забирая лопаты, молча расходятся.
4.18. РЕДКИЙ ЛЕС. НАТ. ДЕНЬ
Через редколесье движутся отправленные за водой трое: Иван (помимо винтовки за плечом, несёт два трофейных термоса), Особист с трофейным автоматом и морячок Семён (на нём, как обычно, выцветший тельник; тащит на закорках пустой молочный бидон литров на 20). Иван мрачен — ему не по душе компания Особиста. А вот Семён, наоборот, жизнерадостен. А потому балагурит без умолку, воспринимая полученное задание как лёгкую летнюю прогулку.
СЕМЁН
Короче! В Одессе, на Ланжероне, всплывает русалка с пацанёнком на руках, выползает с ним на пляж и интересуется у загорающих: таки вы мине не подскажете, как пройти на Канатную, 17, где живёт водолаз Жора?
Семён сам же и хохочет во всё горло. Иван невозмутим, а идущий позади Особист даже зол.
ОСОБИСТ
Гусев! Ты можешь хоть немного помолчать?! У меня от твоего гогота уже голова трещит!
Мичман Сеня обиженно оборачивается к майору.
СЕМЁН
Могу, товарищ майор. Чего ж…
Какое-то время троица идёт молча. Но потом Семён снова «включает звук».
СЕМЁН
Ванька, прикинь: подходит ко мне вчера наш доктор, достаёт фляжку — пей, мол, только один глоток. Ну, думаю, спиртягой угостить решил, хлебнул — а там вода.
ИВАН
И чего?
СЕМЁН
А того! Сёдня умываться стал, гля — мать моя Афродита Посейдоновна!
Демонстрирует руку — то место, где раньше была наколка (якорёк и имя КЛАВА). Сейчас там уже почти ничего не осталось от якоря, а из букв — еле читаемые «АВА».
СЕМЁН
Зырь! Видал аврал?! Якорь подчистую слез. А от Клавки одна «ава» осталась!
Иван пожимает плечами.
ИВАН
Вот и радуйся. Сам же говорил, что она тебе на берегу с «сапогом» изменила и замуж вышла.
СЕМЁН
А я и радуюсь. Как бы. Только… Как оно получилось-то, а?
ИВАН
Ты же воду из фляжки пил?
СЕМЁН
Пил.
ИВАН
Ну и вот.
СЕМЁН
Чего вот?
ИВАН
Вот потому нас с тобой за этой водой и отправили.
СЕМЁН (Озадаченно)
Не. Ни фига не понимаю… Может она того, минеральная? Типа нарзана?
Иван, не отвечая, останавливается, ставит термосы на землю. Его нагоняет Особист.
ОСОБИСТ
Почему остановились?
ИВАН
Дальше в открытую лучше бы не идти. (Показывает) Вон те две корабельные сосны, они у самой границы болота стоят. От них до Большого Змея метров 700 шлёпать. И все эти 700 — почитай как на ладони будем.
СЕМЁН
У кого на ладони-то? (Скалится) Ты же, говорят, всех тамошних гансов уконтрапупил?
ИВАН
Во-первых, не всех. А во-вторых, могли и новых нагнать.
Особист задумывается.