Андрей Константинов – Живая вода (страница 34)

Вот и я теперь. Тоже. (Растерянно) Почти верю. Что эта вода… она и в самом деле… того…

Не берётся докончить, озвучить вслух. И тогда Командир уточняет за неё сам.

КОМАНДИР

Живая?

ЛЕНА

Ну да. Хотя это и противоречит всем научным законам и практикам.

КОМАНДИР

Ну, научным — быть может. Но не нашим, житейским. Вон, та же Симоновна… Бабка нашего Ивана, погибшего…

ЛЕНА

Да-да, я знаю.

КОМАНДИР

Симоновна секрет живой воды знала. И, люди гутарют, инда ею в практиках своих знахарских пользовалась. И какое-то количество жизней тем спасла.

Лена задумывается.

ЛЕНА

Но если это действительно так… (Взволнованно) Это же… Так ведь нечестно! Это нельзя держать в секрете, только для себя. Это нельзя одному, это нужно…

КОМАНДИР

Всем? (Лена кивает, подтверждая) Возможно. Но дело в том, дочка, что с этой живой водой не всё так просто. Старики говорят, не каждому она даётся и не каждому она во благо.

Взгляд Командира падает на отложенную Леной книжку.

КОМАНДИР

Что это ты такое читаешь?

ЛЕНА

А, это… Это Пушкин. На хуторе у одной селянки в избе увидела и… (чуть смущённо) на банку сгущёнки сменяла.

КОМАНДИР

По нынешним временам — дорогой обмен.

ЛЕНА

Ну что вы! Это же Пушкин! Я вот только что перечитывала «Руслана и Людмилу» и… Ну вот прямо в самую точку… (Косится на подводу) Со Свешниковым. И с этой самой так называемой живой водой. Помните то место, где колдун Руслана оживляет?

КОМАНДИР

Если честно, я Пушкина… Нет, знаю, конечно, некоторые стихи. Но вот конкретно эту вещь — нет, не читал… У меня ж всего образования — пять классов, шестой коридор.

Лена поражена. Такой человек — и на тебе!

ЛЕНА

Да вы что? Не может быть! (Торопливо) Сейчас я вам найду… (Хватает книжку, листает страницы) Вот… Слушайте… (Зачитывает почти торжественно) «И стал над рыцарем старик,/И вспрыснул мёртвою водою,/И раны засияли вмиг,/И труп чудесной красотою/Процвел; Тогда водой живою/Героя старец окропил,/И бодрый, полный новых сил,/Трепеща жизнью молодою,/Встаёт Руслан…» Здорово, а? (Озадаченно) Правда, здесь, у Пушкина, не только живая, но и мёртвая вода упоминается.

3.24. ХУТОР. ИЗБА. ИНТ. РАННЕЕ УТРО

Карл даёт последние наставления обер-ефрейтору Шлиману — старшему отряда, который выдвигается на остров Большой Змей. Задача проста: разобраться, что к чему. На столе развёрнута топографическая карта.

КАРЛ

Может статься, бандиты как-то узнали, что их продвижение на север… вот здесь (показывает) заблокировано, после чего они предприняли попытку возвратиться в болото, дабы попытаться прорваться вот здесь… (показывает) В таком случае, они вполне могли наткнуться на группу Краузе и вступить в бой. Это я вам, обер-ефрейтор, говорю для того, чтобы вы за всё время марша не расслаблялись и держали своих людей в состоянии полной боевой готовности. Вам всё ясно?!

ШЛИМАН

Яволь, герр майор.

КАРЛ

В таком случае я вас более не задерживаю. Выход на связь — через каждые два часа! А в случае любой непредвиденной либо просто подозрительной, по вашей оценке, ситуации — докладывать тотчас, незамедлительно! Всё, выдвигайтесь. (Устало) И да поможет вам Бог!

Обер-ефрейтор, козырнув, выходит из избы. Карл подходит к раскрытому окну и наблюдает за тем, как тот руководит погрузкой дюжины бойцов в крытый грузовик, который должен доставить группу непосредственно к границе болота. Сзади подходит вышедший из спаленки брат, встаёт за спиной, также наблюдает за погрузкой.

ГЮНТЕР

Отправляешь очередную группу на болото?

На вопрос Карл реагирует болезненно.

КАРЛ

Отправляю. Только это аuf keinen Fall[9] не болото! Это — чёртова адова печка! Которой я в течение нескольких дней, раз за разом, скармливаю людские дрова.

ГЮНТЕР

Ты становишься мистиком, брат.

КАРЛ

Ещё нет. Но если сегодня, не дай Бог, что-то случится (кивает) и с этими… Тогда… Да, пожалуй.

3.25. ГАНЬКИН БОР. СТОЯНКА ОТРЯДА. ПОЛЯНА. НАТ. ДЕНЬ

Горит костёр, разведённый специально под постирушки. В большом котле кипятится бельё, возле костра хлопочет Агата, она полощет в тазу какие-то медицинские тряпки, бинты, одежонку. Здесь же, рядышком, опустившись на траву, сидит-отдыхает освободившийся от наряда мичман Сеня. Ему приятно наблюдать-заигрывать с симпатичной барышней. Соответственно, Агате приятно такое вот мужское внимание, которого доселе в её жизни толком, почитай что, и не было.

СЕМЁН

Неужто ни разу в жизни на море не была?

АГАТА

Откуда нам? Моря-то? Я даже и города большее Бобруйска не видала.

СЕМЁН

Кхе… Бобруйск… Это не город, а так, чисто недоразумение. Вот наш Питер — да! Бывшая, между прочим, столица!.. Вот кончится война, возьму тебя с собой. К нам, на Балтику. В спальном вагоне поедем, хочешь?

АГАТА

В спальном — это як? С кроватями, што ль?

СЕМЁН

Ох и серость ты, Агата. Одно слово — деревенщина. (Насторожившись) Э-э… Девка, ты чего?

Агата, оторвавшись от стирки, видит, как через поляну тяжело шагает увешанный немецкими трофеями Иван. Живой! Агата, побледнев, широко разевает рот и начинает креститься.

АГАТА

Ах ти ж боженька, мой боженька!

Иван, пошатываясь, идет прямо к командирскому шалашу.