Андрей Константинов – Байки служивых людей (страница 21)

Среди этих человечков гордо шагает агент Белов.

Мата Хари

(полуоптимистическое послесловие)

Если послушать мои рассказы об особенностях национальной агентуры, может сложиться впечатление, что настоящих-то агентов вовсе и не существует. Да и вообще – милицейская работа – сплошной фарс, замешанный на крутой пьянке и приправленный бестолковщиной.

Это, однако же, не так... Меньше всего мне хотелось бы очернить своих товарищей. Когда опер болеет за дело, когда он человек неравнодушный, он изыскивает возможности работать даже в условиях Зазеркалья. В подтверждение я расскажу историю из собственной практики.

...Итак, была у меня агентесса. Звали ее... пусть будет Марина. Наркоманка, лет под тридцать. Когда-то была красивой женщиной. Но – наркотики! Этим все сказано. Познакомился я с ней, когда взяли ее мужа. Он был кидала, грабитель, имел уже два срока. И тоже сидел на игле... Но внутренний стержень имел, друзей своих сдавать не стал. Держался достойно, а это всегда вызывает уважение. Среди уголовной мрази таких немного.

В общем, взял его с поличным. И для нас, и для него совершенно очевидно, что будет сидеть. Впереди у него ломка, тяжелейшая депрессия, которая значительно страшней ломки. Он все это прекрасно понимает, но держится. Только тогда встрепенулся, когда собрались ехать к нему домой с обыском. Он говорит:

– Ребята, давайте по-человечески. Я все эпизоды беру на себя. Все признаю. А вы отложите обыск на денек... У меня жена, ребенок. Жена тоже на игле. Вы – говорю прямо – найдете наркоту и ее под кайфом. А значит, посадите. Так?

– Так, – говорю. – А что ты предлагаешь?

– Я прямо сейчас пишу явку с повинной, перечисляю все свои подвиги. А в обмен вы разрешаете мне позвонить жене – предупредить про обыск.

– Э-э, нет, Володя. На это мы пойти не можем... Но чисто по-человечески согласны при обыске наркоты «не заметить».

На том и порешили. Строгий читатель скажет: ба! Да это же нарушение закона... На что я отвечу: да, конечно, строгий читатель, это грубейшее нарушение закона, на которое я пошел с чистой совестью... Коля Романцов из двадцать седьмого отделения съездил на обыск. Наркоты «не нашел». Володю закрыли, Марина осталась на свободе и с ребенком на руках. Как я знаю, муж ей из «Крестов» записочку передал: если что, мол, то обратись к Жене Кондрашову. Он порядочный мент, слово держит.

Такова предыстория моего знакомства с Мариной. Бесспорно, она была уже обречена, у наркоманов всего несколько путей: смерть от передозировки или от общей изношенности организма... Суицид в состоянии депрессии. Или – в лучшем случае – тюрьма. Кто не помер, тот сел. Кто не сел, тот помер. Я позвонил ей и предложил встретиться, потолковать.

Пришла. Созналась, что на игле сидит уже крепко. Трижды пыталась скинуться, но ничего не выходит. Обычная история... исключений практически нет.

– Ну, ты свои перспективы знаешь? – спрашиваю.

– Знаю, – отвечает. – Чего же не знать?

Не думай только, что это был легкий разговор. Вот, мол, циничный опер, откровенно используя чужую беду, проводит вербовку... С обывательски-правильной точки зрения все, наверно, выглядит именно так. Но на самом-то деле я предложил ей свою помощь. И она ее охотно приняла.

– Чего же не знать? – отвечает. – Или сдохну, или посадят.

– Давай говорить прямо: будешь мне помогать – от ментуры я тебя отмажу. От морга – нет, я не Господь Бог. Но от ментуры могу. В моих силах.

И она сразу согласилась, стала давать конкретную информацию. Раз в месяц – дело, а то и два. Вот это иллюстрация на тему: агентурная работа. Мой начальник на нее нарадоваться не мог. Называл Мата Хари, предлагал сделать из нее платницу. Но это, разумеется, фантазии: она не хотела, да и я был против – какая, к черту, платница на героине?

Собственно, именно наркотик был главным стимулом в ее работе. Сколько раз я вытаскивал ее из всяческих передряг... Не сосчитать. Сколько раз мне звонили ребята из отдела по борьбе с наркотиками: так и так, Женя, задержали некую И-ву, подъезжай, мы в таком-то отделении... Еду, договариваюсь, забираю. Если необходимо, обращаюсь к начальнику:

– Владимир Николаевич, снова мою Мату Хари задержали.

А Николаич был настоящий мент. Мент по жизни. За стоящего агента он мог дойти до начальника ГУВД. И доходил. И добивался своего.

Несколько раз ее задерживали на дому. Соседи жаловались, и мудреного тут ничего нет: свою квартиру Марина давно уже превратила в настоящий притон. Там варили раствор, а это постоянный запах ацетона... Там крутились и наркоманы, и воры. Конечно, она уже была на крючке, и ребята из наркоотдела ее адрес знали отлично.

Так вот, мы нашу Мату Хари отмазывали, даже изъятую наркоту ей возвращали. Она без нее жить уже не могла... Мы, случалось, изымая где-нибудь наркоту, отсыпали себе некий тактический запас. Как раз для таких случаев. Начальство ругалось: вы что это, раздолбаи, прямо в кабинетах наркотики храните?.. А что ж мне – дома их хранить?

Да, господин строгий читатель, мы возвращали наркотики агентам-наркоманам. Нарушали закон – и получали информацию.

Однажды звоню я своей агентессе, а трубочку снимает некто мне неизвестный.

– Але, – говорю, – хозяйка дома?

– Это кто?

– Конь в пальто. Дома хозяйка?

После такого «представления» зовут хозяюшку к телефону без дополнительных вопросов.

Подходит моя Мата Хари.

– Узнала?

– Узнала.

– Тогда переходим к ответам на вопросы. Кто у тебя – воры?

– Да, – отвечает, – скорее всего, приду.

– Ленинградцы?

– Да нет, откуда?

– Квартирные?

– Да, постараюсь... Ты позвони часа через три, может, достану чего.

Вот так конспиративно общались. Звоню через три часа, и она уже открытым текстом сообщает: двое из Пензы, ломят хаты. Вчера принесли такую-то видео– и аудиотехнику, шубу, кольца золотые... Ясно, перепиши-ка номера. Потом я звоню ребятам в отдел квартирных краж, называю номера, даю описание шубы. Через час дело раскрыто. Остается только взять голубцов так, чтобы надежно привязать их к краже и не спалить Мату Хари. Это для меня главное. Поэтому контролирую всегда лично. Публика-то ведь там какая? Могут и на ножи поставить.

...Один случай был – из ряда вон! Звонит мне Марина:

– Женя, есть два красавца. Оба из Кутаиси, судимые... один ранен. Говорит, гранату в него кинули.

Я ей сперва не поверил, подумал: хочет из меня побольше кайфу вытянуть... граната, раненый... бред голливудский. Но на всякий случай позвонил дежурному в Кутаиси: были ли у вас в последнее время взрывы гранат? Мне в ответ: уточним, перезвоните, батоне...

Два дня я звонил, все это время они уточняли, но уточнить так и не смогли. Большой, видно, город Кутаиси. Если на одном краю гранату взорвут, то когда еще эхо взрыва до другого докатится?. На третий день я, совершенно уже озверев, звоню прямо в МВД Грузии. Представляюсь грозно:

– Спецслужба МВД СССР города Ленинграда. Кто у вас ответственный из руководства? Соедините.

При словах «спецслужба МВД СССР» на том конце провода возникает легкая паника. Даже по телефону ощущается... тишина напряженная... щелчки. Соединение.

– Але, – говорит мне кто-то сладко-сладко, – здравствуйте, батоне.

– Как ваше имя-отчество? – спрашиваю строго.– Что вообще у вас происходит? Второй день пытаюсь получить информацию о преступлении.

– Вай, – говорит мне кто-то огорченно, – всех накажем. Вы будете на месте? В течение тридцати минут вам позвонит начальник ГУВД города Кутаиси. Доложит.

И ведь действительно позвонил! И «доложил». Выясняется такая картина: двое грабителей при задержании оказали вооруженное сопротивление. Застрелили сержанта милиции, затем швырнули гранату. В результате взрыва один из них получил ранение. Разыскиваются МВД Грузии.

Вот тебе и раз, думаю! Не обманула Мата Хари... Теперь уже я в свою очередь докладываю начальнику ГУВД Кутаиси: оба орелика у нас, в Ленинграде. Дайте по телетайпу ориентировку, приметы.

Вах, батоне дорогой, уже даю. И группу высылаю – брать будем.

Ориентировка пришла, с описанием Маты Хари абсолютно сходится. И биографии у обоих орлов – караул! – грабежи, разбои, ношение оружия. Плюс ко всему теперь еще и убийство сотрудника милиции. Прямо скажем: не каждый день такие ориентировки приходят. Тем более что на дворе у нас девяностый год... Конечно, по нынешним нашим представлениям, тишайшие времена.

Я сажусь и пытаюсь сообразить, что же в этой ситуации можно сделать. А проблема, собственно, вот в чем: есть два преступника, которых обнаружили мы, но отдаем их грузинам. И в результате в зачет нам ничего не идет. Ноль получается, пустышка. А над нами висит меч статотчетности. Но галочка-то появится у грузин в Кутаиси.

И тогда я иду на аферу. Я провоцирую кутаисских лихоимцев на преступление в Ленинграде. Собственно, нет никакого сомнения, что они сами к этому готовы и пойдут на грабеж или разбой, как только у них будет хорошая наводка. Значит, надо им эту наводку дать.

И я через свою агентессу подбрасываю им адрес одной валютной проститутки. Действуй, Марина, Мата Хари моя ненаглядная... А дальше все пошло, как в плохом кино. Я написал рапорт: так, мол, и так, есть оперативная информация о том, что находящиеся в розыске Чачуа и Кипиани собираются совершить квартирный разбой.

– О, – говорит мне начальство, – молодец, Женя! Готовь операцию, а мы поддержим всеми средствами. И наружку обеспечим, и оружие.