Андрей Константинов – Адвокат. Судья. Вор (страница 83)

Сергей мысленно присвистнул: «Масштабно мыслит Палыч… Если его не остановить, он ведь, пожалуй, может…»

Виктор Палыч пожевал губами и неохотно вернулся из грандиозного будущего к насущным проблемам:

– Ладно, Сережа… Обо всем этом у нас еще будет время поговорить. А сейчас – настраивайся на банк «Отечество» и девушку Лену. У нас сегодня пятница – значит, в понедельник Карл Фридрихович познакомит тебя с операционисткой 007. Ты – адвокат, юрисконсульт банка. Она будет тебя консультировать и вводить в курс дела, чтобы ты с «низов» посмотрел слабые места в банковских операциях для предупреждения возможных исков от клиентов. Прикрытие отличное, а дальше не теряйся. Не растеряешься?

– Постараюсь. – Сергей кивнул и встал, поняв, что беседа закончена.

– Давай, сынок. Я в тебя верю, ты удачу с собой носишь… – Антибиотик под руку проводил Челищева до двери, что означало высшую степень расположения.

Выйдя из кабинета, Сергей сел в свой джип и рванул к набережной. Покрутившись вокруг Финляндского вокзала и убедившись, что «хвоста» за ним нет, Челищев переехал Литейный мост, свернул у Большого дома налево, припарковал машину напротив следственного управления и проходными дворами выскочил на улицу Чайковского. Постоянно оглядываясь, он с трудом нашел работающий телефон-автомат и набрал номер Степы Маркова. Трубку на другом конце снял, однако, кто-то другой.

– Слушаю!

– Маркова позовите, пожалуйста.

– Маркова… Он отошел ненадолго… У вас что-нибудь срочное?

– Да.

– Хорошо, сейчас я его поищу. – Трубку в Большом доме положили на стол.

«Курить, наверное, выскочил», – подумал Сергей.

Весь пятнадцатый отдел – почти тридцать оперов – сидел «друг у друга на головах» в одном сорокаметровом кабинете. Поскольку стол начальника отдела, подполковника Кудасова, стоял тут же, у окна, в кабинете не курили, выходили в коридор. Кудасов, спавший по пять часов в сутки, почему-то был убежден, что самый большой вред здоровью наносит табачный дым.

– Слушаю, Марков, – раздался в телефонной трубке голос Степы.

Челищев откашлялся и быстро заговорил:

– Степа, здравствуй, это Сергей. Я думаю, ты меня узнал. Ты, конечно, можешь бросить трубку, но у меня есть конкретное серьезное предложение. Оно может заинтересовать тебя.

– Какое предложение? – Степа был сух и деловит, никакого намека на неофициальную доверительность.

– Это – не телефонный разговор. Ты можешь прямо сейчас выйти на наше старое место? – Когда-то Степа и Сергей встречались у книжных развалов на Финляндском вокзале. Сколько жизней назад это было?

– Нет, – твердо сказал Марков. – То место не подходит.

– Хорошо, – согласился Сергей. – Назови сам. Я даю тебе слово, что с моей стороны никаких неприятных сюрпризов не будет.

Степа помолчал секунд десять, размышляя, потом ответил:

– Через пятнадцать минут у «вождя». – И, не дожидаясь ответа и не прощаясь, повесил трубку.

Челищев усмехнулся: место у памятника Ленину на Финляндском Степа выбрал не случайно – там все хорошо просматривалось со всех сторон. Марков не доверял Сергею и не скрывал этого. Челищев быстрым шагом направился к Литейному, прыгнул в троллейбус, переехал мост, вышел, проверился еще раз и направился к месту встречи. Удивительно, но Степа приехал к «вождю» раньше – видимо, его кто-то подкинул на машине. Марков прогуливался вокруг памятника, глубоко засунув руки в карманы кожаной куртки.

– Здорово, Степа!

– Привет! – Марков рук из карманов не вынул, поэтому Сергей, сделав было движение правой рукой навстречу Степе, скруглил его и полез в карман за сигаретами.

– Как живешь, Степа?

– Нормально. А у тебя, Челищев, «мальчики кровавые в глазах» не стоят еще?

Сергей опустил голову – оперативная информация доходила до Маркова четко, ничего не скажешь…

– Не стоят. – Челищев катнул желваками на скулах, подавляя вспыхнувшее раздражение, и, стараясь говорить спокойно, посмотрел Степе в глаза: – Я хочу тебе предложить один интересный вариант… – Он замялся, и Марков нетерпеливо переступил с ноги на ногу:

– Если хочешь – предлагай, не тяни. У меня дел полно.

Челищев вздохнул глубоко и затоптал окурок.

– Степа, ты гарантируешь, что сейчас меня не «пишешь»?

Марков усмехнулся:

– Я такими вещами не балуюсь.

– Хорошо. Я прошу тебя выслушать меня как частное лицо. Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что против моей воли не будешь никому передавать содержание нашего разговора. Если тебя не устроит то, что я предлагаю, – ты просто забудешь, что мы встречались, и все. А я обещаю, что никогда больше тебе не позвоню и ни о чем не попрошу.

Марков достал сигарету, размял ее, сунул в рот и кивнул:

– Хорошо, говори.

Челищев схватил себя за мочку уха, несколько раз дернул и наконец начал:

– Ты гоняешься за Антибиотиком. Результаты у тебя пока никакие, и мы оба знаем, почему. Я могу тебе дать полный «расклад» на Палыча и его «империю». Я знаю схему, людей, каналы. Некоторые «темы» я могу расписать от и до – и уже отработанные, и только запускающиеся. Но все это я дам только в обмен на твою услугу.

– Мы не на рынке, – перебил его Марков.

Челищев кивнул:

– Я знаю, что мы не на рынке, но два человека только в том случае могут что-то сделать вместе, если у них находятся точки для соприкосновения и взаимных уступок.

– О чем именно идет речь? – Тон Степы не стал менее сухим, но он не уходил, и это обнадеживало.

– Делом Катерины ты занимаешься?

Марков присвистнул:

– Еще несколько таких вопросов, и можем заканчивать разговор.

– Да перестань ты! Я дам тебе расклад, если ты не будешь мешать Катерине выйти из тюрьмы. Это один момент.

Степа покачал головой:

– На ней наркота висит солидная, да 196-я…

Челищев не дал ему договорить:

– Брось, Степа, ты не хуже меня знаешь, что это не ее «темы».

– Ее – не ее, а все это при ней было.

Сергей достал новую сигарету, жадно затянулся несколько раз подряд и сказал совсем тихо:

– Кокаин ей в каблук я подсыпал, и на стрелку ту тоже я вас навел.

– Ты? – Вот этого Марков никак не ожидал и поэтому слегка растерялся.

– Я. Только не спрашивай меня – зачем и почему. Это наши личные разборки, тебя не касаются.

Марков усмехнулся и почесал затылок:

– Что-то, Сережа, не пойму я тебя. То ты, как говоришь, нам ее сливаешь, то теперь из «Крестов» тянешь.

Сергей нахмурился и отвернулся:

– Она беременна от меня. Ей родить нужно по-человечески.

Марков долго молчал, наконец сказал, словно сделал над собой усилие:

– Ну, предположим, об этом пункте можно подумать. Я ничего не обещаю, я говорю – можно подумать. Какой тебе интерес расклад давать – тебя же тоже сажать придется. К слову сказать, тюрьма по тебе и без твоих раскладов плачет…

Челищев покачал головой и зло оскалился:

– Не понти, Степа… Если бы у тебя что-то реальное на меня было – ты бы давно уже посадил… Что, не так? Так… А у тебя ничего нет, кроме слухов и сплетен, которые к делу не подошьешь. И поскольку анашу со ржавой финкой вместе мне в карман тебе подкидывать впадло, посадить меня для тебя пока нереально.

Степа ничего не ответил, и Сергей продолжал: