Андрей Колганов – Жернова истории 3 (страница 75)
– А что, – оживляется Лазарь, – такой может оказаться очень действенным. И перекличку регулярную между заводами тоже полезно сделать…
Так у нас за столом рождаются разом аж три инициативы из моего прошлого: «встречное планирование», «перекличка цехов и заводов» и «общественный буксир». И главная проблема та же самая, что и в том самом прошлом: не дать их свести к бюрократическому формализму, и найти для большого числа рабочих свой интерес участвовать в этом движении. Потому что если не будет такого интереса, то не будет и массовых движений. Пошумят немного, да и заглохнут.
Первые публикации в прессе о рабочих починах пока не давали повода для далеко идущих выводов. Ясно было одно – движение разворачивалось, опираясь кое-где на активную поддержку партийных комитетов, а в ряде случаев – и администрации заводов. Щацкин сообщал, что запущенные в массы почины приобретают осмысленный характер в основном там, где есть крепкие хозрасчетные бригады, а в особенности на таких предприятиях, где создана общая система хозрасчетного вознаграждения рабочих, специалистов и администрации. А вот избежать того, чего я опасался и о чем предупреждал – не удалось. Ретивые попытки щеголять повышенными обязательствами, подбивая на это отдельных представителей рабочих, были нередки, как и попытки срывать взаимодействие рабочих коллективов заводов-смежников, под предлогом того, что нечего рабочим «чужого» предприятия совать нос не в свои дела.
Но тут уже от меня мало что зависело. Сумеет рабочий актив уладить дела со своей администрацией, парткомами и профсоюзными комитетами – почин пойдет, как надо. Не сумеет, не хватит активности, напора, умения, смелости, наконец – значит, почин заглохнет или выродится в парадно-бюрократическую шумиху. Оставалось надеяться, что три года движения хозрасчетных бригад уже воспитали слой заводского актива, который сумеет поднять и новые почины. Да и опытные директора должны понять, что получают в руки инструмент улучшения работы своих предприятий, не вызывающий того отторжения, какое связано с попыткой огульного повышения норм выработки, срезания расценок или чрезмерно широкого использования сверхурочных.
В отличие от моего времени здесь был и еще один позитивный момент. Спущенные сверху контрольные цифры планов касались только исполнения госзаказов. Остальная работа на достижение результатов, предусмотренных государственными программами, строилась предприятиями самостоятельно, в расчете на льготы, которые можно было получить, ориентируясь на задачи, определенные этими программами. Поэтому в большинстве случаев встречные планы сводились к согласованию наметок администрации и предложений рабочих плановых комиссий. Такого согласования было проще достигнуть, чем в реальностях моего времени, когда предприятию оставался один выбор – безусловно исполнить спущенные сверху директивы, а еще лучше – превысить содержащиеся в них контрольные цифры.
Это не значит, что перед нами не стояла задача подвигнуть рабочих на рост производительности и улучшение качества работы. Но достигнуть его хотелось не нажимом, а раскрепощением опыта и инициативы самих рабочих, постановки дела рационализации производства на основу точного инженерного и экономического расчета, вкупе с отлаженным механизмом поощрения за трудовые успехи. Тут все шло в ход – и соединение хозрасчета бригад с заводским хозрасчетом, и создание совместно со специалистами рабочих плановых комиссий, и закрепление механизма хозрасчетных вознаграждений рабочих, специалистов и администрации в коллективных договорах, подписываемых профсоюзами.
Признаюсь, я с большой тревогой ожидал появления первых сводок об успешном выполнении планов первого года пятилетки. С тревогой – потому, что крайне опасался преувеличенной эйфории от первых успехов, которая может толкнуть на авантюристическое стремление поднять планку плана еще выше, а для этого укрепить механизм планового управления работой предприятий административным нажимом, сломав выработанные в годы нэпа институты и механизмы экономического регулирования. К сожалению, опасения оказались не напрасны – вместе с первыми годовыми сводками появились и первые признаки бюрократического восторга.
Пришлось на очередном заседании Президиума ВСНХ дать бой этим настроениям:
– Товарищи, начинаю свое выступление, – успехи первого года пятилетки вызвали у части наших кадров нездоровее стремление сорвать её дальнейшее выполнение, – мои слова встречены нарастающим шумом.
– Я мог бы еще понять, если бы эту миссию взяли на себя платные агенты наших классовых врагов. Но нет, этим занялись люди, искренне считающие себя убежденными большевиками. Однако почему-то они решили, что лучше всего послужат делу социалистического строительства тем, что начнут спешно конструировать бюрократические утопии, и всеми правдами и неправдами добиваться претворения этих утопий в жизнь, – а вот после этих слов шум становится невообразимым.
– Не буду голословным, – продолжаю, когда шум немного утих. – В Нижнем Новгороде представитель недавно образованного Главного управления автотракторной промышленности на строительстве автомобильного завода вошел в соглашение с Нижегородским горкомом ВКП(б). Их, видите ли, не устраивали низкие темпы строительства автозавода. И о чем же договорились эти достойные товарищи? – делаю театральную паузу, обводя глазами зал заседаний. Все слушают с напряженным вниманием, кое-кто переглядывается с соседями. Видно, слышали уже кое-что об этом.
– Они решили: снять рабочих со строительства всех объектов, кроме сборочных цехов первой очереди, и перебросить их на возведение этих цехов. Снять с учебы студентов автомобильного техникума и бросить их на стройку. Направить всех учащихся ФЗУ туда же, что вообще есть грубейшее нарушение закона. Мобилизовать десять тысяч комсомольцев и тоже направить на стройку, – перечисляю по имеющейся у меня копии постановления горкома. – А работы на подъездных путях, на теплоэлектроцентрали, на складском хозяйстве, на двигателестроительных цехах, на возведении цеха заготовок, литейки, инструментального цеха, на возведении жилья, культурно-бытовых объектов и так далее – прекратить полностью, – тут шум в зале снова взлетает под высокий потолок, и, отразившись от него, эхом падает на нас.
– Что же мы получим в результате? В результате мы получим штурмовшину, досрочную сдачу нескольких цехов, красивые рапорты, чтобы блеснуть перед партийным начальством и перед нами. А цехи эти в лучшем случае будут годны на то, чтобы собирать худо-бедно, через пень-колоду небольшое число автомобилей из американских комплектов. Завода же, который сможет производить автомобили, – на предпоследнем слове делаю четкий акцент, – у нас не будет. Квалифицированных рабочих, способных сделать автомобили на современной технике своими руками – у нас не будет. Нормальных условий для труда этих рабочих – у нас не будет. За такое надо снимать с работы и выставлять из партии с позором, да отшельмовать публично, чтобы другим неповадно было! – заканчиваю свою речь, несколько форсируя голос и не скрывая бушующих во мне эмоций. Зал же снова взрывается шумом.
Многие выступающие меня поддержали. Но нашлись и те, кто стал искать нижегородским очковтирателям смягчающие обстоятельства и даже оправдания. Главное, на что дели упор – на благие побуждения.
– Не было там благих побуждений, – бросил в мою поддержку присутствующий на заседании председатель правления «Союззолото» Серебровский. – А были шкурнические интересы карьеристов, готовых ради того, чтобы красиво предстать в глазах начальства, загубить любое дело!
В вопросе правильной организации строительных работ, потрясая нормативными документами Госстандарта, и опираясь на поддержку влиятельного главы этой организации В.В.Куйбышева, возглавлявшего по совместительству могущественную ЦКК-РКИ, всяких авантюристов и карьеристов прижать удалось. Но с теми, кто призывал к не менее авантюристическому пересмотру контрольных цифр пятилетнего плана в сторону повышения, справиться было сложнее. Причем нажим в этом направлении шел, по меньшей мере, с трех концов. Довольно успешное исполнение заданий первого года пятилетки побудило многих высших партийных и хозяйственных руководителей ставить вопрос таким образом: а что, если ещё малость поднажать? Тогда, небось, и достижения наши будут повыше. Пока эта позиция не приобрела статус официальных проектов, но в начальственных кулуарах уже активно пропагандировалась. Первый секретарь ЦК КПУ(б) Станислав Косиор даже с трибуны какого-то партийного совещания в Харькове призывал смелее ставить перед собой новые, еще более грандиозные цели. И у меня складывалось такое впечатление, что в Совнаркоме к таким речам прислушиваются весьма благожелательно, а вот председателя СТО Рыкова они не на шутку беспокоили. Забегая по поводу своей статьи в «Правду», я узнал про это от Николая Ивановича Бухарина. Он и сам был недоволен ростом шапкозакидательских тенденций, которым подпевал кое-кто даже и в Госплане.
Такие настроения подогревались так же и нажимом снизу, со стороны местных партийных, советских и хозяйственных руководителей. Нет, они не призывали пересмотреть задания пятилетки. Они всего лишь заваливали центральные руководящие органы просьбами выделить дополнительные капитальные вложения для строительства на подведомственной территории того или иного, совершенно необходимого для ее благополучного развития, предприятия. Естественно, что даже частичное удовлетворение таких просьб означало необходимость увеличения показателей пятилетнего плана.