Андрей Колганов – Ветер перемен (страница 8)

Примерно представляя себе объем этих работ, я вполне мог догадаться, почему Сталину было невозможно идти на обострение внутрипартийной борьбы. Но теперь, к концу года, когда острота проблемы недорода была в основном снята, следовало ожидать от него очередного политического хода. И кое-какие соображения насчет того, каким будет этот ход, у меня имелись. Именно поэтому нужно было успеть настроить Троцкого определенным образом…

— И в самом деле, — произнес Троцкий с выражением на лице, не предвещавшим мне ничего хорошего, — разговор давно назрел. Вы не против пройти ко мне в кабинет, Виктор Валентинович? — Его острый, колючий взгляд за стеклами пенсне яснее ясного говорил о его настроении.

— Хорошо, Лев Давидович. Пойдемте к вам. — Стараюсь быть как можно более спокойным и дружелюбным.

Сразу как только за нами закрывается дверь кабинета, Троцкий заявляет голосом не то чтобы повышенным, но дрожащим от напряжения:

— Виктор Валентинович, поддавшись на ваши уговоры, я потерял, можно сказать, все! Мое положение в партии…

— Ваше положение в партии гораздо лучше, чем если бы вы отказались совершить ретираду! — бесцеремонно перебиваю его. — Вы бы все равно лишились всех прежних постов, включая, вполне возможно, даже и пост члена Политбюро. Но не в результате добровольной отставки, как вы сейчас ушли с поста Предреввоенсовета, а в результате открыто выраженного вам политического недоверия, как мелкобуржуазному уклонисту, да вдобавок и склочнику, не способному к дружной коллективной работе в руководстве партии! И такая же участь ждала бы всех ваших сторонников, а не только отдельных работников РВС! — Немного снизив тон, продолжаю: — Что толку считать битые горшки. Важно определиться, что делать сейчас.

— Вот уж в этом позвольте обойтись без ваших советов! — вспыхивает мой собеседник.

— А что, я вас хотя бы раз в чем-нибудь обманул? А, Лев Давидович? Не припомните? — Он ничего не говорит в ответ, с потемневшим от гнева лицом. Ну-ну. Нечего сказать? — Так как, наврал я вам хоть раз?

— Нет! — выпаливает он. — Нет, вы меня не обманывали! Вы воспользовались своими знаниями, для того чтобы завлечь меня на этот путь бессмысленных уступок и капитуляций!

— Как же, как же! Завлек! Не пустил вас в заведомо проигрышное генеральное сражение, где вы были бы разбиты в пух и прах, а заодно сломали бы политические судьбы десятков тысяч своих сторонников, дав прекрасный повод большинству развернуть «охоту на ведьм»! — Мне тоже уже не хочется выдерживать ровный тон.

Мы оба молчим некоторое время, уставившись друг на друга со взаимной неприязнью.

— Ладно, — говорю после затянувшейся паузы, — не буду давать вам больше советов. Но информацию подкину. А как ею воспользоваться — решайте сами. Вскоре, может быть, не сегодня завтра, Сталин выступит с программным лозунгом построения социализма в одной, отдельно взятой стране. То есть в СССР. Если вы помните, мною такая возможность уже прогнозировалась. А теперь мне точно известно — он готовит статью. Вокруг этого будет большой шум. Зиновьев, возможно, не сразу, но непременно атакует этот лозунг как отступление от марксизма, уклон в национальную замкнутость и ограниченность, ведущую к предательству мировой революции. Так что решайте сами — будете с Зиновьевым против Сталина или со Сталиным против Зиновьева либо тихо отсидитесь в сторонке.

— Когда появится статья? — нетерпеливо спрашивает Лев Давидович.

— Сокращенный вариант появится в «Правде» где-то во второй половине декабря. Это, собственно, предисловие к сборнику «На путях к Октябрю», где он, помимо всего прочего, проедется по вашим воспоминаниям о революции. Сам же сборник с полным текстом предисловия выйдет в январе будущего года. Но не в самом лозунге дело! — подчеркиваю голосом последнюю фразу.

— А в чем?

— В том, как определится партия насчет этого лозунга. Подумайте не о теоретическом каноне, а о политическом значении этого тезиса в тех реальных условиях, в каких оказалась Советская республика. Да ведь и это на самом деле не главное! — вновь слегка повышаю голос.

— Даже так? — Он несколько заинтригован. — А в чем же, по-вашему, главное?

Ну вот, только что зарекался от моих советов, а теперь сам спрашивает. Спрашивает — ответим:

— Так сколько раз уже говорено, Лев Давидович! Главное теперь — кто сумеет обеспечить наибольшие успехи в хозяйственном строительстве СССР. Не скрою, как уже говорил ранее, у вас тут положение тактически далеко не самое выигрышное, и ваши соперники на это рассчитывали, когда назначали вас на эти посты. Но стратегически у вас есть хорошие варианты.

— Какие еще варианты?

Смотри-ка: все еще раздражен, даже сердит, но спрашивает, интересуется, а это уже выигрыш.

— Впереди у нас, товарищ Троцкий, грандиозные дела назревают. Нет у нас другого пути, кроме как подготовить и совершить необычайный рывок вперед, чтобы подвести материальную базу под нашу революцию. Иначе сожрут нас господа капиталисты с потрохами. Соберутся с силами — и сожрут. — Гляжу на своего визави. На лице его по-прежнему видны следы сильного раздражения, но взгляд уже не колючий, а скорее цепкий, внимательный.

— Прописные истины глаголете, — едко вставляет Лев Давидович.

— А если вы это понимаете, то должны понимать и то, что сейчас мы к осуществлению широкомасштабных планов индустриализации страны не готовы. Ни с точки зрения финансовой, ни с точки зрения состояния аграрной экономики, ни с точки зрения технической, ни с точки зрения кадровой. Ну финансы и сельское хозяйство — это сейчас не по вашей части. — С этими словами упираю указательный палец в грудь члену Политбюро. — А вот создать технический и кадровый задел — это как раз по вашему ведомству.

— Кадры? — Голос полон скепсиса. — Кадрами у нас Наркомпрос ведает. Это вам к товарищу Луначарскому…

— А нечем товарищу Луначарскому кадры для индустриализации готовить! — не дав договорить Льву Давидовичу, сразу же выкладываю свои аргументы. — Вот как раз материальной базы для этого у него и нет. Ни рабочего, ни инженера в обычной школе не воспитаешь. Для этого действующее производство нужно! Причем молотком да зубилом орудовать можно и в школьной мастерской научиться. А вот самую современную технику освоить… Для этого ее надо иметь, технику-то эту!

— Так в СССР вообще с современной техникой не густо, — по-прежнему весьма скептически отвечает Троцкий.

— Именно! — вздеваю указательный палец вверх. — И ваши шансы эту технику получить из-за границы через Главконцеском не столь уж и малы.

— Ошибаетесь! — горячо возражает председатель Главконцескома. — Капиталисты вовсе не рвутся снабжать нас современной техникой. Все, что их интересует, — это добраться по дешевке до наших источников сырья. Но даже и в этом они проявляют не так уж много рвения. Так, всякая мелочь без солидных капиталов, на шермачка хочет пристроиться. Насчет же современной техники только управлению военной промышленности кое-что удается получить от германцев, обиженных Версалем, которые в сотрудничестве с нами видят возможность обойти навязанные им соглашения.

— Эх, Лев Давидович! — с тяжелым вздохом и укоризной во взоре произношу я. — Приманить капитал тоже надо исхитриться. Понятно, что без своей выгоды они к нам не пойдут. Так предложите им такое, чего они в других местах получить не смогут.

— Что же именно? — Теперь в его вопросе сквозит неприкрытый интерес.

— Концессионеры за право концессии платят нам частью добытого сырья, ведь так? — уточняю у Льва Давидовича.

— В общем, так, — подтверждает он.

— А что, если не они нам будут платить, а мы им?

— Это как же? Они концессию получат, и мы же еще за это им платить будем? — недоумевает мой собеседник.

— Так я не концессионный договор предлагаю, — вношу уточнение в свою мысль. — Назовем это, скажем, компенсационной сделкой. Вот скажите, заинтересованы американцы наводнить европейский рынок своими автомобилями?

— Разумеется! Недаром американские компании имеют заводы на территории той же Германии, — подтверждает Троцкий.

— Так сравните зарплату немецкого рабочего и нашего. Где производство американского автомобиля обойдется дешевле? А от нас машины могут пойти и в Германию, и в Польшу, и в Румынию, и на Балканы, и в Италию, и в Турцию, и в Иран…

— Мысль понятна… — Лев Давидович погрузился в раздумья. Вот-вот, подумай. Тут ведь не в одних автомобилях дело.

— Смотрите: они построят нам современный завод — а мы им будем оплачивать поставки оборудования и строительство частью произведенной на этом заводе продукции. И ведь никто не мешает американцам на нашей территории поставить относительно дешевое производство двигателей, станков, радиоприемников — да чего угодно! — и двигаться завоевывать с этой продукцией европейский, ближневосточный, да и некоторые азиатские рынки, — с воодушевлением описываю открывающиеся перспективы (Нью-Васюки правдоподобно изобразить не такое уж сложное дело, тем более что эти фантазии могут, хотя бы отчасти, и воплотиться). — Конечно, заманить их к нам будет непросто. Официальных отношений у нас с ними до сих пор нет и пока не предвидится. Но вот через их европейские филиалы такие сделки почему бы и не провернуть, создав с ними смешанные общества?