Андрей Колганов – Ветер перемен (страница 63)

— Да, Виктор Валентинович, умеете вы задачки накидать, — вздыхает мой начальник, Василий Никитович Манцев. — И ведь по всему видно, что от этих задачек нам не отвертеться. Но вот как поднять их все разом — пока не представляю.

— А на что мы плановое хозяйство в СССР налаживаем? — стараюсь развеять его сомнения. — Нам нужен конкретный долгосрочный план, план социалистической реконструкции всего народного хозяйства, увязывающий развитие старых и создание новых отраслей, перевод сельского хозяйства на рельсы кооперативного производства и расчет необходимых для этого маневров капиталовложениями, налогами, бюджетом, политикой заработной платы.

— Чтобы такой план составить, нужны определенные и авторитетные партийные директивы, — тут же ставит вопрос в политическую плоскость Дзержинский.

— Верно! Вы кандидат в члены Политбюро, тут вам и карты в руки. И кроме вас в Президиуме как минимум еще три члена ЦК. Да и Лев Давидович, надеюсь, ради такого случая может сказать свое слово на Политбюро. — И добавляю: — Заодно эти директивы должны предусматривать тот переход на режим широкой инициативы и персональной ответственности, по поводу которого, полагаю, у нас с вами полное согласие. Кроме того, такой план, чтобы быть действительно планом социалистического строительства, должен быть общим делом всех трудящихся слоев населения — от батрака до специалиста. Для этого план должен, во-первых, отвечать их интересам и, во-вторых, обеспечивать их реальную сопричастность к решению вопросов хозяйственного строительства.

Троцкий резко вскидывает голову:

— Попробуйте объяснить это большинству Политбюро! На словах они, конечно, согласятся… — И он умолкает, вновь опустив голову.

— Мне осталось совсем немного, — оставляю реплику Троцкого без ответа. — Надо обратить внимание на состояние нашей торговли. Кооперация наша все еще сидит на государственных дотациях, а в благодарность за это раздувает накладные расходы и, соответственно, задирает цены.

— Вот-вот, — поддержал меня Феликс Эдмундович, — горазды склонять насчет ее социалистичности, а она все на помочах и лупит потребителя не стесняясь.

— Думаю, тут партийным окриком дела не решишь. Сам потребитель должен быть организован, чтобы кооперация не злоупотребляла монопольным положением. — И разъясняю свою мысль: — Во-первых, нужно активнейшим образом затаскивать потребителя в низовые органы кооперации, не только дав им права по ревизии расходов и определению ассортиментной политики, но и поддержав их практическое осуществление помощью специалистов из ЦКК — РКИ. Пусть в этом Валериан Владимирович поможет — думаю, на вашу просьбу, Феликс Эдмундович, он отзовется. Во-вторых, нужно и в промышленности обеспечить противовес монопольному положению некоторых синдикатов и трестов, создав объединения потребителей различных видов продукции.

— По последнему пункту пока не готов сказать ни «да», ни «нет», — отозвался Феликс Эдмундович. — Это надо обдумать.

Для остальных слушателей эта мысль также оказалась в новинку, и они молчат, не спеша сформулировать свою позицию.

Поерзав на жестком стуле (не зацепиться бы штанами за гвоздик, немного выступивший над поверхностью!) — право слово, засиделся уже, вот и собственный зад об этом сигнализирует, — веду разговор к концу:

— Пока эта ситуация не исправится, нам не стоит торопиться с вытеснением частника, ибо он составляет единственный конкурентный противовес монопольному положению организаций госпромышленности и кооперации. — На этом месте делаю акцентированную паузу. — И последнее. Составление перспективного плана, скажем, на пять лет, даже если будет определенная директива съезда, — дело заведомо не такое быстрое. Еще более небыстрое дело — подготовить все необходимые условия для перехода к развернутой технической реконструкции по всему фронту народного хозяйства. Вот на этот подготовительный период нужно сконцентрировать наши усилия в области производства на трех важнейших направлениях. — Делаю передышку и протягиваю руку к графину с водой (что-то в горле пересохло — и одновременно вся спина мокрая от пота). Однако графин слишком далеко от меня. — Григорий Ипполитович, — обращаюсь к главе Нефтесиндиката Оппокову, сидящему рядом, — не плеснете мне водички? — Оппоков поворачивает ко мне лицо (большой открытый лоб, зачесанные назад волосы, оригинально подстриженная бородка, спускающаяся от нижней губы вниз узкой полосой…) и, ухватив графин за горлышко, с бульканьем наливает воду в стакан.

Феликс Эдмундович, обратив на это внимание, поворачивается к Реденсу:

— Станислав Францевич, распорядитесь, пожалуйста, чтобы членам Президиума чайку принесли.

Между тем, получив от Оппокова стакан с водой и бросив ему «благодарю вас!», утоляю жажду и возвращаюсь к выступлению:

— Первое — расширение производства металла. Не буду на этом останавливаться, потому что вам эта проблема известна гораздо лучше, чем мне. Второе — расширение производства тракторов и сельхозмашин. Нужно всеми силами форсировать начало строительства уже проектируемого большого завода сельскохозяйственного машиностроения в районе Ростова-на-Дону и строительство тракторного завода. Начинать надо уже в этом году, в крайнем случае — в следующем! И третье — нужно подготовить резкое расширение производства стройматериалов, строительных машин и механизмов, а также специалистов и квалифицированных рабочих для капитального строительства. Все сказанное мною достаточно конкретно сформулировано в переданной вам записке, — хлопаю ладонью по картонной папочке, лежащей на столе, и поднимаю глаза на Дзержинского. — Я закончил.

— Так, товарищи, переходим к обсуждению, — заявляет Феликс Эдмундович.

В этот момент дверь зала заседаний отворяется, и входит секретарша — строгая дама лет тридцати с небольшим, одетая не без определенного изящества. В руках у нее поднос, заставленный стаканами в подстаканниках, в которых налит исходящий паром горячий чай.

Почти сразу вслед за ней в дверях показывается Исидор Евстигнеевич Любимов. Краем глаза замечаю какую-то тень, быстро промелькнувшую у его ног. Или мне показалось?

— Что же вы к шапочному разбору появляетесь? — укоризненно спрашивает председатель ВСНХ.

— Вот про Каменева дружно говорят, что, дескать, очень мягкий в обхождении товарищ, — оправдывается Любимов, — а попробуйте-ка сами у него с заседания вырваться!

Наконец чай роздан, Исидор Евстигнеевич устроился на стуле, и начинается обсуждение.

Первым в драку ринулся Пятаков:

— При всей своевременности поставленных товарищем Осецким вопросов о развертывании индустриализации широким фронтом со многими его тезисами согласиться никак не могу. — Заместитель Дзержинского явно нервничает, но все же пытается сдерживать себя. — Никакого настоящего прорыва в деле социалистического строительства мы не добьемся, если не пустить в ход все имеющиеся у нас ресурсы. А их не получить без коренного расширения финансирования фронта капитальных работ.

— Где деньги взять, Георгий? — бросает с места Любимов.

— Где взять? — Пятаков резко разворачивается в его сторону. — Стоило бы обратить внимание на растущие накопления несоциалистических элементов. Надо заставить эти накопления поработать на благо социалистического строительства.

Михаил Михайлович Лашевич (заместитель Наркомвоенмора и представитель РВС СССР в Президиуме ВСНХ) кидает с места реплику:

— Вообще у нас последнее время появилась, с легкой руки Николая Ивановича, мода снисходительно смотреть на укрепление деревенской мелкой буржуазии и на рост кулацких слоев деревни. А на них стоило бы, напротив, нажать посильнее!

— Да уж, — кивает Пятаков, — а то Бухарин скоро целоваться с ними предложит!

— Целоваться с кулаком вам никто не предлагает! — резко возражает Квиринг. — Но без поддержания хозяйственного укрепления деревни, без прочного рабоче-крестьянского союза нам социалистического строительства не обеспечить. — Да, Эммануил Ионович сильно раздражен. Похоже, тут еще и отголоски их конфликта с Пятаковым в девятнадцатом году на Украине сказываются.

Квирингу вторит Любимов:

— Мы и так сейчас, по существу, нарушаем баланс обмена между городом и деревней. Товарный голод — это факт. Мы не можем дать крестьянам в достатке товаров массового спроса — мануфактуры, сапог, керосина, кровельного железа, даже гвоздей… Крестьян надо заинтересовать экономически в продаже хлеба государству, а не рассуждать о нажиме.

Дзержинский также бросает реплику недовольным тоном:

— Вы, Георгий Леонидович, помимо лозунгов, что конкретно хотите предложить?

— Конкретно? — Раздосадованный возражениями, Пятаков готов взорваться. Однако не взрывается, но все же вскакивает со стула и, жестикулируя, выпаливает то, что раньше в открытую не решался заявлять: — А не миндальничать с кулаком, прижать его налогом как следует. Вообще нам надо повести решительное наступление на несоциалистические элементы не только деревни, но и города, растрясти их накопления, что заодно обеспечит и необходимые средства для роста капитальных вложений. Если же мы будем всю дорогу оглядываться на Наркомфин да всячески обхаживать наших буржуев, как нам предлагает докладчик…

В этот момент Пятаков вдруг шарахнулся в сторону, зацепив рукавом своей кожаной куртки стакан с чаем и опрокинув его на стол (хорошо, что не на себя!). Через несколько секунд стала ясна причина такого странного поведения заместителя Председателя ВСНХ — по нему, как по дереву, немного неуклюже, но довольно резво карабкался серенький полосатый котенок.