Андрей Колганов – Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» (страница 6)
Следует отметить, что политические разногласия и организационный раскол между большевиками и меньшевиками затрагивали тогда в большей мере руководящие верхи партии, нежели местные организации. Многие социал-демократы считали себя «внефракционными», многие колебались между большевиками и меньшевиками, даже если относили себя к одной из фракций, и фактически значительная часть организаций РСДРП была объединенной. Во всяком случае, контакты между собой оба крыла поддерживали и нередко вели совместную работу. Так что обмен политической литературой между ними не был чем-то из ряда вон выходящим, особенно если учитывать те трудности, которые приходилось преодолевать, чтобы снабдить организации хотя бы какой-то нелегальной литературой.
Проведенным в Томске следствием причастность В.Я. Куйбышева к посылке установлена не была, но как главу политически неблагонадежной семьи его перевели на службу в Тюмень, где он вскоре скончался. Валериан же был арестован вместе со своим братом Анатолием, поскольку полицией при обыске в доме была обнаружена конспиративная переписка. После ареста в середине мая его отправили в Томск, и, поскольку серьезных улик против него не было, 19 сентября по решению Томского губернского особого совещания Валериан был выпущен из тюрьмы. Он поступил на юридический факультет Томского университета, но прошел всего лишь один семестр, так как 15 февраля 1910 года последовал еще один арест.
Сначала охранка пыталась приписать ему членство в местной эсеровской организации, но ввиду полного отсутствия доказательств было возобновлено дело о посылке с нелегальной литературой. Суд, состоявшийся 17 июля 1910 года, Куйбышева оправдал, поскольку посылку до ареста он сам не получил, а значит, с его стороны никаких предосудительных действий доказать не удалось. Но в очередной раз губернатор принял решение об административной ссылке на два года в Нарымский край.
В Нарыме Валериан занялся уже привычным ему делом: принял участие в создании социал-демократической организации среди ссыльных (политических ссыльных в Нарыме насчитывалось около 300 человек), организации библиотеки и партийной школы, столовой и потребительского кооператива ссыльных. В партийной школе он преподавал русскую историю, математику, русский язык, географию. Разумеется, занятия велись подпольно, потому что любая общественная деятельность – педагогическая, литературная, театральная и т. п. – ссыльным была запрещена.
В ноябре 1910 года полиция перехватывает письмо со сведениями о создании в Нарыме социал-демократической организации и 22 ноября арестовывает ее участников, в том числе и Куйбышева. Его этапируют в Томск, но следствию так и не удалось найти каких-либо серьезных улик, так что в марте 1911 года его освобождают.
На некоторое время нарымская ссылка Куйбышева совпала с пребыванием в Нарыме Я.М. Свердлова, который находился там с июля 1911 до своего побега осенью 1912 года. В нарымской ссылке побывал и И.В. Сталин, но с Куйбышевым они тогда не пересеклись: Сталин прибыл в ссылку в июле 1912 года, а Куйбышев покинул Нарым в мае того же года.
Уехав из Нарыма в Омск, Куйбышев уже вскоре, 15 июня 1912 года, был задержан по делу об организации первомайской демонстрации в нарымской ссылке и переведен в Томск. Следствие буксовало, и Куйбышеву в октябре было разрешено освобождение под залог. Этот залог внесла за него сестра Надежда, жившая в Каинске, и до суда он тоже поселился в Каинске. Здесь он снова зарабатывал на жизнь частными уроками, чтобы иметь возможность снимать квартиру и не стеснять сестру. Круг его знакомств в Каинске был достаточно широк, и в учениках недостатка не было.
Здесь с ним произошла примечательная история, подтверждающая то, что было сказано выше о его личном обаянии (впрочем, об этом вполне можно догадаться, если взглянуть на фотографии Куйбышева тех лет). Г.У. Бузурбаев опубликовал воспоминания об этом одной из ссыльных: «Его открытая и бодрая улыбка, пышная шевелюра, молодая жизнерадостность, манера рассказывать – сразу располагали к простому и дружескому общению с ним. <…> Сохранился в памяти один забавный случай, связанный с репетиторской работой Валериана Владимировича. Однажды ночью, когда бушевала снежная метель, а температура была 40о, Валериан Владимирович был разбужен перепуганными родственниками одной его очень недурненькой ученицы. Они настойчиво требовали, чтобы он немедленно сказал им, где она. Валериан Владимирович был обескуражен этим ночным визитом и до чрезвычайности удивлен, так как ученица ушла от него в обычные часы. Но ему не сразу поверили. Только через 2 дня выяснилось, что она бежала с кем-то в Омск. Мы долго потом потешались над Валерианом Владимировичем»[12].
Приведу еще несколько наблюдений из того же источника: «Много раз читал он нам свои собственные стихи и рассказы. Читал часто без рукописей, словно сочинял их экспромтом. <…> Валериан Владимирович с удовольствием принимал участие в играх, пении, придумывал замысловатые шарады и принимал участие в их разгадывании. Природный юмор сквозил во всех его выдумках»[13].
Эпизод со сбежавшей ученицей не прошел бесследно для Куйбышева – он использовал его, творчески переработав, в своей повести «Воспоминание».
Каинский период жизни Куйбышева продлился с ноября 1912 по март 1913 года, когда наконец состоялся суд. 27 марта 1913 года он был оправдан и тут же, как водится, выслан в Тамбов под надзор полиции. Уехав оттуда, в июне перебрался в Петербург, пытаясь установить связь с местной партийной организацией, но это ему не удалось, и он уехал из Петербурга в Вологду. Там в октябре 1913 года Валериан получил официальное извещение о том, что прокуратура в Томске обжаловала оправдательный приговор от 27 марта 1913 года. Куйбышев обратился с прошением назначить своим защитником присяжного поверенного К.А. Попова[14] – социал-демократа меньшевика, с которым он был знаком еще со времени своего первого ареста в 1906 году и правовая помощь со стороны которого высоко ценилась революционерами. В итоге слушание по этому делу многократно переносилось и было окончательно закрыто через три года.
В мае 1914 года Куйбышев снова поехал в Петербург. На этот раз ему удалось установить связь с социал-демократической организацией, и он становится членом Петербургского (с 18 августа 1914 – Петроградского) комитета РСДРП. Валериан Владимирович работал секретарем больничных касс на заводах «Гейслер» и «Треугольник», участвовал в работе редакции журнала «Вопросы страхования». Весьма вероятно, что именно здесь Куйбышев познакомился с Прасковьей Афанасьевной Стяжкиной, которой суждено было стать его первой гражданской женой, а не в иркутской ссылке, как это указывается в различных его биографиях. Она также в конце 1914 года устроилась на работу в больничную кассу завода «Треугольник» и входила в состав Петроградского комитета РСДРП. К тому времени Прасковья (или Пана, как она любила себя называть) Стяжкина была уже опытной революционеркой, имевшей за плечами подпольную работу, аресты и ссылки.
В Петрограде Куйбышев проработал лишь год и летом 1915 года последовал новый арест. На этот раз в июле 1915 года его отправили в ссылку в село Тутуры Верхоленского уезда Иркутской губернии.
Долго Куйбышев в ссылке не задержался. Ему удалось приобрести документы местного крестьянина (сына ссыльного поляка) на имя Иосифа Андреевича Адамчика, и он бежал из ссылки, в марте 1916 года прибыв в Самару. Побег из иркутской ссылки через два месяца совершила и его гражданская жена, Прасковья Стяжкина, раздобыв паспорт на имя крестьянки Иркутской губернии Людмилы Мамонтовны Воробьевой. С ним она также уехала из села Тутуры в Самару.