Андрей Колганов – Повесть о потерпевшем кораблекрушение (страница 56)
Завязался жестокий штыковой бой. Обер скрипел зубами, не имея возможности ввести в сражение мало-мальски крупные кавалерийские силы. Его волонтеры, пытавшиеся создать угрозу неприятельскому центру, подвергались непрерывным атакам королевских конногвардейцев. Обер соскочил с коня, бросив поводья подлетевшему вестовому, и, устроившись прямо на земле, начал быстро строчить донесение главнокомандующему…
«Срочно! Строго секретно!
Лично в руки Главнокомандующему, генералу Зланцайсу.
Докладывает бригадир волонтеров Обер Грайс. Покорнейше прошу, как только вы ознакомитесь с этим донесением, принять во внимание мою просьбу об уничтожении настоящего документа сразу по прочтении. Со своей стороны даю слово чести офицера, что содержание донесения мною никогда не будет разглашено.
Правый фланг противника атакой резервов смят и опрокинут. Пока королевские войска не перегруппировались и не восстановили положение, то есть в течение ближайших тридцати-сорока минут, существует возможность повернуть в нашу сторону ход сражения. Для этого необходимо, чтобы вы немедленно дали приказ атаковать противника всеми силами по всему фронту.
Вне зависимости от того, насколько успешной будет эта атака, она скует силы противника по меньшей мере на час, а то и на полтора. Это даст мне возможность довершить разгром левого фланга противника и создать угрозу его центру. В настоящий момент я выдвигаю свою артиллерию на линию артиллерийских позиций противника, что даст мне возможность простреливать огнем королевские войска, расположенные в центре.
Никакой другой возможности выиграть сражение у нас уже не будет. Беречь войска бессмысленно, ибо в случае поражения мы все равно их лишимся.
Вне зависимости от вашего решения буду продолжать атаки. Еще раз прошу уничтожить это письмо, ибо полагаю необходимым, чтобы принятое вами решение — каким бы оно ни было — ни в коем случае не выглядело как результат чьих-то советов со стороны.
Обер Грайс, бригадир волонтеров»
Изрыгая бешеные ругательства, Обер подгонял артиллеристов, устанавливавших орудия среди наполовину разбитых позиций королевской артиллерии. Уцелевшие пушки королевских войск тоже разворачивались хоботами в противоположную сторону. Перевес в артиллерии здесь, на правом фланге, перешел к республиканцам и Обер торопился пустить в ход это преимущество. Четыре батареи выдвигались влево, в сторону неприятельского центра. Они расположились на небольшом пригорке перед начинавшимися рощицами и перелесками, где приводили себя в порядок и строились для очередной атаки красные мундиры.
Многие деревья и кустарник были уже переломаны и выкорчеваны артиллерийским огнем, но все же достаточно хорошо скрывали передвижения вражеских войск. Лишь в промежуток между рощами можно было просматривать с пригорка большое поле, где строились войска центра королевской армии, гарцевали эскадроны кавалерии, готовые ринуться вперед. Крутя винты вертикальной наводки, пушкари подняли вверх хоботы орудий…
Дьюк Лейтенфорский довольно быстро разобрался, откуда это вдруг взялись разрывы пушечных ядер буквально в двух сотнях шагов перед его штабной палаткой. Стало ясно, что все обещания командующего левым флангом восстановить положение и отбросить правый фланг республиканцев так и остались обещаниями. Пришлось выделить из собственных войск в центре три полка пехоты и полк кавалерии, чтобы сбить республиканцев с захваченных ими позиций.
Бой постепенно потерял стройный организованный характер. Людские массы, столкнувшись, потеряли строй, перемешались и образовали отдельные очаги сражения. Среди сломанных и поваленных деревьев, на полянах, вокруг артиллерийских позиций шла ожесточенная схватка. Люди в растерзанных мундирах, перепачканных грязью и кровью, с лицами, почерневшими от пороховой гари, спотыкаясь о трупы погибших, были одержимы одной мыслью — убить своего противника в таком же перепачканном грязью и кровью мундире другого цвета.
Обер Грайс понял, что ход сражения сумеет переломить тот, кто сейчас бросит в бой свежие войска. У него таких войск не было. Признаков того, что остальная республиканская армия собирается двинуться в атаку, тоже не было. И тогда он начал носиться на лошади по полю сражения, отыскивая рассеянные кучки солдат, оказавшиеся по тем или иным причинам в стороне от места схватки. Ту же работу исполняли по его поручению еще три офицера. Рядом с артиллерийскими батареями стали понемногу выстраиваться линии пехоты…
То же самое, что понял Обер Грайс, понял и Дьюк Лейтенфорский. Он оттянул часть войск из центра и с противоположного фланга, воспользовавшись передышкой между атаками. Теперь у него под рукой были два пехотных и кавалерийский полк, которыми он, не мешкая, подкрепил правый фланг. Артиллерия республиканцев, которая только что обстреливала центр и мешала переброске войск, замолчала, оказавшись в самой гуще боя, шедшего на правом фланге королевских войск. Атака хотя и небольших, но свежих сил позволила солдатам короны прорвать позиции республиканцев и выйти к их артиллерийским батареям.
В руках у Обера был лишь сводный батальон, составленный из легкораненых и собранных отовсюду одиночек и небольших групп, рассеявшихся во время предыдущих схваток. Его четыре ротные колонны встретили атакующих огнем, но силы были неравны. На этой дистанции артиллерия уже ничего не могла сделать. Через несколько минут рукопашный бой кипел уже вокруг пушек…
Войска левого фланга республиканцев были смяты, расстроены, но не опрокинуты. Они не бежали и даже не отошли. Бой продолжался — безуспешный, безнадежный, отчаянный. Обер с группой солдат, общей численностью около роты, где перемешались и легионеры, и волонтеры, и кавалеристы, под которыми были убиты лошади, и артиллеристы, потерявшие свои орудия, отбивался от наседавших королевских войск прямо на позициях артиллерии. Когда-то это была первая линия батарей королевской армии. Теперь здесь был лишь хаос разрытой и развороченной земли, разбитые орудия, зарядные ящики и их обломки, трупы в красных, красно-белых, серых и синих мундирах. Солдаты обеих сторон изрядно устали, но исступленные штыковые стычки, сопровождавшиеся редкими хлопками ружейных выстрелов, то и дело завязывались то здесь, то там.
Казалось, что бой идет в таком виде с самого утра, и будет продолжаться до бесконечности. Попытки небольших отрядов королевских конногвардейцев обойти очаги боя и вновь продвинуться на первоначальные позиции республиканцев, были сорваны картечным огнем одиннадцати пушек, почему-то остававшихся на старых позициях. Атаковать позиции артиллеристов без поддержки пехоты немногочисленные конногвардейцы не решились.
Сколько времени все это продолжается — полчаса, час, целый день? — Обер уже не отдавал себе отчета. Ощущение реальности стало возвращаться к нему, когда он заметил, что королевские войска выходят из боя и оттягиваются назад. Вскоре стало видно, что в центре королевских войск среди крупных пятен красных мундиров виднеются широкие мазки синих. Генерал Зланцайс все-таки повел республиканскую армию в атаку и даже сумел в нескольких местах преодолеть первую линию обороны красных мундиров.
Все, что сумел сделать Обер, так это отыскать несколько уцелевших орудий и десятка два оставшихся в живых артиллеристов, выдвинуть вперед те одиннадцать орудий, что еще оставались позади, вытащить то немногое, что еще оставалось на тыловых позициях в зарядных ящиках, и снова открыть артиллерийский огонь. Под прикрытием этого огня оставшиеся в живых офицеры постепенно собирали вокруг себя солдат, ставили их в строй, формируя «правильные» боевые порядки. По ходу дела солдаты обшаривали патронные сумки убитых, отыскивая заряды к ружьям. Вскоре Обер смог бросить в наступление шесть пехотных батальонов — три легионерских, два волонтерских и один сводный. Кавалерии же почти совсем не осталось — едва набрался один полуэскадрон.
Бой возобновился. Атака, организованная бригадиром Грайсом, успеха не имела. Хотя войска короны на этом фланге потеряли почти всю свою артиллерию, численный перевес был за ними, да и пушек у Обера тоже осталось не так много. Однако в центре красные мундиры, ослабленные несколькими перебросками подкреплений на правый фланг, не выдержали атаки генерала Зланцайса, который имел в центре как раз самую сильную группировку. Дьюк Лейтенфорский вынужден был поспешно ретироваться вместе со своим штабом на тыловые позиции, что не улучшило управления войсками. Более сильный правый фланг королевских войск успешно отразил атаку малочисленных и измотанных боем батальонов Обера, и даже вытеснил их со своих позиций, захватив остатки артиллерийских батарей республиканцев, но это уже ничего не могло изменить.
Красные мундиры в центре поспешно отходили, а затем и побежали. Вскоре отход начался и на левом фланге королевских войск. Правый фланг, связанный боем (который поначалу казался успешным) с почти что разгромленными республиканцами под командованием бригадира Грайса, оказался отрезанным от основных сил. Республиканцы на левом фланге отчаянно отбивались, сорвав в очередной раз штыковой атакой попытки войск короны переправиться через ту речушку, что протекала как раз посредине между первоначальными позициями враждующих сторон. Но у Обера Грайса осталось едва ли три полных батальона, сгруппировавшихся вокруг единственного уцелевшего полкового знамени. Все заряды к ружьям были уже израсходованы. Правда, оставались еще в строю три пушки с десятком зарядов. Но похоже было, что следующей атаки им не выдержать.